Глава 7

Интерлюдия. Перфект Пелегрино

Префект Пеллегрино сидел в своём кабинете и наслаждался тем, что вообще может в нём сидеть. Пускай чёртову гору мусора убрали уже давно, запах выветрился буквально только-только. Всё наконец-то встало на круги своя, и администрация снова смогла приступить к работе.

Окно было показательно открыто настежь, свежий ветер гулял по кабинету, и начиналось внеочередное собрание. Накануне вечером префект приказал всем своим людям взять в разработку одну проблему и предложить свои варианты её решения.

— Вот, — один из подопечных положил перед Пеллегрино стопку бумаг. — Здесь всё, как вы и просили. По той проблеме, которую… ну…

— По проблеме Маринари, — сказал префект. — Говори, как есть.

— Да, синьор префект.

Мужчина сел обратно к остальным, и на какое-то время воцарилась тишина. Пеллегрино взял первый лист, пробежал по нему глазами, и сморщился так, будто ему только что предложили какое-то непотребство.

— Вы издеваетесь⁈ — рявкнул он, потрясая бумажкой. — Кто это написал⁈

Вверх робко поднялась рука, принадлежащая маленькому тщедушному человечку в огромных очках с перемотанной синей изолентой дужкой.

— Это я, синьор префект, — сказал он. — Я старался. Думал, что это оригинальная идея и…

— «Старался»⁈ — Пеллегрино повысил голос. — Ты называешь это «старался»? Три слова! Тут написано: «давайте посадим Маринари». И всё. Точка. Во-первых, неужели ты думаешь, что я уже не пытался? А во-вторых, раз уж предлагаешь, то предлагай с конкретикой. Где сам план⁈

— Простите, синьор префект.

— Ладно… едем дальше, — Пеллегрино взял второй листок, прочитал и ледяным тоном велел: — Андриано, ну-ка встань.

И Андриано встал. Парень был одет в чрезмерно узкие джинсы с дырками на коленях и свитер с оленями. На вырост и не по погоде. Волосы Андриано были уложены замысловатыми вихрами, а в руке он держал стакан с чем-то, от чего пахло кофе и… тыквой.

— Да-да? — Андриано сделал глоток.

— Андриано, мальчик мой, — Пеллегрино устало посмотрел на него, и понял, что устал от этой внутренней борьбы. Борьбы нежных отеческих чувств по отношению к племяннику и здравого смысла, который подсказывал, что было бы неплохо уволить Андриано к чёртовой матери и никогда, ни за что на свете не подпускать его к руководящим должностям. — Ты не против, если я зачитаю твоё предложение вслух?

— Читайте, дядя.

— Кхм-кхм… «Давай не будем заказывать в „Марине“ еду, чтобы показать, как мы их презираем».

— В точку! — Андриано щёлкнул пальцами и сделал ещё один глоток тыквенной бурды. — Если мне не нравится какое-то место, то я ничего в нём не заказываю. Это же логично!

Пеллегрино закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

— Логично, мальчик мой, логично. Напомни мне, кстати, а кем ты у меня работаешь? Как называется твоя должность?

— Я пиар-менеджер по развитию развития инновационных инфраструктурных структур и коммуникаций для коммуникаций, — без запинки выпалил Андриано. На какое-то время в кабинете снова повисла тишина. Кто-то из чиновников постарше восхищённо цокнул языком. Молодые же, наоборот, обречённо вздохнули.

— Интересная должность, — кивнул Пеллегрино, потирая виски. — Как заклинание практически звучит. А чем ты занимаешься?

— Чёрт его знает, дядя, — Андриано пожал плечами.

— Понятно. Садись…

Пеллегрино отложил предложение племянника и снова взялся за стопку. Перелистнул несколько страниц, просматривая их по диагонали, и наконец-то нашёл то, что показалось ему интересным.

— Марсель? — префект оглядел своих подчинённых. — Можешь не вставать, я тебя и так прекрасно вижу…

Синьор Марсель был не просто стар. Синьор Марсель был суперстар. Мужчина сидел сгорбившись и мелко трясся, будто собака-головокивака на торпеде трактора. Но не от страха, а просто потому, что не мог иначе. Однако мутные слезящиеся глаза старика смотрели на префекта с неподдельным детским энтузиазмом.

— Я здесь, синьор префект! — крикнул он. — Я готов!

— К чему ты готов, Марсель?

— Ко всему!

— Ладно…

Пеллегрино ещё раз перечитал предложение синьора Марселя. Пожалуй, единственное предложение, которое было расписано подробно, в мелких деталях и даже с иллюстрациями авторства самого Марселя.

— Вот как ты думаешь? То, что ты написал, это вообще адекватно? Ты как? В своём уме?

— Я считаю, синьор префект, — твёрдо и очень гордо заявил Марсель, — что моё предложение в силах решить вашу проблему раз и навсегда. Радикально, кардинально, и без компромиссов.

— Ну конечно! — взорвался Пеллегрино и скомкал листок. — Ты предлагаешь выстрелить по «Марине» из корабельной пушки! Гениально, Марсель! Просто гениально!

— Спасибо, синьор префект.

— А ты вообще представляешь себе логистику подобного мероприятия? Сперва нам нужно волшебным образом найти пушку. Потом каким-то чудом притащить её к «Марине». А потом… всего-то делов, да? Зарядить её и выстрелить в ресторан. Средь бела дня, да так чтобы никто ничего не понял. Причём Маринари будет наблюдать за всеми нашими приготовлениями в режиме онлайн… а так — да, конечно, проблема будет решена.

Марсель нисколечко не смутился. Кивнул и сказал:

— Я старался, синьор. Я думал, что это будет неожиданно.

— О, да! Это будет очень неожиданно, особенно для прокуратуры…

Пеллегрино устало откинулся на спинку кресла, провёл ладонью по лицу и сказал:

— Молодцы. Вы тут вообще ВСЕ молодцы, — а затем начал быстро-быстро перелистывать оставшиеся бумаги, выхватывая самые интересные идеи: — «Давайте не будем платить крысоловам Дорсодуро, чтобы в „Марине“ было много крыс». Хорошо! Прямо вот отлично! Только что мы будем делать с другими заведениями, которые будут жаловаться на крыс?

— Застрелим крыс из пушки! — нашёлся Марсель.

— После того, как сами же их и разведём?

— Ну да.

— Марсель, прекрати нести чушь! — рявкнул префект, и старик обиженно замолчал.

Пеллегрино ещё раз обвёл взглядом всех своих подчинённых. В целом, люди они были нормальные, всё же неспроста на своём месте. Марсель, например, был отличным архивариусом, и помнил наизусть все документы, что проходили через него за последние пятьдесят лет. А племянник префекта несмотря на свой идиотский свитер, адекватно справлялся с организацией городских праздников.

Но когда речь зашла о диверсиях, все эти люди потерялись. Никто не знал о том, как правильно закопать конкурента, при этом не запачкав рук, и потому несли чушь. Идиоты. Очень креативные, но всё-таки идиоты. Пушки, крысы…

Префект продолжил читать. «Поджечь ресторан», «подкупить поставщиков, чтобы не работали с Маринари», «распустить грязные слухи», и так далее, и тому подобное. Однако вдруг от самого последнего предложения сотрудников префекта повеяло адекватом.

— А это кто написал? — спросил Пеллегрино, потихонечку начиная улыбаться. — Альфредо, это ты?

Волонтёр. Молодой парень с длинными сальными патлами и блаженной улыбкой, одетый в футболку с пацификой. Местная знаменитость в узких кругах. Вегетарианец и борец за всё хорошее против всего плохого.

— Да, синьор префект, — сказал Альфредо. — Это я.

— То есть вместо того, чтобы закрыть Маринари, ты предлагаешь платить ему из городского кармана? Это невероятно, но… годно! — рассмеялся Пеллегрино. — Чёрт возьми, да это же гениально! И вот это действительно может сработать!

«Предлагаю сделать так, чтобы все бездомные города Венеция могли получить бесплатный обед в ресторане „Марина“. Владельца ресторана заставить выполнять условия договора в принудительном порядке. Обязать ресторан обслуживать бездомных по первому требованию, а в случае неповиновения закрыть заведение по статье о дискриминации, а также нарушении общественного порядка».

И ведь есть! Есть такая практика! Что во всей Италии, что непосредственно в Венеции. Социальные программы работают на отличненько, вот только как правило бездомных кормят в дешёвых столовках, на полевых кухнях или прямо в приютах. А вот чтобы в ресторане? Да ещё и в ресторане уровня «Марины»?

Да, это будет дорого, и Пеллегрино придётся постараться, чтобы выбить на это бюджет. А с другой стороны, чего жалеть казённые деньги? Они же не его собственные, верно? К тому же есть очень хороший обоснуй — Пеллегрино всего лишь заботится о бедных, несчастных и обездоленных, а если вы в чём-то его подозреваете, так у вас просто сердца нет.

О, да! Постоянные гости «Марины» буду просто в восторге от того, что им придётся сидеть рядом с вонючими, грязными, а зачастую, — чего уж греха таить? — весьма агрессивными бомжами. Которые на харчи Маринари слетятся со всего города, как мотыльки на огонь! Будут ходить, вонять, плевать, кашлять, а если очень повезёт, может быть, даже блох с собой принесут. Идеальная атмосфера для ресторана высокой кухни!

А что самое главное, Маринари просто не сможет отказаться. Даже если префект что-то напортачит с бумагами, как он будет смотреться со стороны?

— Артуро Маринари, — широко-широко улыбаясь, сказал Пеллегрино. — Бомжененавистник! Отлично! Это просто восхитительно! Молодец, Альфредо!

* * *

Сутки прошли, а рука всё никак не заживала. Я уже трижды сменил повязку, наносил всевозможные мази и натравливал на ожог самые позитивные эмоции из тех, что были у меня в арсенале, но всё никак.

Я чувствовал, как там, под кожей, всё ещё бурлит что-то тёмное. Остатки метки? Или что-то типа эха? Чёрт его знает, но боль была сильной, жгучей и пульсирующей. Однако я старался не обращать на неё внимание, потому что Артуро Маринари — профессионал. А профессионал воспринимает боль просто как проверку на прочность.

Тысячи раз до этого, когда у меня были проблемы я не сдавался, а тут вдруг сдамся? И из-за чего? Из-за болячки? Да не будет такого ни в жизнь.

У меня есть чёткая цель — стать самым лучшим поваром в мире. Не самым богатым, не самым знаменитым, а именно что самым ЛУЧШИМ. Казалось бы, категория сугубо умозрительная, и нет каких-то чётких критериев оценки моей «лучшести», но сам-то я всё понимаю — достаточно просто взглянуть на лица гостей, попробовавших моё блюдо.

А ещё у меня есть страсть. Готовить, творить, и делать людям хорошо. И совершенно без разницы, что встанет на пути к моей цели, я справлюсь со всем.

Итак, утро! Приняв смену у Петровича, я стоял на кухне, нарезал овощи на минестроне, и мысленно составлял себе план на день. Наивный! Я ведь действительно думал, что этим планам суждено сбыться, но тут на кухню залетела Джулия.

— Артуро, — сказала она тихо, но при этом с таким напрягом в голосе, что я невольно отложил нож. — У нас проблема. Большая-пребольшая проблема.

— Впрочем, как и всегда, — улыбнулся я. — Ну? Рассказывай. Синьор маркиз изошёл на всякое после первого платежа?

— Нет, — Джулия отрицательно мотнула головёшкой. — Не маркиз. Хуже. Мне только что позвонили из городской администрации…

Я внутренне напрягся. Администрация — это администрация. Это не какая-нибудь там контора, и даже не префектура района. Это реальная сила, с которой лучше не шутить.

— Нас закрыли? — прямо спросил я.

— Нет. Или да, — хохотнула Джулия. — Смотря с какой стороны смотреть на проблему. Дело в том, что нам только выделили деньги из городской казны. Специальный грант. И теперь мы обязаны кормить любого бездомного, который придёт в «Марину» и попросит еды. Любого, Артуро, и по первому же требованию.

— Чего? — я сперва не поверил тому, что услышал.

— Да-да, — Джулия оскалилась и сжала кулаки. — Кормим, собираем чеки, отправляем их в администрацию и получаем компенсацию. И это приказ, Артуро. Отказаться мы не можем.

Новость следовало хорошенько обдумать, чтобы понять как к ней относиться. Но Джулия, по всей видимости, свои выводы уже сделала. Девушка была расстроена и уже жила в режиме катастрофы. Понимаю… прекрасно понимаю.

— То есть мы, конечно, можем ПОПЫТАТЬСЯ отказаться, — продолжила кареглазка. — Можем написать жалобу или найти лазейку в законе, но…

— Но это ударит по нашей репутации, — закончил я мысль за неё. — Если мы откажемся кормить бездомных, когда город сам предлагает нам за это деньги, это прям… такой себе поступок.

— Гнилой?

— Как есть гнилой, — кивнул я. — И «Марина» станет символов жадности. Н-да-а-а…

И тут Джулия как-то подозрительно замолчала. Начала мять край своего фартука, и я прекрасно понимал, что она хочет сказать что-то ещё, но никак не решается.

— В чём проблема?

— Ну… Я…

— Если не готова отвечать, не отвечай. Но тогда давай скажу я, ладно?

— Угу, — кареглазка коротко кивнула.

— Мне вообще без разницы бедный человек или богатый, есть у него десяток дворцов или нету даже десяти квадратных метров, на которых он мог бы жить. Вообще плевать, понимаешь? Я не делю людей по кошелькам. Ко мне приходят гости, которые хотят есть. Точка. И даже если ко мне придёт не бездомный человек, а вполне респектабельный, и скажет: «синьор Маринари, я голоден, но у меня нету денег», — то я считаю своим долгом накормить его. И поверь! Поверь мне на слово — он будет есть блюдо такого же уровня, как и все остальные. Я не дам ему объедки, и не накормлю просрочкой. Он получит то же самое, что и любой другой гость. А именно: качественный, свежий и вкусный продукт.

За время моего вдохновенного спича Джулия несколько раз переменилась в лице. Сначала она была напряжена, потом удивлена, а потом… засияла, что ли? Смотрела на меня теперь так, будто я только что спас мир, не меньше. На глаза девушки навернулись слёзы, вот только не грусти, а радости.

— Знаешь, Артуро…

— Что?

И тут кареглазка на меня напала. Схватила, крепко-крепко прижалась и чмокнула в щёку. А затем отпустила и начала быстро-быстро тараторить:

— Я так боялась, что ты не согласишься! Так боялась! Ты не представляешь, как мне жалко всех этих людей, Артуро! Они же не виноваты в том, что живут вот… так! Им просто не повезло! И я так рада, что мы их накормим! Я думала, что тебе эта идея встанет поперёк горла, и ты скажешь что-нибудь типа «нет, у нас все гости разбегутся», а ты на самом деле такой… такой…

— Погоди, — улыбнулся я. — Почему я вообще должен был так сказать?

— Ну как? — пожала плечами Джулия. — Это же Венеция! Здесь не очень-то любят возиться с бездомными. Они же портят вид и отпугивают туристов. Их прячут, гоняют, штрафуют, а иногда даже пытаются вывезти из города, а ты… ты готов их покормить, Артуро!

— Да брось, — буркнул я, чувствуя некоторую неловкость от всех этих восторгов. — Никто не должен голодать. Только не в мою, как говорится, смену…

Что ж! Джулия счастлива, а я счастлив потому, что счастлива она. В целом, мне ведь действительно всё равно кого кормить.

— Слушай, — сказал я. — Насчёт того, что бездомных «гоняют». Получается, что проблема в том, что они… ну… не совсем опрятно выглядят, так?

— Ну да, — Джулия тяжко вздохнула. — Неопрятно выглядят и воняют. Но они же не виноваты в том, что им негде помыться, Артуро! Негде постираться и привести свою одежду в порядок! В Венеции нет общественных душевых, а водой из канала… ну ты понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я и задумался. Сперва про себя, а потом и вслух: — Есть одна идея. Ты только не подумай, что я сейчас даю заднюю и всё такое! Наоборот. Я хочу подойти к вопросу комплексно. Бездомных мы накормим, и это не обсуждается. Но хороша бы ещё и… привести их в порядок.

Гореликов! Господин посол во время памятного банкета с князьями, в какой-то момент присел мне на уши и рассказал про то, что нашёл в Венеции баню. Ну то есть настоящую, русскую. С вениками и всяким таким. Рассказывал, что дыхальце в скамейке — это нечто сказочное. А ещё рассказывал, что баня эта скоро закрывается из-за собственной нерентабельности. Так, мол, и так, местные не понимают всей прелести банных процедур и вообще не понимают, от чего отказываются.

И я… понимаю. В чужой монастырь, как говорится, не лезь. И людям очень не нравится, когда их пытаются убедить в их собственной неправоте — это нормально.

— И вот что я думаю, — сказал я, глядя на Джулию. — Да, мы будем зарабатывать меньше. Но я попробую договориться с владельцем бани. Пусть его заведение работает и дальше, а мы будем оплачивать его услуги за счёт городской казны. Чтобы наши новые гости перед рестораном смогли прийти в баню, помыться, попариться, и привести себя в порядок. Надо бы прикинуть калькуляцию, но я думаю, что тех денег, что мы заработаем с обедов, вполне должно хватить на всю эту авантюру.

— Артуро, это же…

— Я ни на ком не наживаюсь! Просто недополучу часть выручки. Это не благотворительность, а… социальная ответственность, во! Ну или что-то в этом роде. Хм-м-м, — а мысли уже понеслись вскачь и меня теперь было не остановить. — Осталось теперь найти нормального цирюльника. Или барбера. Или… короче говоря того, кто не побрезгует работать с бездомными. Разберёмся, короче говоря. Не в первый раз.

Да-а-а… Всё-таки Венеция — это удивительное место. В городе полным-полно замечательных людей. Ну и не только людей, да. Но вот что меня больше поражает: каждый раз, когда какая-то сволочь пытается навредить мне или ресторану, всё оборачивается так, что эта самая сволочь помогает или мне, или другим, нормальным людям.

Мистика, не иначе.

И ещё! Я вовсе не собираюсь приводить бездомных в порядок по той причине, что они могут распугать других гостей. Я просто хочу, чтобы им было приятно. Так ещё и за счёт городской администрации, ну не чудо ли⁈

— Да-а-а, — протянул я, а затем вспомнил слова деда.

«Баня — это самое то!» — говорил он. — «После хорошего ужина, до него или во время, ха-ха! Запомни, внук, баня никогда не бывает лишней…»