Глава 16

— Фас!

Пушок посмотрел на меня всеми своими головами, а следом опять лизнул. И как бы… не в том была задумка. Вот ведь добродушный дурак! Сидит и ждёт, пока на него накинут сети или выстрелят дротиком со снотворным, — причём что-то, что другое у мацапегулов было уже наготове.

— Пса я не отдам, — твёрдо заявил я синьору Жакомо. — И без ответов отсюда не уйду.

— Ну как знаешь, слышь?

По всей видимости, сегодня мне придётся задвинуть пацифизм куда подальше. Придётся драться. Ну… ничего. Энергии во мне полным-полно — после того, как я научился срезать эмоции оптом, никакой проблемы в этом нет. К тому же передо мной десяток мартышек, которые в подмётки не годятся той аномальной хтони, которую я уже забарывал. Причём не раз.

— Шанс свалить у тебя был, так? — спросил Джакомо и сам же ответил: — Так. И совесть наша, значит, чиста, и дальше мы не при делах, ты сам выбрали свою судьбу и… стоп…

Джакомо замер, прищурился и обратился в слух.

— А это что такое, слышь?

Тут-то я и сам услышал. Где-то далеко раздавалось монотонное тарахтение вертолёта. И с каждой секундой оно становилось всё ближе и ближе, всё отчётливей и отчётливей. Главный мацапегул вытаращил на меня кошачьи глаза, отшатнулся на пару шагов и затараторил:

— Ты с собой легавых притащил, слышь? Ты что, совсем с ума сошёл? Да ты хоть знаешь, что я теперь тебя…

Договорить он не успел. Стрёкот стал оглушительным, огромный грузовой вертолёт появился из-за крыши ближайшего палаццо и завис над двором-колодцем. Тут же сверху ударил ослепительный прожектор — такой яркий, что мне пришлось зажмуриться. Ну а когда я вновь открыл глаза, увидел как с верёвок, брошенных с вертолёта, целыми гроздьями спускаются маленькие человечки в касках и бронежилетах. Домовые. Много домовых.

— Синьор Маринари! — однако голос один из них был мне знаком. — Синьор Маринари, вы целы⁈

— Вполне! — заорал я, перекрикивая вертолёт. — Спасибо, что поинтересовались, дон Базилио!

— Не за что!

Что происходит я не понимал. Совсем. Домовые дона прилетели на вертолёте, чтобы меня выручать? Или Базилио здесь не главный? Не суть! Суть в том, что завязалась… нет, «дракой» я это действо не назову. Да простит мне Венеция тавтологию, завязалось вязалово. Домовые носились по двору за мацапегулами, крутили им руки, клали мордой в пол и для пущей сговорчивости поколачивали дубинками.

Пушок же, почуяв суету, решил, что это какая-то игра и решил присоединиться. Бегал туда-сюда, лаял на три голоса, вилял хвостом, с разбегу влетел в костёр и чуть было не перевернул клетку с единорогом.

А уже через минуту всё прекратилось. Синьоры браконьеры лежали аккуратным рядочком, а над ними возвышался отряд домовых.

— Спасибо, синьор Маринари, — пожал мне руку Базилио. — Спасибо тебе большое.

— Мне? — не понял я.

— Ну а кому же ещё? Кланы домовых по всей Италии уже давным-давно пытались выйти на этих гадов.

— Простите, но… зачем?

Базилио улыбнулся.

— Уважение, синьор Маринари, — сказал он. — Оно простирается гораздо дальше отношений между разумными, понимаешь? Помимо прочего, нужно иметь уважение к природе. К планете. К экологии. Нужно иметь уважение ко всем живым тварям, что живут с нами бок о бок, ну а особенно к тем из них, что не могут сами за себя постоять, — дон Базилио с презрением глянул на связанных мацапегулов. — Так вышло, что я состою в совете международной организации по защите природы.

— Домовой гринпис?

— Примерно так, — кивнул дон. — Мы уже давно собирались накрыть эту банду, так что как только Шон рассказал мне о твоей авантюре, я сразу же поднял все резервы. И ещё раз, синьор Маринари. Спасибо.

— Кхм… да не за что, если честно. Это вам спасибо. Слушайте, дон Базилио! Вы же будете не против, если я быстренько допрошу их главаря?

— Валяй.

Джакомо лежал на животе с завязанными за спиной руками, злобно зыркал по сторонам и тихонечко матерился.

— Итак, — я присел рядом с ним на корточки. — Где русалки?

— Тебе всё равно к ним не подобраться, слышь? — прошипел он. — Ты хоть понимаешь вообще, что мне пришлось сделать, чтобы в город попасть? Знаешь, на что мне вообще пришлось пойти?

— Знаю, — кивнул я. — Ты обручился с тёмной русалкой.

— Чо⁈ — Джакомо задёргался и попытался перевернуться, но тут же получил от одного из домовых дубиной по хребту. — Ай! Так ты что это, слышь? Ты в курсе про синьорину Виолу?

Синьорина Виола. Что ж. Ну теперь я хотя бы знаю, как зовут ту, что я ищу. Тёмная русалка Виола.

— В курсе, конечно. Вот только я не до конца понимаю, что женщина такого масштаба могла найти в таком мелком жулике, как ты.

— Слышь? Ты это, да? Обижать-то зачем?

— И всё же? — улыбнулся я. — Давай-давай, посодействуй следствию, и тогда я замолвлю за тебя словечко перед доном.

— Ладно, — вздохнул Джакомо. — Я пообещал Виоле в качестве свадебного подарка рог единорога. Она же знаешь, да? Коллекционирует всякие редкие штуки. Артефакты там, наследие старины, писульки всякие исторические…

Ну вот и отлично. В голове тут же выстроилась стройная логическая цепочка. Раз тёмная русалка согласилась выйти замуж за гориллу из-за рога единорога, значит она действительно его хочет. Рог, я имею ввиду. Не гориллу. А рог тем временем теперь у меня в руках, и значит я смогу разыграть эту карту самостоятельно. Обменивать на Матео — слишком уж в лоб и ненадёжно. Но придумать что-то ещё…

— Благодарю, синьор Жакомо, ты очень мне помог. Но поможешь ещё больше, если скажешь, где мне найти синьорину Виолу.

— Ну ладно, да, — хохотнул мацапегул. — Слышь, если тебе так не терпится умереть, то скажу конечно. Синьорина Виола владелица бассейна в районе Кастелло, там они с русалками и живут. Им же сам знаешь, да? Морская вода не сильно по нраву, они же в пресной предпочитают плескаться.

Чёрт! А ведь мог бы и сам догадаться, если бы внимательней читал книжки Джулии. И тогда бы, возможно, Матео был уже на свободе. Но возвращаемся к плану!

— Так, — я обернулся к пьедесталу, на котором покоился спиленный единорожий рог и: — Не понял…

Бросив скрученного Жакомо, я подошёл к пьедесталу поближе. На подушечке ничего не было. Под подушечкой? Тоже. На земле под пьедесталом пусто, и в костре тоже ничего похожего на тлеет.

— А где рог? — спросил я, оглядываясь.

А Пушок, сидевший рядом, будто бы в ответ мне облизнулся.

— Ты его сожрал, что ли?

— Сожрал-сожрал! — проталкиваясь через толпу домовых крикнул Шон. — Я сам видел! Сначала начал грызть, как кость, а потом проглотил!

— Так, — я почесал в затылке. — А ты запомнил, которой головой он его проглотил?

— Этой, — сказал Шон и нахмурился. — Или вот этой? Извини, босс, но что-то я как-то неуверен…

Тем временем домовой гринпис начал паковать браконьеров. Цепляли спущенные с вертолёта крюки за карабин, а потом поднимали вверх. Дон Базилио махнул мне на прощание, ещё раз крикнул:

— Спасибо! — а затем эффектно встал на нижнюю перекладину лесенки, и вертолёт начал подниматься. Ещё несколько секунд и всё. И как будто бы не было здесь ни мацапегулов, ни домовых, ни кипиша, связанных с задержанием особо опасных преступников.

Во дворе остались только мы. Я, Шон, Пушок и единорог в клетке. Ах, да, ещё феечка.

— Твою ж мать! — грязно выругалась Дейдра, залетая во двор. — Из-за вертолёта не могла к вам присоединиться! Ветром сносило! Ну и что у нас тут?

— Пушок съел единороговый рог, — констатировал я.

Лепрекон тем временем двинулся к клетке, чтобы выпустить бедную зверюгу на волю, а я задумался. Как мне, прошу прощения, извлечь из цербера диковинку, которой я по идее должен был отвлекать Виолу?

— Надо ему рвотное дать, — как будто прочитала мои мысли фея. — В обратную сторону дольше идти будет. Или вообще переварится!

— И в какую голову ты предлагаешь давать рвотное⁈ — крикнул Шон.

— Так во все сразу! — Дейдра подняла бровь. — Желудок-то у него один! Или нет⁈

— Не знаю!

— Так, стоп! — вмешался я. — Хватит! Собаченька сегодня и без того стрессанула, так что издеваться над ней мы не будем, — Пушок после этих слов радостно завилял хвостом. — Поэтому повестка дня меняется. Мне срочно нужен какой-то очень редкий и ценный артефакт, чтобы задобрить тёмную русалку. Шон?

— Да?

— Дашь горшочек?

— При всём уважении, босс… эть! — лепрекон наконец-то сковырнул замок и раззявил дверцу клетки. — Но горшочек я тебе не дам. Да и не такая уж это диковинка.

— Дейдра?

— Что?

— Может у тебя есть какие-нибудь редкие или… э-э-э… исторические зубы?

— Хм-м-м, — задумалась фея. — Однажды я выхлопала одну египетскую гробницу. Но как ты сможешь доказать, что конкретно вот эти зубы принадлежат фараону такому-то. К тому же, я ведь уже не помню какому именно.

— Верно, — кивнул я.

— Босс! — Шон ловко оседлал единорога и подъехал к нам поближе. — А на кой-чёрт тебе велосипед изобретать? Ты ведь узнал, где русалки базируются?

— Узнал.

— Ну тогда просто иди туда и…

— Нахрапом? — перебил я. — Знаешь, с кем бы я не разговаривал по поводу тёмной русалки, все её боятся до жути. И явно что неспроста. Значит, она опасна. Недооценивать противников нельзя, и значит прорыв с боем не наш метод. Надо как-то иначе действовать. Думайте! У кого-нибудь есть артефакты?

Что Шон, что фея развели руками. И тут до меня дошло.

— Секундочку…

У меня! У меня есть артефакт, достойный коллекционера!

— Вынужден откланяться! — крикнул я. — Присмотрите за Пушком! — а после бегом притопил обратно в «Марину».

По пути мельком глянул на часы и понял, что времени до рассвета у меня осталось впритык. Если выкинуть путь от Дорсодуро до Кастелло, на всю операцию по спасению Матео у меня останется час, не больше. Ну да ладно.

— Петрович, привет!

— О! А ты где всю ночь пропа… эй! — крикнул домовой. — Куда ты меня тащишь⁈

— Синьора Женевра, простите! — крикнул я. — Мне придётся своровать вашего мужа! Появились срочные дела!

— Стой, Маринарыч! У меня там биск на плите стоит! Подгорит же! Аня вернётся, захочет своё любимое ризотто, а его нет!

— Перетопчется.

— Да куда ты меня… эй! — уже в зале домовой сумел извернуться, и тут же шмыгнул под стол. — Я никуда не пойду, пока не объяснишь мне в чём дело!

— Объясню, — кивнул я. — Обязательно объясню. Ты только мне сперва скажи… ты свой свадебный костюм не выкинул?

— Нет, — Петрович выглянул из-под скатерти. — А… зачем он тебе?

— Не мне, — улыбнулся я. — А тебе. Свататься будешь.

— Маринарыч! — домовой вытаращил глаза, испуганно оглянулся, а затем перешёл на шёпот. — Ты дурак, скажи мне? Ты вообще в своём уме? Какой свататься? Я женатый человек вообще-то.

— Женевра ничего не узнает, — пообещал я. — Клянусь. Да и состава супружеского преступления как такового не будет. Ты мне нужен исключительно как приманка. Пошли!

Тут я снова изловчился поймать домового за руку и потащил его в соседний зал, к причалу. Но интересовал меня далеко не сам причал.

— Может объяснишь хоть что-нибудь, Маринарыч⁈ Что происходит-то⁈

— Вот! — я указал на картину. — Твоё приданое!

Тёмной русалке — тёмную Венецианку. Всё сходится, как по мне. Уверен, что картина не будет против того, чтобы помочь.

— Так, простите синьорина, со всем уважением, но мы сегодня немного прогуляемся, — я снял её со стены и вручил Петровичу. — А теперь в бассейн.

— Чо⁈

— По дороге объясню! Время дорого! Бегом-бегом-бегом!

Как я и предполагал изначально, до района Кастелло мы добрались за час до конца аномальной ночи. Где-то на горизонте забрезжил рассвет, небо чуть просветлело, но я по-прежнему верил в успех.

— Всё понял? — спросил я Петровича, когда мы забежали на крыльцо здоровенного дворца, перепрофилированного под бассейн и спа-комплекс.

— Нет, — честно ответил домовой. — Русалки, картины, сватовство… я ничего не понял.

— Отлично! — я похлопал Петровича по плечу. — Значит, сыграешь естественно. Главное запомни, что русалку зовут Виола, — а после постучал в закрытую дверь, соскочил с крыльца и как мог хорошо спрятался.

— Твою жешь мать, Маринарыч. На что ты меня…

— Кто там⁈ — раздался женский голос, а через пару секунд дверь открылась.

— Э-э-э… здрасьте, — проблеял Петрович. — Синьора, я к вам по очень личному делу.

— По личному? — и надо сказать, что голос у русалки действительно был приятный. Низкий, насколько это допустимо для женщины, с эдакой соблазнительной хрипотцой. — Вы кто?

— Меня зовут… э-э-э… Петруччо, — ответил домовой. — Я много слышал о вашей красоте, синьорина Виола, и о вашем изысканном вкусе. И не мог… э-э-э… не мог пройти мимо. Вот! Смотрите, принёс вам подарок.

— Картина? — надменно спросила Виола, но потом вдруг: — Ох! Это же…

— Да-да, синьорина, это именно она. Редкая, старинная, магическая, всё как вы любите. Как только я её увидел, сразу же подумал о вас. Странно, правда?

— Очень странно, — насторожилась русалка. — Что ж. Проходите, я посмотрю. И если картина действительно настоящая, то я её куплю…

— Купите⁈ — Петрович вошёл в роль и театрально ахнул. — Да как можно, синьорина? Я ничего не продаю! Я дарю. От чистого сердца.

— Такие вещи дарят либо дурак, — усмехнулась русалка, подхватывая игру. — Либо влюблённые.

— Либо влюблённые дураки, синьорина Виола. Такие, как ваш покорный слуга…

А бородатый молодец!

— Вот как? Ну заходите, заходите. Так как вас зовут, говорите? Петруччо?

И вот тут самое сложное. В самый последний момент я резким рывком перепрыгнул через перила и успел сунуть ногу в щель прежде, чем дверь закрылась. Затаился. Переждал, пока шаги вдали утихнут, и лишь после зашёл внутрь.

Бассейн был хорош. Ну… точнее само здание. Свежий ремонт, зелень в каждом углу, удобная мебель, все дела. А что самое главное — план пожарной эвакуации прямо рядом со входом. Быстренько изучив планировку, я двинулся к воде, хотя на самом-то деле мог просто пойти на запах хлорки. Вот ведь, а? Морская вода их, видишь ли, не устраивает, а барахтаться с утра до ночи в присадках — самое оно.

А впрочем, я не нечисть. Мне не понять.

Итак! Прокравшись сперва по коридорам, я миновал мужскую раздевалку, комнату с душевыми кабинками, парилку, и наконец добрался до главного зала. Тихонечко приоткрыл дверь, высунулся и сразу же понял, что дело плохо.

Свет был выключен, зато вместо него вокруг бассейна стояли сотни, а может быть даже тысячи свечей. Их блики отражались на чёрной воде, а по стенам играли суетливые, перебивающие друг дружку тени. Ну а по центру бассейна на жёлтом надувном матрасе с подстаканником плавал он. Матео. Бледный, как мел, глаза закрыты, губы синие и… короче говоря, рыбак выглядел очень плохо.

А вокруг него, взявшись за руки, плавали русалки. И если уж я не единожды отвешивал комплименты в адрес сирен, то надо быть последовательным и сказать, что русалки были нереально красивыми. Молодые девушки в самом соку, при формах, ещё и полностью обнажённые. Итого в этом выпуклом округлом хороводе я насчитал… семерых? Хм-м-м… почему-то мне думалось, что их должно быть больше. Но не суть!

Кружась вокруг Матео, русалки повторяли одну и ту же фразу на незнакомом мне языке. Ме-е-едлено, как будто бы в такт плеску воды о бортик бассейна. Девушки синхронно зачитывали какую-то мантру, и их голоса сливались в один странный, гипнотический шёпот. Магия, вот только какая? И как мне её теперь развеять?

— Так, — оглядевшись повнимательней, я заметил кое-что ещё.– Интерр-р-ресно.

Помимо свечей, вокруг бассейна на равном удалении друг от друга стояли небольшие треноги из чёрного металла — как будто подстановочные официантские столики, только гораздо меньше и ниже. На каждую треногу был помещён хрустальный шарик, внутри которого пульсировал слабый бледный свет и…

Знакомые вещицы! Очень-очень знакомые, работы одного известного мне мастера. А именно — Артёма Эдуардовича Сазонова…