Глава 17
Интерлюдия. Маркиз Оливарес
По понятным причинам, маркизу Гильермо Оливаресу пришлось уехать из города. Загородная вилла располагалась на материке, и он её не очень-то любил. Во-первых, потому что несмотря на свои сложные взаимоотношения с Венецией, маркиз всё-таки любил этот город. А во-вторых, потому что вилла напоминала ему о бывшей жене, ведь это именно она её купила. А после развода… оставила.
Как и всё остальное, если уж говорить начистоту. Вместо половины имущества, экс-маркиза получила двадцать лет строгого режима за финансовые махинации. А всё потому, что это именно она затеял развод и… и… и нечего!
Прямо сейчас маркиз сидел в шезлонге возле бассейна, потягивал сладенькие разноцветные коктейли, а целый штат юридических и финансовых консультантов в строгих деловых костюмах потел вокруг. Один за другим, мужчины докладывали Гильермо, как обстоят дела в его финансовой Империи.
С их слов получалось, что в Испании всё цветёт и пахнет, а вот в Венеции…
— Творится… м-м-м… некоторая… э-э-э… чертовщина, — доложил очкастый щупленький консультант по фамилии Монитор-Перез.
— Например?
— Например, зерно в доках сожрали голуби.
Маркиз задумался.
— Ты хотел сказать «крысы»?
— Нет-нет, сеньор Гильермо, голуби.
— Вы… с ума сошли?
— Это были необычные голуби, сеньор, — затараторил Монитор. — Аномальные, призрачные. Каждая из этих чёртовых птиц сожрала по тонне зерна, а из-за призрачности поймать их не было никакой возможности…
— То есть сами они призрачные? — уточнил Гильермо. — А жрут материальную пищу?
— Не только жрут, сеньор Гильермо, — консультант потупил взор. — Гадят они тоже вполне себе материально. Мы не думали, что в одном маленьком голубе может уместиться столько дерьма, сеньор… вы когда-нибудь видели, как под напором срывает пожарный гидрант?
— К сути!
— К сути, — закивал Монитор. — Теперь у нас склады не с зерном, а с голубиным помётом. И за это санэпидемстанция уже выписала огромные штрафы.
— Чего⁈ — маркиз аж на шезлонге приподнялся. — За что⁈ Это же их, венецианские голуби! Это они должны платить нам неустойку! Аномалия, официально зарегистрированная в черте города! Этим должны заниматься охотники!
— Не совсем так, сеньор, — консультант зашелестел бумагами. — Вот, посмотрите, договор аренды складов, заключённый ещё вашим прапрапра…
— Короче!
— Пункт три точка два, — кивнул Монитор. — Цитирую: «Все потери, убытки, неприятности и прочие неблагоприятные последствия, вызванные действием аномальных сил, существ, явлений и прочей паранормальной живности, характерной для города Венеция, являются исключительной проблемой арендатора. Арендатор, подписывая сей договор, подтверждает, что осведомлён об аномальном статусе города и обязуется самостоятельного предотвращать или исправлять последствия оного». Подпись, дата, печать.
Маркиз побагровел лицом.
— Это… безобразие!
— И это ещё не всё, — виновато улыбнулся Монитор-Перез и продолжил рассказывать о том, как плохо идут дела. Поставки срываются, прибыли падают, тут и там появляются иски, крокодил не ловится, не растёт кокос…
— Дымом пахнет, — вдруг перебил его маркиз и принюхался. — Что-то горит.
И в этот же момент сверху, пробив своим кукольным тельцем плетёный навес из пальмовых листьев, на коктейльный столик Гильермо Оливареса упала Принцесса. Милое фарфоровое личико как и прежде улыбалось, но что из ряда вон — так это зажженная огромная гаванская сигара в фарфоровых зубах малявки.
— Какого…
А через секунду рядом с ней приземлился Пиноккио. Злой, суровый и копчёно-розовый.
— Маркиз! — с ужасом вскрикнул Монитор и указал куда-то за спину Гильермо. Гильермо же в свою обернулся и увидел, как горит его вилла. Неправильно горит, мультяшно, как будто бы кто-то залил каждый ей квадратный метр бензином, а затем чиркнул спичкой. Пламя взметнулось вверх, к небесам, а через пару мгновений грянул взрыв.
Пришла звуковая волна, за ней ударная и сеньора Гильермо Оливареса вместе с шезлонгом отбросило в бассейн. Там же плавала и его команда юристов — в мокрых, прилипших к телу деловых костюмах, мужчины панически спасали дипломаты с ценными документами.
А Монитор…
— Грбльлбльлб!!!
А Монитор пошёл ко дну.
Маркиз же вынырнул и выпрыгнул на край бассейна. В голове гудело, в ушах звенело, а мимо него на плавучем столике для завтраков в бассейне проплывала радостная Принцесса. Сигара во рту периодически попыхивала, и фарфоровая дрянь выпускала в лицо маркиза дым в форме сердечек…
* * *
И опять я проснулся от боли в руке. И опять, по уже сложившейся доброй традиции, решил прогуляться по ночной Венеции и посмотреть, что там да как. Оделся, обулся, вышел на улицу и побрёл куда глаза глядят.
Двинулся от «Марины» вдоль канала и принялся раздумывать обо всём подряд — о сестре, о чёрной метке, Оборванцах, бездомышах и Джонни-Бизнесе. Однако на первом же мосту, что попался мне по пути встретил кота.
— Доброй ночи, синьор, — сказал кот.
— Доброй, — кивнул я.
— Погодка, — кот потянулся всем телом, — сказочная. Не так ли?
— Так, — снова согласился я, а затем продемонстрировал аномальной скотинке последствия чёрной метки. Ну… так, на всякий. В качестве превентивных мер.
— О, нет-нет-нет, синьор! — улыбнулся кошак. — Я не агрессивен и не собираюсь нападать. У меня на этом мосту назначена встреча. Вот, стою, жду.
— Встреча? — уточнил я. — С кем?
— С тугезным конём, синьор.
— С… чего? С каким конём?
— Тугезным, — повторил кот.
В следующую секунду у меня за спиной зацокали копыта. Мимо меня, по широкой дуге, как бы намекая на то, что никакой угрозы мне он не несёт, на мост проскакал конь. Обычный… вроде бы.
— О, дружище! — вскрикнул кот и запрыгнул коняге в седло. — Как долго я тебя ждал! Ну что, споём⁈
Конь начал одобрительно трясти гривой, и тогда:
— Лец конь тугезный! — заорал кот. — Райт нау! Оу е! Ин свит хармони! Лец конь тугезный!
Затем эта парочка сорвалась в туман, оставив меня в некоторой задумчивости. Ну… допустим. Не самое дикое, что мне доводилось видеть в Венеции, и даже не в топ-десять, но всё равно интересно.
На следующем мосту мне попались уже знакомые голуби, вот только их… единоборства с момента нашей последней встречи явно прогрессировали. Толпа собралась вокруг вполне себе оформленного ринга — стойки, натянутые канаты, все дела. На самом ринге в хаотичной драке сходились четверо голубей в цветастых масках мексиканских реслеров, а один тем временем сидел на специальной такой лестнице для судьи и орал в микрофон:
— Ой-ой-ой, вы посмотрите на это! Вы только посмотрите! Я не верю своим глазам! Это же надо, чтобы было так, дорогие друзья, а оно ведь именно так и есть! Бам-Бам Пигеон лупцует сразу троих противников своими пернатыми кулаками… нет, кулачищами! Хрясь! Первый и пятый позвонок падают в трусы! Тресь и… давай! Ну же, давай! Бей его, Голубщик, убивай! Разбей его наглую харю! Вырви клюв! Удар в лицо, ещё удар в лицо! Лицо треснуло по швам! Да-а-а-а, дорогие друзья, вот это накал страстей! Вот это и есть настоящая голубиная драка! Переворот! Бросок! Падение! И как же трудно встать после того, как отвалились почки…
И снова никакого внимания мне не досталось. Что радовало, но вместе с тем… признаюсь, вместе с тем ещё и немного обижало. Сложилось у меня такое странное чувство, что я наскучил Венеции и она отвернулась от меня, чтобы сходить с ума в одиночку.
Но выводы я сделал рано. Слишком рано, потому что на третьем мосту…
— Оп-па…
На парапете стояла она. Призрачная фигура в мокром свадебном платье с длинными чёрными волосами, облепившими бледное лицо. Вода капает с подола, чёрная энергия прёт в разные стороны. Утопленница.
Причём та самая, что встала у меня на пути чуть ли не в первый день после покупки «Марины». Тогда я ещё относился к подобным встречам с опаской, теперь же кивнул барышне, будто старой знакомой.
— Ну надо же, — сказала утопленница. — Ловец Снов. А я думала, что вас больше не осталось…
А я аж замер. Ловец Снов? Кажется, я всё это уже слышал. Причём от неё. Причём слово в слово и…
Дежавю? Нет-нет-нет! Я это точно помню. Тогда подумал, что это просто бред призрака, но теперь-то я понимаю, что всякий венецианский бред может обернуться последствиями. Как неприятностями, так и большущей прибылью. Так что:
— Эй, — сказал я и аккуратными шагами, чтобы не спугнуть, двинулся вперёд. — Синьорина утопленница, здравствуйте. А не могли бы вы объяснить, что значит «Ловец Снов»?
Утопленница повернулась ко мне.
— Спроси у Венеции, — тихо сказала она и улыбнулась. — Ты ведь её уже заинтересовал, не так ли?
А после призрачная синьорина хихикнула и кинула вниз призрачный камень, привязанный к шее ржавой призрачной цепью. Булькнула вода в канале, цепь натянулась, дёрнулась и утянула утопленницу вниз. Как катапультирование, короче говоря, только вниз.
— Эй! — я перегнулся через перила моста, но в чёрной воде канала увидел лишь собственное отражение. — Ловец Снов, — повторил я. — Что за хрень такая?
Странно. Очень странно. С другой стороны, всему своё время, нужно уметь ждать и так далее и тому подобное. А тем временем боль в руке почти совсем утихла, и потому я решил от греха подальше вернуться в «Марину», чтобы доспать.
Вернулся, лёг и моментально провалился в сон. Проснулся же за час до положенного времени от яростного крика Петровича с первого этажа. Подорвался, как был в одних трусах спустился вниз, залетел на кухню и обнаружил домового, который ревел над противнем… чего-то.
— Ядрёна мама, — качал головой Петрович. — Ну как же так, а⁈ Ну как же так⁈
Подойдя поближе, я понял что перед домовым лежит какой-то… э-э-э… пирог с газетами?
— Ты что натворил-то?
— Да конвектомат твой грёбаный! Я всю ночь…
Короче! Чтобы не воспроизводить гневную тираду Петровича целиком, поскольку матерных слов в ней больше, чем обычных, перескажу коротко. Инициатива полюбила Петровича. Синьорина Женевра буквально на днях напела ему о том, что в других заведениях в качестве комплимента гостям дают маленькие такие безвкусные печеньки, у которых внутри лежит записочка с предсказаниями.
Петрович подумал — чем мы хуже? Выбрал ночку посвободней, распечатал через домовых дона Базилио кучу бумажек и приступил лепить печеньки. Вот только по собственной дурости не посмотрел, что пар в конвектомате вывернут на полную и испоганил всю партию. Тесто слиплось и сплавилось с бумажками…
— «Сегодня вас ждёт удача!» — прочитал Петрович первое попавшееся предсказание, снова грязно выругался и шарахнул кулаком по противню.
— Со второго раза обязательно получится, — я похлопал домового по плечу. — Иди-ка ты спи.
— И пойду!
— И иди.
— И пойду!
Что ж… такое не исправить даже самому матёрому из поваров. Да и незачем, если уж так разобраться. Тесто копеечное, бумажки тем более, а вот Андрей… Андрей у меня голодный.
— Бр-р-р-руу-уу!!!
Внезапно, печенье с бумагой залетело водовороту прям как домой. Выглядел Андрюха очень довольным и сожрал всё до последней крошки. Довольно заурчал и ушёл под воду, оставив после себя лишь лёгкую рябь. М-м-м… а вдруг он теперь со мной сможет этими бумажками общаться? Поживём — увидим.
Тем временем наступило утро, Джулия с Конаном заняли свои рабочие места, а первым гостем на сегодня стала моя драгоценная сестрица. Когда я вернулся в зал, Аня уже сидела за столиком у окна. И выглядела, мягко говоря, потрясающе. Красота и опасность, блин.
— Ты у кого меч отжала? — спросил я, кивая на оружие.
— Это катана.
— Ты у кого катану отжала?
— Да какая разница? — Аня сняла тёмные очки и посмотрела на меня с лёгким таким вызовом. — Я на завтрак вообще-то пришла. Покормишь сестру или так и будешь вопросами своими пытать?
А я на такое аж рассмеялся.
— Ты же в одном из лучших отелей Венеции живёшь. Неужто там завтрак в стоимость проживания не включён?
— А тебе жалко, что ли? — Аня надула губы. — Для родной сестры зажал, да? Или тебе обязательно надо услышать о том, что кругом кормят непотребством, и лишь синьор Маринари маг и кудесник от кулинарии?
Я же не ответил. Вздохнул только, да присел рядом. У сестры моей травмированная психика — это факт, который можно не замечать или отрицать, но всё-таки факт. Только-только она начинает становиться нормальным человеком, а не машиной для убийств. Поэтому чтобы избежать ненужного конфликта, я быстро притянул сестру к себе здоровой рукой и чмокнул в макушку.
— Для любимой сестры — всё самое лучшее, — сказал я. — Сейчас покормлю.
— Вот так бы сразу! — улыбнулась Аня, а потом кивнула на мою татуированную руку. — И долго ты собираешься с этой хренью ходить?
— А у меня есть выбор?
— Могу отрубить, — вполне серьёзно сказала Аня. — Быстро и безболезненно. Ну… почти. Один чёрт тебе от неё толку никакого, только мешает.
— Очень смешно, — похвалил я сестру. — Очень-очень смешно. Давай лучше к делу. Не просто так ведь пришла, верно?
— Верно, — кивнула Анна Эдуардовна. — Итак… сумела я всё-таки выцедить эманации из облепихового морса, и нашла тех, кто тебя проклял.
— Так, — кивнул я.
— Короче говоря, — тут Аня вздохнула. — Мёртв твой проклинатель.
— Аня!!!
— Не-не-не-не! — сестра выставила вперёд ладошку, мол, не ори. — Я тут не причём. Я его уже мёртвым нашла. Совсем мёртвым. Причём насколько я вообще могу судить… а у меня опыт в подобных делах, знаешь ли, как у тебя в фигурной лепке котлет…
— Короче, пожалуйста.
— Его не откат от проклятия убил, — сказала сестра. — Бедолаге глотку перерезали. Причём незадолго до моего прихода.
— Кто?
— А вот тут интересно, — Аня понизила голос и огляделась. — Следы эти засранцы за собой почистили, но я всё равно на них вышла. Секта одна. Знакомые ребятки.
— И? — поторопил я.
— И я знаю, кто у них главный. Некто Влад Башарович Черепатый. Именно ему наши предки платили отступные за того учителя, которого я… ну… помнишь историю, да?
А я помнил. Отравленный учитель, которого наняли для Ани, чтобы научить девчонку ставить людям чёрную метку.
— И-и-и-и?
— И Черепатый недавно объявился в городе, — продолжила Аня. — Но сразу же отбыл в монастырь.
— И-и-и-и-и? — уже в третий раз повторил я.
— И только Черепатый знает, как работать с чёрной меткой, — заключила Аня. — Поэтому я и заскочила к тебе. Сказать, что уезжаю в командировку. И ещё… ну… сам понимаешь. Мне нужно, чтобы ты на время снял с меня обещание никого не убивать. Там целая крепость безумных фанатиков, так что будет трудно.
Я посмотрел на сестру. На её серьёзное лицо, на сжатые губы, на… катану. Я знал, на что она способна. И знал, чего ей это стоило — просить разрешения убивать. Чёрт! А ведь просит же! Не в тихую действует! Ну молодец же!
Однако:
— Нет, — сказал я. — Я тебя очень люблю, сестричка. И очень ценю твою помощь, но рука — это просто рука. Рано или поздно я придумаю, как её вылечить. А вот тебе превратиться обратно в чудовище не разрешаю. Ты посмотри на себя! Ты посмотри какая ты… мирная! И красивая! И я очень хочу, чтобы именно такой ты и оставалась.
— Какой же ты душный, — вздохнула Аня. — Ты понимаешь, на что ты меня сейчас обрекаешь? Я же всё равно туда пойду, и всё равно доберусь до Черепатого. Просто без убийств это будет в десять раз дольше. И сложнее, блин! Раз в сто!
— Жизнь вообще сложная штука, — рассмеялся я. — На это и закончим. Что заказывать будете, синьорина? Опять ризотто? Или яйца Бенедикт?
— Бенедикт, — буркнула сестра. — И ризотто. И ещё чего-нибудь вкусное на твой выбор. Путь далёкий предстоит, надо заправиться как следует.
Я кивнул и двинулся на кухню готовить. Отдал Бенедикт с идеальным голландезом и парочкой троюфельных чипсин, любимое Анино ризотто с мориками, пару круассанов и малиновый тарт. И хотел было уже выйти обратно в зал, как мне вдруг набрал синьор Греко.
— Привет, Артуро, — и с первых же слов понял, что мужчина явно чем-то смущён.
— Утро, Габриэль! Как сам? Как жена?
— Всё просто прекрасно, Артуро, я… я на самом деле по делу. Неловко тебе напоминать, но всё-таки закон есть закон и на тебе по-прежнему висит долг по налогам за соседнее помещение. Сроки горят, и если бы ты…
— Ни слова более! — крикнул я. — Извини, пожалуйста, что забыл. Сегодня же всё решу, Габриэль, даже не переживай…
Греко расслабился, после чего мы несколько минут поговорили ни о чём. А когда разговор закончился, я поднялся в свою комнату, сунул руку в карман «штатской» рубахи и вытащил оттуда монетку. Ту самую, с изображением солнца и весов.
— Валар дебитис…