Глава 17

Бассейн. Русалки. Артефакты. Казалось бы, выхода нет… но!

Пускай я и не артефактор, но всё-таки жил со своей семьёй, и потому успел нахвататься. Где-то по верхам, а где-то очень даже углублённо. Так вот! Такие треноги с хрустальными шариками брат начал изготавливать несколько лет назад, и прожужжал на их счёт уши что мне, что родителям.

«Поле доминирования» или как-то так. Суть в том, что эти артефакты, направленные против человека, могли подчинить его своей воле. Причём не на время, как некоторые алхимические эликсиры брата, а навсегда. То есть Матео прямо сейчас, у меня на глазах, превращался в послушного раба русалок. Считай, что в живого зомби. И ритуал, судя по свечению внутри шариков, уже подходит к концу.

Но самое-то главное в следующем — спасибо Артёму и его болтливому языку за то, что я знаю, как их перенастроить. Артефакты потому и не запустили в массовое производство под брендом «Сазоновы», что настройка слишком филиграна, сложна, и малейшая погрешность может привести к обратному эффекту.

И что же получается? Дорвавшись до свободы, брат начал торговать собственными наработками, причём торговать очень неразборчиво. Как эти его шары могли попасть в руки к русалкам — не имею ни малейшего понятия.

Но обо всём это я подумаю потом, ну а потом пора действовать!

Русалки были целиком и полностью сосредоточены на Матео. Их мантра становилась всё громче, глаза закатывались, а на лицах растягивалась улыбка религиозного экстаза. Барышни сейчас явно не видят и не слышат ничего вокруг себя, так что можно не бояться.

Выскользнув из раздевалки, я упал на пол и пополз по мокрой плитке в направлении первого артефакта. Пополз, дополз, а потом осторожно коснулся треноги. Буквально чу-у-у-уть-чуть поправил её, изменив угол шарика на несколько градусов и пополз дальше, ко второму. За ним к третьему, к четвёртому, и так далее.

В итоге к моменту кульминации обряда я сделал полный круг вокруг бассейна и наглухо сбил настройки этого грёбаного «поля доминирования». И оставалось теперь только ждать.

Русалки тем временем уже перешли на крик. Артефактные шарики засветились нестерпимо ярко, а тело Матео оторвалось от матраса и начало медленно взлетать вверх. Зависнув под потолком, рыбак резко выгнулся и понеслись спецэффекты — разноцветные вспышки, искры, хлопки, свист. Непонятно откуда взявшийся ветер ворвался в зал бассейна и почти разом задул все свечи. Русалки взяли самую высокую ноту, шары разгорались всё ярче и ярче, — так что мне пришлось зажмуриться, — а затем…

Бах! И всё стихло.

А когда я вновь открыл глаза, до увидел Матео. Не понимая примерно ничего, рыбак сидел на матрасе, чесал в затылке и не без интереса разглядывал грудь ближайшей русалки.

— Э-э-э, — протянул он, оглядываясь по сторонам. — Синьорины… миленькие… вы чего?

— Ждём твоих указаний, хозяин, — хором ответили русалки. Голоса у них были покорные и как будто бы механические, а значит… значит сработало. Цепочка артефактов сбилась и обратило заклинание против заклинателя.

— Каких указаний? Девоньки, — Матео заёрзал, явно чувствуя себя очень неловко. — Девоньки, миленькие, вы бы прикрылись хоть…

— Хозяин хочет, чтобы мы оделись?

— Какой хозяин-то, а? Ну что вы такое несёте?

— Мы полностью в вашей власти, синьор Матео.

— Вы… Вы сдурели тут все, что ли⁈ — он треволнений, рыбак чуть было не перевернул матрас. — Я вас, блин, боюсь! Какого хрена тут вообще происходит⁈

— Матео! — крикнул я.

— Артуро⁈ Ты⁈ — рыбак прищурился. — Где я⁈

— В бассейне!

— Я вижу! А происходит-то что⁈

— Выплывай, и я сразу же тебе всё расскажу!

Матео послушался и неловко погрёб к бортику. Русалки же остались на месте, до сих пор ожидания приказаний хозяина. Подав рыбаку руку, я помог ему выбраться, а следом рассказал про свои недавние приключения, которые начались с записки Жанлуки о том-де, что Матео нужно спасать. Расписал примерно всё — про сирен, покерные игрища с гномами, церберов, мацапегулов, Петровиче, русалке и Венецианке. Рыбак слушал не перебивая, затем сказал:

— А я ведь знал, Маринари, что ты… ну… в теме.

У меня меж тем тоже остался к рыбаку один интересный вопрос:

— Слушай, а зачем ты мог понадобиться русалкам, раз они решили провернуть вот такое?

— Не знаю, — покачал головой Матео. — Клянусь, я не знаю. Может быть, за кракена мстят, а может… может хотят, чтобы я на них хижину переписал? Я просто рыбачил как обычно, а потом р-р-р-раз, и я здесь.

— Ладно, — кивнул я. — Потом разберёмся. А сейчас пора сваливать отсюда…

Тем же путём, что я крался к бассейну, мы с Матео начали выбираться обратно. И стоило нам вернуться в зону ресепшн, как вдруг сверху послышался какой-то тревожный шум. Грохот, крики, затем топот ног и на лестнице, ведущей вверх, появился Петрович с картиной под мышкой.

— Ходу-ходу-ходу! — заорал домовой и понёсся вниз, перепрыгивая по три ступеньки за раз, что с его коротенькими ножками было ой как непросто.

И ещё один момент. Петрович почему-то был… без штанов. Видимо, в процессе ухаживания зашёл слишком далеко и повернул назад лишь у точки невозврата. Однако! Стоит отдать домовому должное, весь свой срам он надёжно прикрывал бородой.

— Чо вы смотрите на меня⁈ Бежии-и-и-им!

И почти сразу же на лестнице появилась синьорина Виола. И что характерно, девушка изменилась. Так что назвать её красивой было невозможно даже с очень большой натяжкой. Лицо исказилось в злобе, проступили демонические черты, раскрылись жабры, а руки превратились в скрюченные когтистые лапы. Вместо какой-нибудь уместной членораздельной реплики, тёмная русалка зашипела на манер змеи и бросилась на нас. Ну а мы, соответственно, от неё.

— Ты что сделал⁈ — крикнул я Петровичу, когда мы притопили вдоль по улице в направлении родного Дорсодуро.

— Ничего! — ответил домовой.

— Может в этом и проблема⁈

— Я тебе сказал, Маринарыч! Я женатый человек!

— А штаны твои где, а⁈ Женатый человек⁈

Внезапно, на этом погоня не закончилась. Аннигилируя входную дверь до состояния щепок, синьорина Виола с грохотом вырвалась из здания бассейна и рванула за нами. Русалка не бежала, и не шла. Она буквально летела над землей, волоча за собой шлейф из водорослей и чёрного тумана.

— Я вас всех утоплю! — заорала она. — Всех! Я утоплю вас и заточу ваши души в ракушки!

— Не хотелось бы, — прокомментировал Матео и навалил скорости. — Куда бежим?

— В «Марину»! — не сомневаясь ни секунды ответил я.

Небо уже наполовину окрасилось синим, и минут через пятнадцать по мои прикидкам должен был наступить рассвет. За ним спасительный удар колокола, окончания аномальной ночи и наше спасение от разъярённой русалки.

Что было мочи, мы бежали по пустым венецианским улицам, а позади нас то и дело раздавался грохот. Истеричная русалка крушила всё на своём пути. Вот, например — синьорина Виола с корнем вырвала фонарный столб и запустила им в нас. А прошёл от буквально в метре над Петровичем, так что можно сказать повезло. Следом полетели урны, скамейки и просто выдранные из мостовой бульники.

Но добро, оно ведь всегда побеждает, верно? И в этой конкретной ситуации на стороне добра были мы. Поворот, ещё поворот, и вот мы уже бежим по родной улице, вдоль палаццо, которые несколько дней назад пытался расстрелять префект Пеллегрино.

— Ху-х! — начал задыхаться домовой. — Ху-х! Не могу!

— Можешь!

— Не могу!

— Давай, Петрович, поднажми! «Марину» уже видно!

— Ху-х! Ху-х!

— Есть! — схватившись за дверь, я рванул его на себя, пропустил Матео с Петровичем вперёд, и сам забежал внутрь. Сразу же закрылся на все замки и засов, выдохнул и привалился к двери спиной. Глянул в зал и понял, что из одного сюра я практически сразу же попал в другой.

В зале «Марины» за центральным столиком сидели Шон и Конан. В тот момент, когда мы ворвались, лепреконы лениво потягивали вискарик и, кажется, вообще не ожидали нас увидеть. Рядом с ними, вот только не на стуле, а непосредственно на столе стояла Дейдра. Феечка застыла с сигарой во рту, — а было это не просто, и как бы потом челюсть ей вправлять не пришлось. Справа от стола Пушок одной из голов выкусывал что-то у себя из шерсти, а слева стоял и плакал грустный-грустный единорог.

— Что у вас тут происходит? — только успел спросить я, как тут же раздался первый удар.

Не знаю как и не знаю чем била русалка, но весь ресторан от её удара дрогнул. Да притом так, что аж с потолка посыпалось.

— ОТКРОЙ!!! — раздался истеричный рёв снаружи. — Открой сейчас же или я разберу твою чёртову конуру по кирпичику! — а следом русалка ударила снова. Ещё раз, и ещё раз, и ещё. Дверь за моей спиной жалобно заскрипела.

Казалось бы, куда хуже? Однако:

— Артуро! — раздался крик сверху. — Да сколько можно⁈ Что ты там делаешь, в конце-то концов!

— Ничего, душа моя! Всё хорошо! Спи дальше!

— Я спускаюсь!

— Не надо!

— Я всё равно спускаюсь!

— Ох…

Через пару мгновений одетая в ночнушку Джулия появилась на лестнице. Молча перевела взгляд с меня на цербера, с цербера на единорога, с единорога на голого ниже пояса Петровича, дальше на лепреконов, феечку и снова на меня.

— Здрасьте, — кивнула Дейдра, выдохнув сигарный дым носом.

— Кхм, — всё так же удерживая спиной, я неловко прокашлялся в кулак. — Сейчас я всё объясню. Смотри… тут такое дело…

— Нет-нет-нет, — отрицательно помотала головой кареглазка. — Не надо ничего объяснять. День как день, утро как утро, — и ушла обратно, бормоча себе под нос о том-де, что я ненормальный.

А русалка тем временем начала долбить по зданию с новой силой.

— Сейчас ворвётся, — прокомментировал Шон и спрыгнул со стула.

Лепрекон резво посеменил в мою сторону и сперва я подумал, что он хочет любезно помочь мне сдержать дверь. Однако вместо этого рыжий коротышка остановился рядом, хитро улыбнулась и запустил руку в карман.

— Вот, — сказал он, протягивая мне… рог. — Только не спрашивай, как мы его достали…

— Да-да, синьор Маринари, — феечка как-то слишком нервно перетянулась сигарой. — Давайте опустим подробности.

— ОТКРЫВА-ААА-АААЙ!!! — тем временем русалка окончательно обесенела и дверь дёрнуло с такой силой, что хрустнул засов.

Я же в свою очередь внезапно понял, что именно нужно делать.

— А чего сами не… это самое? — спросил я.

— Решили оставить для тебя, босс.

— Благодарю, — выхватив рог из рук у лепрекона, я в два прыжка оказался рядом с бедной сказочной конягой. Сказал: — Посмотрим, — и приложил рог к спилу.

Тот сразу же засветился серебристым светом, единорог вздрогнул, поднял на меня глаза, а дальше… дверь в «Марину» распахнулась и на пороге возникла темная русалка.

Шон зачем-то принял боксёрскую стойку, феечка закатала рукава и даже Петрович отложил картину и схватил табуретку. Похоже сейчас будет эпический махач.

Я же, повинуясь своей интуиции просто взял и щедрой ркой влил положительные эмоции внутрь единорожки. И что вы думаете? Со странным звуком «шпоньк!» его рог прирос на место!

Офигеть я не успел, потому что кажется единорог не любил русалок. Я бы тоже не любил, если бы они часть моего тела хотели заполучить.

— Кря! — сказал единорог.

— Э-э-э… — произнес я, ошарашенный, но возмутиться тем, что единороги не крякают, не успел.

Из рога единорога вылетела радуга и шарахнула по русалке. Я много раз слышал присказку «как ветром сдуло», но первый раз увидел это воочию.

Русалку буквально выдула из моего заведения, она улетела прочь, тонко подвывая и где-то вдалеке раздался громкий «шмяк».

— Кря! — сказал единорог довольно и подсунул мне морду под руку, чтобы я её погладил.

Интерлюдия. Анна Сазонова.

— Не убивай меня, не убивай, пожалуйста, не убивай! — верещал великий артефактор, гений, гордость семьи и мамина бубочка. — Пожалуйста, прошу тебя, прошу!

Крик раздавался из дорогого персидского ковра, в котором были проделаны две дырки. Первая для лица, чтобы носитель генофонда Сазоновых случайно не задохнулся. Ну а вторая… вторая для задницы. Некогда бледная, после некоторых манипуляций сестры с пучком хвороста, она горела будто закатное солнышко.

— Не убива-а-а-а-ай!

— Пускай ты это и заслужил, — хмыкнула Анна Эдуардовна, — даже не думала тебя убивать.

— Не думала? — подозрительно переспросил Артём, до сих пор ожидая выстрела или хладнокровного удара ножом.

— Нет, — девушка хитро улыбнулась. — Смерть, братик, это избавление. И ты у меня так просто не отделаешься…

Вхуж! — тонкие прутья со свистом рассекли воздух.

— А-а-а-а-а! — заорал Артём. — За что⁈

— Да хотя бы за мою руку, например, — ответила сестра и занесла розги на следующий удар.

Рука… да, это было очень обидно. Во время штурма поместья, практически в самом его конце, Аня чуть потеряла концентрацию и нарвалась на огненную ловушку. Стоило ей взяться за ручку двери, за которой скрывался Артём, как её буквально обдало стеной неестественно жаркого пламени. Девушка отскочила в самый последний момент, но вот рука… рука сгорела. Напрочь. Кожа обуглилась дочерна, и не будь Анна Эдуардовна одарённой, ожог такой степени мог бы закончиться больничной койкой.

Однако ассасины и не такое умеют. Аня регенерировала кожу, восстановила, заживила и всё было хорошо. Ну… почти. Дело в том, что теперь её рука очень сильно бросалась в глаза, ведь с недавних пор Анна Эдуардовна с гордостью носила средиземноморский загар и вполне могла называть себя смуглянкой. А вот регенерировавшая кожа солнца не знала и потому была бледной, как… как Эммануэль!

Вхуж!

— А-аааа-ааа!!!

К слову, об Эммануэле. Бледному бугаю досталось гораздо сильнее — парень отработал на ловушках Сазонова как сапёр, напрочь лишённый чувства самосохранения. Да и не только на ловушках. Таинственный помощник «синьорины Анны» был дважды проткнут насквозь холодным оружием и трижды застрелен. Он принял на себя автоматную очередь, чан с кипящей смолой и кусок отвалившейся балюстрады. Вот только он почему-то наотрез отказывался умирать, и его регенерация не шла ни в какое сравнение с регенерацией юной Сазоновой. Почему так? Совершенно непонятно.

Ниндзя тоже отличился, причём в положительном ключе. Выслушав инструкцию «избегать жертв», он приступил к её выполнению буквально. Вместо катаны, заострённых звёздочек или какого-нибудь другого оружия, подходящему ниндзя, он работал гитарой. Оглушал одного охранника Артёма за другим, и во многом именно благодаря нему штурм в конечном итоге прошёл без каких-либо жертв вообще.

Артём же во время всей этой эпичной зарубы затихарился в одной из спален на верхнем этаже. Окружил себя ловушками и ждал… непонятно чего. Хотя и знал о талантах сестры. Во время задержания Сазонов вёл себя просто отвратительно — брыкался, кусался, царапался, визжал и пытался убежать. Увы и ах, о верёвках и наручниках Аня не подумала, и потому пришлось зафиксировать брата в пространстве при помощи ковра.

Впрочем, оно и к лучшему. Так было гораздо удобней его наказывать.

Вжух!

— Ой-ой-ой-ой, больно!

Аня улыбнулась. Вот как бывает: заботливые родители с самого раннего детства приучали её терпеть боль. И в это же самое время трепетный комнатный цветочек Артёмка рос в любви и заботе. Его жалели, как пальцы пианиста, и даже пальцем никогда не трогали. Возможно поэтому он сейчас так визжит. Не привык парень. И физическое наказание воспринимает для себя как настоящую трагедию.

— Прекрати!

— Терпи, — спокойно сказала Анна. — Ещё буквально пару раз. Я тебе ещё за шампунь и вкусные масла не припомнила.

— За какой ещё шампунь⁈

Вжух!

— Аа-АааАА-АА!!! Ты не имеешь права меня удерживать! Юридически, я ничего не сделал!

— Ошибаешься.

— Я требую адвоката!

— Требуй.

— Аня, — Артём решил зайти с другой стороны. — Анютка, сестричка моя любимая. Аня, Анечка, Анчоус. Ну как же ты так можешь? Мы же родные с тобой, а? Мы же одна кровь!

Вжух!

— ДА ХВАТИТ УЖЕ, ОСТАВЬ МОЙ ЗАД В ПОКОЕ!!!

А Аня взяла и оставила. Решила, что пока что с брата хватит, ведь неизвестно к каким воспитательным мерам прибегнет Артур. Ну а пока… пока ей оставалось лишь ждать.

— Скоро здесь будет спецназ, — поделилась она со своими внезапными союзниками. — Почему-то мне кажется, что вам не захочется встречаться со стражами правопорядка, поэтому вам лучше подождать меня где-то снаружи.

— Благодарим, синьорина Анна! — хором сказали бледный бугай с ниндзей, и синхронно исчезли. Причём если ниндзя не мудрствуя лукаво выпрыгнул в окно, то бледный решил покинуть помещение через дымоход камина. И как только не застрял?

— Ань, мы взрослые люди, — предпринял последнюю попытку Артём. Права он уже качал, к братско-сестринским чувствам взывал, и осталось лишь одно: — Давай договоримся? Сколько ты хочешь?

На радость Анны Эдуардовны, ей не пришлось участвовать в этом утомительном диалоге, потому как именно в этот момент группа быстрого реагирования влетела в комнату. Сплошь знакомые ребята, с которыми ей уже не раз приходилось контактировать — иногда на понтонах случалась запара, и Ане приходилось плавать на остров вместо Рафаэле. Привозить ланч для спецназа и пайку для задержанных гвардейцев Сазоновых. Короче говоря, свои люди.

— Все задержаны, синьорина Анна, — отрапортовал старший группы относительно охраны Артёма, а затем указал на самого виновника торжества. — Что делать с ним? Тоже арестовываем?

— Нет, — улыбнулась Аня. — Он поедет со мной…