Глава 18

Я подкинул монетку вверх. Поймал. Повертел перед глазами.

— Ну и что ты на неё уставился? — буркнул Петрович, свешиваясь со своей полки.

— Опять не спится?

— Опять, — вздохнул домовой, а затем пояснил: — Старость, — и наконец-таки пропал.

Я же продолжил смотреть на монетку и понимал, что ничего не происходит. Ну… а на что я, собственно говоря, надеялся? Мы, конечно, в Венеции, но чудесам тоже есть предел. Так ведь не бывает, чтобы вдруг из ниоткуда появилась команда бухгалтеров и ка-а-а-ак давай решать мои вопросы.

Уверенный в бредовости разыгранного в голове сценария, я отправился требовать с Конана свой утренний кофе и тут бред начал обретать реальные очертания. Дверь в «Марину» распахнулась, и внутрь друг за другом начали заходить люди. Восемь мужчин. С одинаковыми стрижками, одинаковыми портфелями, в одинаковых галстуках и ПОЧТИ одинаковых костюмах, по которым прослеживался градиент от светло-серого к тёмно-серому. Лица тоже похожи, но что интереснее — никаких эмоций на них. То есть вот вообще. Ни улыбки, ни хмуринки, ни даже любопытства, с которым обычный гость оглядывает зал. И двигались они в ногу, будто строй солдат.

Первый сел за столик у окна, второй за соседний, третий за соседний соседнего и так далее, и тому подобное. Мужики рассредоточились по залу. Сели, синхронно открыли портфели, синхронно же достали и установили на столиках ноутбуки…

Настолько слаженные и чёткие движения невольно породили у меня в голове ассоциацию — мне показалось, что это не белые воротнички готовятся к работе, а римские легионеры строятся в черепаху. Восемь ноутбуков одновременно распахнулись, экраны одновременно засветились и восемь десятков пальцев одновременно застучали по клавиатуре. Как будто кто-то невидимый дирижировал этим оркестром.

Несколько секунд и симфония продолжилась. Каждый из мужчин достал из портфеля калькулятор, за ним фискальник, блокнот и ручку. И каждый, не сговариваясь, положил их на одно и то же место.

Признаться, я залип. Да и не я один:

— Интересные какие, — сказал Конан, протирая очередной бокал и не сводя с мужчин глаз.

Ручки защёлкали, застрекотали кнопки, и мужики с головой ушли в работу, только спустя половину минуты позволив себе рассинхрон. А тем временем к первому из них приближалась немного растерянная Джулия. Всё-таки восемь столов одновременно — это восемь столов одновременно. И кому-то обязательно придётся ждать.

— Здравствуйте, — кареглазка поздоровалась с первым. — Что будете заказывать, синьор?

Мужчина медленно поднял голову. Взгляд пустой, однако голос прозвучал ровно и вежливо:

— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и свежую бриошь с мармеладом.

— Принято, — кивнула Джулия, явно порадовалась что всё прошло так быстро, и сразу же перешла ко второму столику.

— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и бриошь с мармеладом, — заказал второй мужчина. Тут кареглазка явно поймала кураж и поняла, что запара отменяется.

— Будьте добры, пожалуйста, эспрессо…

— … и бриошь с мармеладом, — улыбнулась Джулия, глядя на третьего синьора.

— Да, — улыбнулся он, затем сказал: — Отличный сервис, — и вернулся к скоростному набиванию циферок.

— Здравствуйте, синьор, — кареглазка подошла к четвёртому столику. — Позвольте угадаю, вы будете чашечку эспрессо и бриошь с мармеладом.

А вот и первая сильная эмоция от этих ребят! Глаза четвёртого бухгалтера резко распахнулись, а нижнюю челюсть потянуло к земле.

— Девушка? — спросил он, собравшись с силами. — Откуда вы узнали, что я хочу?

— Опыт, синьор, — улыбнулась кареглазка, окончательно превращая весь этот эпизод в свою профессиональную победу. — Пытаюсь предугадать предпочтения каждого гостя.

— Отличный сервис!

Я же стоял и поражался тому, как Джулия расцветает от столика к столику. Как будто это она новенькая в Венеции, а не я. Так вот! Программа не дала сбой, и все восемь бухгалтеров, — а я к этому моменту уже был уверен, что все они бухгалтера, — заказали по чашечке эспрессо и по бриоши.

Но не одними едиными, как говорится. Стоило мне зайти на кухню выполнять, как Джулия вдогонку накинула мне заказ — две маргариты на тонком тесте. Помимо бухгалтеров в зале сел ещё один столик. Постоянники. Муж с женой, которые обожали начинать свой день с горячей пиццы, и по устаканившейся итальянской традиции каждый брал себе свою.

— Принято, — кивнул я и принялся за готовку.

Достал два кругляшка подошедшего теста, вытащил из холодильника ёмкости с готовой начинкой и начал катать. Рассыпал по камню чуточку семолы, взял первую заготовку, обвалял её в муке, размял пальцами до состояния мегрельской хачапури, а затем привычным движением начал растягивать. Один оборот на пальцах, второй, а затем вверх. Вращаясь будто инопланетная тарелка, тесто подлетело под потолок, а затем вернулось обратно. Я поймал его на кулак и принялся крутить дальше, а потом…

Потом отказала рука.

— Да твою ж…

Боль накатила резко. Больная, болевая и болючая, прямо вот боль-боль! Как будто мне эту самую руку на лопасти тестомеса намотало. Я скривился, однако же не остановился. Перекинул заготовку на левую руку и продолжил крутить. Не так ловко, конечно, но всё равно.

— Ну и хрен с тобой, — вслух сказал я правой руке.

А про себя подумал: ну боль и боль… что теперь-то?

— Эть! — ещё один бросок в воздух и: — Блин, — уже раскатанное до состояния пиццы тесто приземлилось на трубу вытяжки прямо под потолком.

— Артуро, ты чего? — спросила Джулия, буквально материализовавшись за спиной. И тут же со своей полки показался Петрович.

— Бог в помощь, — сипло сказал домовой и перевёл взгляд с меня на трубу и обратно. — Ты шо, по деревьям лазишь?

— Да вот, — подыграл я. — Птичку… Хотел…

— Аха…

После мы с Петровичем дружно рассмеялись. Кареглазка же попыталась узнать причём тут деревья и птички, а после сказала, что мы оба ненормальные и ушла, так и не разобравшись в нашем с Петровичем культурном коде.

— Тебе помочь, болезный?

— Себе помоги, — ответил я, захлопнул домового и взялся за другую заготовку.

В итоге приноровился раскатывать одной левой и спустя несколько минут отдал в зал не только восемь бриошей, но и две пышущие жаром маргариты. Чуть подождал, пока синьоры бухгалтеры закончат с трапезой, а затем решил, что пора действовать. Подошёл к одному из них, подкидывая монетку на ладони, и произнёс:

— Здравствуйте, синьор.

— Утро доброе, — не отрываясь от своих расчётов ответил тот.

— Валар дебетис.

Оп! И человека как подменили. Окоченев, будто испуганная коза, он несколько секунд пялился в монитор. Затем неловко прокашлялся в кулак, оглянулся по сторонам и тихонечко сказал:

— Простите?

— Валар дебетис, — повторил я.

— Синьор, я не понимаю о чём вы и…

Произносить фразу в третий раз я не стал, и вместо этого просто отдал мужчине монету.

— Откуда у вас это⁈ — бухгалтер выпучил глаза на неё. Затем экстерном прошёл все стадии принятия неизбежного, несколько раз поменялся в лице и наконец ответил: — Валар кредитис. Рассказывайте, синьор.

— Как я могу к вам обращаться?

— У бухгалтера нет имени.

— Тогда я буду звать вас Фёдором.

— У бухгалтера нет имени!

— Саня? Теодор? Феликс?

— М-м-м-м, — недовольно сморщился Бухгалтер Без Имени. — Томаззо.

— Вот так бы сразу, — кивнул я.

— Итак, синьор. Если я правильно понимаю, то вам нужна некоторая помощь с документацией, верно?

— Именно так.

— В таком случае добро пожаловать на приём, синьор, присаживайтесь и рассказывайте, что именно произошло.

Я мысленно усмехнулся. Моё заведение, мой зал, мои столики, а меня приглашают на приём. Ну… ну да ладно, главное, чтобы в этом толк какой-то был.

— Итак, у меня есть налоговые задолженности, — прямо сказал я. — Прилипли они ко мне вместе с помещением, от прежнего владельца. Сроки уже поджимают, а я в венецианском законодательстве полный ноль.

— Не могли бы вы ввести меня в курс дела документально? — спросил Томаззо и в его глазах промелькнуло что-то, очень похожее на интерес.

— Джулия! — крикнул я. — Принеси папку с документами по соседнему залу, пожалуйста. Ту… Синенькую…

— Один момент.

Кареглазка ланью сбегала наверх, вернулась обратно с документами и передала их синьору бухгалтеру. Тот в свою очередь раскрыл её и погрузился в чтение. Глаза Томаззо бегали по строчкой с нечеловеческой скоростью, пальцы периодически останавливались на цифрах, а губы шептали что-то неразборчивое.

— Угу… Ага… Если мы сделаем вот так, — провёл бухгалтер по какому-то абзацу. — А потом вот так… и вот тут применим статью… ага… то тогда получится, что… угу, — Томаззо резко поднял голову и посмотрел на меня с довольной улыбкой. — Хорошо! Мы можем взяться за этом дело, но нужно определиться с одним моментом.

— Да без проблем, — кивнул я. — Что за момент?

— Монетка — это, конечно, хорошо, — сказал бухгалтер и спрятал свою реликвию в кармашек. — Но она вовсе не обрекает меня работать бесплатно. Я потребую с вас оплату, синьор…

— Маринари, — представился я. — О какой сумме идёт речь?

— Оплата может быть произведена двумя различными способами. Деньгами или же услугой.

Тут я задумался. Деньги — это понятно. Но услуга? Что от меня могут попросить взамен? В Венеции за словами нужно следить особенно тщательно, а потому сейчас стоит притормозить и хорошенечко во всём разобраться.

— Дайте конкретику, пожалуйста, — попросил я. — И сперва хотелось бы послушать про оплату деньгами. Сколько я буду вам должен?

— Люблю деловых людей, — сказал Томаззо, открыл свой портфель и достал две книжки. Два толстенных фолианта в кожаных переплётах, с закладками из шёлка и золотым тиснением на корешках.

— Вот здесь, — он протянул мне первую, — написано всё про расчёт деньгами. А вот в этой, — вторая книжка легла сверху, — про расчёт услугой.

Я взял «денежную» книжку, открыл на первой странице и понял, что ничего не понимаю. И более того! Даже если рогом упрусь, то всё равно ничего не пойму, это мне сперва нужно будет финансовое и юридическое образование получить. Цифры, проценты, коэффициенты, индексы, графики, формулы… ядрёна мать, ни слова по-человечески.

— Наша помощь будет рассчитана по коэффициенту три-пять-ноль, с применением поправки на локальную аномальность Дорсодуро, — начал объяснять бухгалтер. — Также учитывается коэффициент сезонности туристического потока, индекс потребительских настроений и…

И ещё куча терминов, которые мне ни о чём не говорят. Я кивал и не понимал, не понимал и кивал. Очень, как говорится, интересно.

— Джулия!

— Да?

— Можешь выслушать, что предлагает нам этот синьор?

Томаззо ещё раз прогнал свой спич для кареглазки, а та пока слушала кивала с явным знанием дела.

— Поняла что-нибудь? — спросил я, когда всё закончилось.

— Не-а, — ответила Джулия и быстро-быстро срулила подальше от стола.

— Ясно, — вздохнул я и взялся за вторую книгу. — А что насчёт услуги?

Внезапно, во второй книге оказалась та же самая цифровая, — или всё-таки правильней будет циферная? — белиберда. Опять проценты, опять коэффициенты.

— А можете нормально сказать? — как можно жалостливей спросил я у Томаззо. — Пожалуйста. Услуга будет каким-то образом касаться моего ресторана?

— Ну конечно! — кивнул бухгалтер. — Мы предпочитаем, чтобы люди отдавали нам услугу своим ремеслом. Если бы вы были художником, то мы попросили бы нарисовать картину. Если бы вы были писателем, мы попросили бы вас написать книгу…

— А если я повар?

— В таком случае мы попросим ужин, — ответил Томаззо. — Точнее, несколько ужинов.

Я задумался. И если я правильно уловил посыл, то таинственный орден венецианских бухгалтеров берёт в качестве услуги… время. Потраченное на них. Или нет? Или да?

— А если человек политик? — спросил я из чистого любопытства, а Томаззо поморщился.

— В таком случае мы предпочтём оплату деньгами. Без вариантов. Политики всегда пытаются договориться задним числом, обмануть, переписать условия договора. Никакой точности от них не дождёшься, а это ведь краеугольный камень… всего!

Точность, значит? Что ж. Похвальное качество для бухгалтеров.

— Ладно, — сказал я, прикидывая в уме свои финансовые возможности и перспективы. — Я всё-таки рискну воспользоваться форматом оплаты услугой.

— Отлично! — просиял Томаззо и вновь полез в свою портфель. — Уверяю вас, синьор Маринари, мы не попросим чего-то из ряда вон. Ничего такого, что могло бы навредить или помешать вашей деятельности. Всё в рамках разумного.

— Надеюсь.

— Так…

На сей раз Томаззо достал стопку листов А-4, аккуратно скреплённых между собой.

— Ознакомьтесь, пожалуйста. Здесь чётко прописаны все ваши обязательства.

Так… а вот тут уже понятней. Причём значительно понятней, и это я расшифровать могу. На первом листочке была написана дата и время, далее пометка «Корпоративный ужин» и очень-очень-очень подробная информация о пожеланиях моих гостей. Продолжительность мероприятия, количество персон, пожелания насчёт рассадки, формат оплаты и прочие нюансы. Ну и меню, само собой. С одной стороны вольное и без позиций, а с другой очень даже чётко привязанное к граммовке. Столько-то грамм холодных закусок на человека, столько-то мяса, столько-то вина. Причём… если говорить начистоту: такие расчёты делаются профессиональными шефами для внутреннего пользования, и как правило гостей волновать не должны. «Уверяю вас, все останутся довольными и сытыми». Всё. Вся остальная калькуляция идёт за закрытыми дверями.

— Вы бы ещё КБЖУ расписали, — пробубнил я.

— А мы расписали, — Томаззо указал мне ручкой на соответствующий пункт.

— Ничего себе…

Короче говоря, передо мной был листочек с пожеланиями образцового гостя, который чётко знал, что он хочет, и из которого не нужно было вытягивать информацию. В документе было лишь два пустых прочерка — название ресторана вместе с его фактическим адресом и имя владельца с адресом юридическим.

И таких вот листочков было десять штук. Десять дат. Корпоративы, дни рождения, профессиональные праздники…

— Прошу прощения, — сказал я, проглядывая бумаги. — А вы всегда их с собой таскаете?

— Нужно быть готовым ко всему, — вполне серьёзно ответил Томаззо. — Мало ли что?

— Мало ли… и всё же. Зачем вы подготовили всё это заранее, когда можно просто взять и позвонить в любой понравившийся вам ресторан? Какая вам с этого выгода?

— Выгода? — ухмыльнулся бухгалтер. — Выгода в точности, синьор. Мы любим точность. Ведь если мы с вами договариваемся и юридически закрепляем нашу договорённость, тогда есть все основания быть уверенным в том, что означенные даты будут свободны и мероприятия пройдут именно так, как нужно нам. Мы будем знать, что вы не заболеете, не уедете в отпуск и не придумаете другой повод для отказа. Даже если ваше заведение… ну… например, сгорит накануне, вы всё равно будете обязаны принять нас в похожем заведении такого же уровня. То есть вы берёте на себя обязательства сделать это в любом случае. А мы спокойно живём, зная о том, что нам не нужно переживать об этих моментах, и что они будут выполнены в точности.

То ли мне показалось, а то ли в зале стало невозможно душно… однако слова Томаззо звучали разумно, этого не отнять. Я бы даже сказал «пугающе-разумно». А что самое главное — за все мероприятия мне заплатят по обычному ценнику. Услуга заключается лишь в планировании.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда по рукам?

— По рукам! — Томаззо скрепил нашу договорённость рукопожатием, вручил мне ручку и попросил расписаться в бумагах. Ну а пока я ковырялся, продолжил: — Поздравляю вас, синьор Маринари, мы берём ваше дело в работу. Через пару дней сообщим результат.

— Кхм, — я замер на середине подписи. — Прошу прощения, но есть один момент. Я и так уже просрочил всё, что можно было просрочить. И ответ по налогам от меня ждут уже… вчера. Мне нужно быстрее, синьор Томаззо, раз уж мы собираемся…

— Простите, перебью, — сказал бухгалтер. — Можете не переживать за сроки, сроки уже перенесены. Я нашёл недочёт по форме сто тринадцать «Б» и прямо сейчас пошлю запрос в налоговую о том, что их документы не соответствуют данным в их же системе. Пока они будут разбираться, мы получим отсрочку минимум на две недели, так что время есть.

— Во как…

— Не переживайте, синьор Маринари! Если бы за что-то берёмся, то выполняем свои обязательства.

— Спасибо, — искренне сказал я.

— Не за что, синьор Маринари. Это наша работа.

И тут, словно по команде «отбой», все восемь бухгалтером одновременно начали собирать свои вещи. Ноутбуки синхронно закрылись, калькуляторы синхронно отправились в портфели, и даже с места все синьоры встали синхронно. Каждый из бухгалтеров оставил на столе монетку, стоимость которой покрывала эспрессо с бриошью, и двинулся на выход.

— До свидания, синьор Томаззо! — крикнул я.

А один из коллег Томаззо тут же ткнул его локтем в кулак и недовольно прошипел:

— Ты что творишь? У бухгалтера ведь нет имени!

Я же проводил их взглядом и тут понял, что рука болит ещё сильнее прежнего. И что-то с ней нужно делать, причём срочно…

— Прямо сейчас…