Глава 19

День только-только начался, но по всему уже было понятно — будет жарко. И горе тому туристу, который додумается сегодня выйти на экскурсию без головного убора. Палит. Нещадно палит. Я бы даже сказал «жарит». Да так, что можно обгореть за пару часов.

— Ну что, синьор Маринари? — спросил Монгана уже на подходе ко дворцу. — Не боитесь?

— А разве мне нужно чего-то бояться? — уточнил я, щурясь от солнца.

— Не чего, а кого, — улыбнулся экс-префект. — Дожа. Человек он суровый, но справедливый. И да, он уважает тех, кто умеет отказывать.

Хм-м… это сейчас была подсказка, что ли? Добро на отказ? Ладно, посмотрим. Вместе с Марио мы пересекли площадь Сан-Марко, протискиваясь через толпы туристов, музыкантов и стаи ошалевших от жары голубей. У входа во дворец, конечно же, стояла очень серьёзная охрана. Проверка документов, досмотр, все дела.

— Вас ожидают?

— О, да, — кивнул Монгана. — Нас ожидают на самом верху. Уточните. Синьор Артуро Маринари и синьор Марио Монгана.

Конечно же нас пропустили, ну а дальше — красота. Парочка усатых карабинеров повели нас по залам, в которых я ещё не бывал. Золото, мрамор, фрески и гипертрофированные люстры, каждую из которых на мой скромный взгляд можно подвесить к вертолёту и таким образом осветить весь город. Ну и наконец — кабинет самого Дожа.

Или не кабинет? Нет-нет-нет, сегодня градоначальник принимал нас в месте, откровенно непредназначенном для работы. То была небольшая комната, стены которой были затянуты шёлком нежных пастельных тонов. Ни столов здесь не было, ни какой-то другой мебели. По полу валялись подушки, в углу чадила курильница с благовониями, а в самом центре комнаты стоял небольшой столик для чайных церемоний.

Сам дож сидел рядом с ним в позе лотоса, а напротив него старый и даже на вид очень мудрый китаец с длинными седыми усами-висюльками разливал чай. Медленно и величаво, сперва он окатил чаем фарфоровую статуэтку жабы, а затем разлил его по пиалам.

— Садитесь, — Дож указал на свободные подушки. — Не стесняйтесь.

Ну а мы с Марио сели и не стали стесняться. Китаец тут же вручил нам по чашечке чая.

— Пробуйте.

— М-м-м-м…

Вкус был просто восхитительным. Настоящее волшебство, вот только без волшебства. Ну… без магии, я имею ввиду. Закрыв глаза, я прислушался к ощущениям. Вкус был землистый, но при этом не тяжёлый. Цветочный, но не приторный.

— Да Хун Пао, — сказал я, не открывая глаз. — Большой Красный Халат. Провинция Фуцзянь, Уишанський хребет, куст номер семьсот шесть. А собран он был, — я сделал ещё один глоток. — Тридцать два года назад, если не ошибаюсь. Урожай тогда был отличный. Вовремя дождь, вовремя солнце.

Открыв глаза, я обнаружил что все взгляды прикованы ко мне. Китаец сперва перестал быть похожим на китайца, — до того сильно распахнул свои зенки, — а затем посмотрел на меня с неподдельным уважением. Дож тем временем смотрел с любопытством, а Монгана с удивлением. В глазах экс-префекта так и читалась священная мантра: «Да ладно? Да ладно? Да ладно?»

— Маладой гасьпадин карасо расбирается в сяе, — кивнул китаец.

— Благодарю. Профессия обязывает.

— Как точно вы угадали дату производства, — хмыкнул Дож и отхлебнул из пиалы. — Это был необычайно удачный год, синьор Маринари. Помнится, я тогда заказал вообще всю партию этого чая. Жаль только, что вся она утонула по пути в Венецию. Осталось лишь десять шайбочек.

— И все десять сейчас у вас?

— Конечно, — Дож улыбнулся. — Вы умеете задавать вопросы, на которые приятно отвечать, синьор Маринари.

А я тем временем прикинул. Чай не просто хороший, а лучший. И даже та церемония, что происходит сейчас, для настоящих любителей чая в теории может стоить, как… да как небольшое имение в пресловутой провинции Фуцзянь. Или даже два. Или три?

Я же сделал ещё один глоточек. И хотелось бы сказать, что глоточек был бесплатным, но нет. Ценой чая был грядущий разговор, который мне явно не понравится.

— Благодарю, что прибыли так скоро, синьор Маринари, — Дож поставил пиалу на деревянный столик и сложил руки на коленях. — Тема нашего сегодняшнего разговора, как вы наверняка уже поняли, это должность префекта Дорсодуро.

Что и требовалось доказать. Началось, значит… я уже морально собрался отказывать и спешно формулировал в голове какую-нибудь максимально вежливую фразу для отказа. Но тут же понял, что ответить не могу, потому что к Дожу обязательно нужно проявить уважение. Опять. Опять это чёртово уважение!

— При всём уважении к вам, синьор Дож, — тут я сделал аккуратную паузу и тоже поставил пиалу на стол. — Но я не понимаю, почему в последнее время мне так часто говорят про префектуру и префектов.

— А тебе об этом говорят? — Дож лукаво приподнял бровь и глянул на Марио.

Как же отмазаться так, чтобы избежать прямого отказа? В какие же тяжеловесные смысловые игрища меня втянули! А главное — за что? Может, ляпнуть что я уезжаю из Венеции? Или что у меня аллергия на картотечную пыль и мне физически больно находиться рядом с бумагами? Или что у меня какой-нибудь мудрёный обет?

Точно-точно!

Гости приближаются, и начинается моя смена. Она не окончится до самой моей смерти. Я не надену корону и не буду добиваться власти. Я — нож на столе, я — повар в кабаке. Я — щит, охраняющий царство людей от голода. Бгг…

— Я отдаю свою жизнь и честь «Марине» в эту смену и во все грядущие…

— Синьор Маринари?

— Простите, задумался, — я тряхнул головой. А чаёк-то пробирает. — Итак, вы говорили о должности префекта.

— Да, — кивнул Дож. — Выбор префекта… ну а особенно выбор префекта для такого проблемного района, как Дорсодуро, это очень важно. Префект — это ведь не просто чиновник. Это связной между мной и народом. Префект решает все проблемы. Именно к нему люди приходят за советом или за помощью с документами. Префект денно и нощно зарабатывает уважение…

Опять уважение!

— … и в том числе уважение перед самой Венецией. Город должен знать, что у него есть надёжный защитник. Город должен чувствовать заботу, и тогда он ответит взаимностью.

Я кивал, делая самое умное лицо какое только мог, а сам продолжал перебирать про себя варианты отказа. Что бы ещё выдумать? Может не аллергию, а что потяжелей? Психического, так сказать, характера? Может, мне нельзя доверять руководство районом, потому что у меня есть навязчивые мысли, связанные с корабельной пушкой и… ах, да. Такое никого не остановит.

— … именно поэтому я хочу назначить вас, синьор Маринари…

Да что ж такое⁈ Атаковал прямо в лоб, а я не успел придумать годную отмазу.

— … назначить вас ответственным за участок, на котором будут проходить выборы.

— Что? — выдохнул я.

— Я решил, что в этот раз не буду лично назначать префекта. Для разнообразия, поиграем в демократию. Устроим честные выборы среди жителей района.

Я моргнул.

— Выборы?

— Да.

— А я буду ответственным за выборный участок?

— Именно.

Я аж выдохнул. Малой кровью отделался, не иначе. Да и в целом! Посодействовать тому, чтобы во главе Дорсодуро встал достойный человек — это я только за. Пеллегрино ведь тоже каким-то образом на должность пролез, верно? Значит, даже Дож имеет свойство ошибаться. Ну отлично!

— Постараюсь изо всех сил, синьор Дож.

— Не сомневаюсь. Ваша «Марина» как нельзя лучше подходит для проведения выборов. Мы оборудуем зал специальными урнами. Люди будут приходить, писать имя понравившегося кандидата на бумажке и голосовать, а вы, синьор Маринари, будете поощрять явку. Будете угощать наших дорогих избирателей напитками и закусками. Ведь люди должны понимать, что тратят своё время не просто так, и действуют не только на благо Венеции, но и на своё собственное. Это очень важно, синьор Маринари. Выбора не должны быть пыткой или обузой. Город должен отблагодарить людей за потраченное время…

В этот момент я заметил, что глаза дожа вдруг вспыхнули золотым светом, но… лишь на мгновение. Интересно.

— И насколько я понимаю, — решил уточнить я, — все расходы на угощение покрывает городская казна?

— Само собой, синьор Маринари, — кивнул Дож и улыбнулся. — Мы же не звери какие-то. Все ваши траты будет возмещены, в том числе зарплата персонала, принимавшего участие в обслуживании выборов. Вы не потратите на это мероприятие ни единого денаро.

— Хм-м-м… и даже если мы станем раздавать чёрную икру вёдрами?

Дож хохотнул.

— Любые расходы, синьор Маринари, я же сказал.

Тут я хотел было спросить: «А хватит ли у города денег?» — на тут же вспомнил все рассказы о богатстве Дожа, что слышал ранее. Ходили слухи, что он может забавы ради скупить несколько европейских стран, но до сих пор не делает этого исключительно из-за связи с Венецией. Так что хватит. От одной акции неслыханной щедрости казна Дожа не опустеет.

— Помимо прочего, синьор Маринари, вам придётся внимательно следить за самим процессом выбором. Нам категорически важно не допустить никаких махинаций. Очень многие люди захотят попасть на должность префекта, и не все среди них… м-м-м… скажем так — «чистоплотны».

— Прекрасно понимаю о чём вы, синьор Дож.

— Не сомневаюсь. Так что вам нужно будет следить, чтобы люди не голосовали дважды. Чтобы никто не подбрасывал поддельные бюллетени и не вытаскивал из урны настоящие. Общайтесь с людьми, синьор Маринари, и делайте так, чтобы всем было комфортно и безопасно. Устройте праздник.

— Я понял, синьор Дож, — кивнул я. — И уже даже приблизительно понимаю, что именно стану делать.

— Отлично. То есть вы согласны?

— Конечно, согласен!

Радости у меня были полные карманы. Никто не принуждает меня быть префектом, и это просто сказочно. Я просто человек, который поспособствует становлению нового префекта. А заодно — человек, который в очередной раз накормит весь район, и вот это как раз по моему профилю.

Далее мы с Марио допили драгоценный Красный Халат, попрощались с Дожем и вышли из кабинета.

— Ну как?

— Да нормально, — ответил я.

— Не слишком напряжно?

— Справлюсь, — улыбнулся я. — А теперь извините, синьор Монгана, но мне срочно нужно в «Марину». Раз мне предстоит такое глобальное дело, то и подготовка к нему должна быть соответствующая.

— Понимаю, — кивнул экс-префект, и после я направился обратно в «Марину».

На контрасте с недавними приключениями, этот день пролетел незаметно. Гости, заказы, заготовки — обычная ресторанная рутина. Сегодня я позволил себе просто стоять у плиты, готовить и радоваться жизни. В уме, конечно же, прикидывал как обставить выборы, но то были приятные хлопоты.

А вот на следующее утро понеслось снова. Первым, что я увидел, открыв глаза, была бородатая рожа Петровича. За последнее время у домового, кажется, развилась какая-то странная перверсия — подглядывать за спящими людьми.

— Чего?

— На два слова, Маринарыч.

— Хоть на три, — ответил я, протёр глаза и сел на постели. — Что случилось?

— М-м-м… с чего бы начать? — домовой почесал в затылке. — Смотри, какая штука. В движение пришли некоторые процессы, которые нам теперь не остановить. И прямо сейчас в потайной магической части Венеции происходит настоящий хаос. Та русалка, к которой ты меня засылал? Помнишь?

— Синьора Виола.

— Она, — кивнул Петрович. — Мадама была очень важной. Но после того эпизода с единорогом, напрочь утратила своё влияние. Русалки раскололись на шесть кланов, каждый из которых выбрал себе нового главу. И все они теперь действуют по собственному желанию. Хаос. Ужас. Бедовая беда.

— Допустим, — сказал я. — Русалки распоясались. И что же теперь будет? Война кланов?

— Да нет же, какая война? — нахмурился Петрович. — Просто они начнут заниматься… всяким.

— Каким-таким «всяким»?

— Маринарыч? — вздохнул домовой. — А ты вообще в курсе, чем опасны русалки?

— Ну да. Заманивают людей, насколько я понял, околдовывают их всяко-разно и жаждут править ими.

— Ну… это не страшно.

— Как это не страшно? Они же людей в качестве рабов использовать хотят.

— Ну и что? — пожал плечами Петрович. — Тут ведь знаешь как? Кто попался, тот сам и виноват.

— Железная логика.

— Маринарыч! Ты не перебивай давай, а лучше слушай! Русалки опасны тем, что они тотальные клептоманки.

— Ага, — кивнул я. — То есть мне теперь столовое серебро прятать? Или сразу на цепочку к столам прикручивать?

— Ничего ты не понимаешь, Артур Маринарыч, — Петрович тяжко вздохнул с видом умудрённого жизнью старца. — Дам тебе совет лучше. Пока не поздно, затаривайся рыбой и морепродуктами по самое не балуй. Потому что в течении следующих недель, пока всё не уляжется, в продаже ничего не будет.

— Ого. Что, всё прямо вот настолько серьёзно?

— Серьёзней некуда. Они же с кораблей вообще всё тащат! Якоря воруют, вёсла, шлюпки… штурвал могут открутить. Ну а улов тем более. Так что вскорости все поставки свежей рыбы от местных рыбаков буду приостановлены.

— На несколько недель, говоришь?

— Может быть и на дольше. Воровство будет происходить до тех пор, пока кланы не перебесятся. Ну или какая-нибудь другая русалка помимо Виолы возьмёт власть в свои руки и что-то поменяет. Надеюсь только, что не будет как в прошлый раз…

— А что было в прошлый раз?

— Маринарыч, а ты вообще ничего не знаешь, да?

— Говори уже!

— В прошлый раз случилась Великая Столетняя Клептомания.

— Столетняя⁈ — вырвалось у меня.

— Ага. Бермудский треугольник знаешь?

Знаю, конечно. Кто ж не знает? Вроде как аномальная зона, в которой на протяжении всей мировой истории пропадали корабли.

— Ну? — спросил я.

— Ну и вот. Это главное русалочье логово было. Потом они разругались, разбились на кланы, разбрелись по всему миру и устроили… веселье. Такая вот странная психическая реакция на стресс и перемены, Маринарыч. Тащи всё, что не прикручено. Так что готовься, будет интересно.

Что ж. Когда речь идёт о Венеции, некоторые вещи нужно тупо принимать на веру. И раз Петрович предупреждает меня о грядущем дефиците рыбы, значит нужно бороться с ним на упреждение. Поэтому первым же делом сегодня я занялся… чем? Правильно, закупками.

Быстро оделся, быстро выпил кофе, раздал ценные указания Индзаги и Марселло, а потом лосём побежал на рыбный рынок. Всё-так море — это половина моего меню, а половина меню, стоящего в стопе — это стыд, позор и вообще. Ещё и выборы эти к тому же! Короче говоря, надо действовать.

На рынок я прибежал под самое открытие и сразу же заметил — началось. Обычно прилавки буквально ломились от свежего улова, и у торговцев было абсолютно ВСЁ. Тунец, скумбрия, камбала, креветки, осьминоги, мидии… сейчас же складывалось ощущение, что синьоры торгаши сбагривают остатки. Да и сами продавцы стояли хмурые и нервные, то и дело поглядывая на часы.

— Добрый день, синьор! — подошёл я к первой попавшейся лавке. — А позвольте вопрос.

— Слушаю?

— Что-то случилось? Не могу не заметить, что нынче какой-то особенно скудный ассортимент.

— Корабли опаздывают, — и вот опять продавец глянул на часы. — А некоторые пришли пустыми. Говорят, кто-то сети подрезал…

Кто-то, ага. Знаю я этого «кто-то».

— Благодарю, — кивнул я и начал думать, что делать дальше.

Решил в кои-то веки довериться толпе, смекнул куда стягивается большинство посетителей и отправился следом. В итоге вышел к причалам и увидел, как матросы швартуют здоровенное рыболовецкое судно, палуба которого доверху загружена рыба. Трап уже спущен, а вокруг собирается самая настоящая толпа.

Тогда я подошёл поближе и наугад обратился к респектабельному синьору в дорогом костюме, с портфелем и очень-очень серьёзным лицом.

— Синьор, а что тут происходит?

— Торги, — улыбнулся он. — Сейчас начнутся торги…