Глава 20

— Это судно Виктора и сыновей, если вы не знали, — важно ответил синьор, к которому я обратился, а затем пренебрежительно осмотрел меня с ног до головы. — Они отличные рыбаки. В шестнадцатом поколении, между прочим.

Тем временем рыбаки, — здоровенные загорелые ребята в тельняшках, — молча выгружали ящики на пристань и не обращали на толпу ровно никакого внимания. Толпа же галдела. Толпа пищала, визжала и волновалась как штормовое морюшко.

— Беру весь корабль! — кричал один покупатель.

— Плачу в полтора раза дороже! — тут же находился второй.

— А я в два!

— Не ври, гнусный Фабио, у тебя денег нет! Ты же нищий!

— Это ты нищий!

— Нет, ты!

Люди хотели забрать рыбу у Виктора и сыновей не глядя. Тут же я понял, что это мой шанс. И тут же я понял, что торговаться придётся не с домохозяйками, которые пришли выбрать себе парочку дорадин на ужин, а с крупными игроками. Рестораторы, сетевики, мелкие розничные торговцы, владельцы фабрик-кухонь — весь цвет ресторанного бизнеса Венеции собрался в одном месте, и среди них скромный хозяин «Марины».

Впрочем, никакой интриги не было. Памятуя о том, что Дож обещал покрыть все мои будущие расходы, и понимая, что я смогу адекватно ответить на вопрос: «А чо ж так дораха⁈» — я сразу же задавил конкурентов своей ставкой.

Часть покупателей сразу же уныло разбрелась, изображая из себя побитых собак, а часть чуть задержалась чтобы позубоскалить. И чего я только не услышал в свой адрес… не умею вести дела, не знаю цен, разорюсь, пропаду и последнего тунца без соли в скором времени буду доедать. Но на них мне, по большей части, было наплевать. Меня больше интересовал владелец судно, синьор Виктор.

Здоровый, волосатый мужик лет за сорок, который, казалось, вообще никогда не вынимает изо рта курительную трубку.

— А я тебя раньше никогда не видел, парень, — обратился он ко мне, сойдя по трапу. — Ты с какой сети ресторанов?

— Меня зовут Артуро Маринари, — представился я. — И я работаю в ресторане «Марина», что в Дорсодуро. Быть может слышали.

— Ты что, дурак? — ухмыльнулся морской волчара и обернулся к своим сыновьям. Причём непонятно, нужно ставить это слово в кавычки или Виктор наклепал себе целую команду помощников, и это реально его сыновья. — Из ресторана в Дорсодуро говорит!

Парни заулыбались, не отрываясь от разгрузки, а кто-то даже засмеялся.

— Ты что, в себя поверил, парень? Даже если в этот ваш ресторан начнут приходить со всего города, ты даже за год всю эту рыбу не продашь. Кажется, ты допустил большую ошибку. И не завидую я теперь тебе.

— Почему же?

— Ну как минимум потому, что владелец твоего ресторана по головке тебя не погладит.

— Я и есть владелец, — спокойно ответил я.

Смех «сыновей» стал громче.

— Ладно, парень, не обижайся, — Виктор похлопал меня по плечу. — Деньги ты заплатил, поэтому товар твой. Всё честно. Заберёшь, как только выгрузим. Но ты всё равно идиот…

Вступать в полемику и доказывать кому-то что-то совершенно не хотелось. К тому же, что рядом уже вовсю швартовалось ещё одно рыболовецкое судно, вокруг которого снова собиралась толпа. Та же самая толпа, из тех же самых людей.

— Грузитесь пока, — сказал я Виктору. — А я пойду куплю рыбу у ваших конкурентов…

— Парень! — хохотнул рыбак. — Да ты бессмертный, что ли? Ты кого вообще кормить собираешься? К тебе что, на днях весь город пожалует?

— Не важно, — ответил я и двинулся к соседнему кораблю.

И снова начались торги, правда на сей раз не такие… м-м-м… высокомерные. Капитан второго судна оказался пускай и бородатым как манул, но тем не менее молодым парнишкой. И вот он-то контактировал с толпой лично. То есть сам принимал ставки. И стоило мне назвать свою цену, как парень обомлел.

— Синьор, вы сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — сказал я.

— Ну… ладно. Без проблем, — пожал он плечами, глядя как дважды недовольная толпа расходится прочь от корабля.

А вот его команда, судя по вытаращенным глазам и раскрытым настежь ртам пребывала в благоговейном шоке. Некоторые наверняка уже мысленно тратили свою премию со сверхприбыли.

— Платите, — сказал капитан, — получаете товар. Всё просто. Но… ох… я очень хочу посмотреть на то, как вы будете всё это вывозить, синьор. И ещё. Где, вы говорите, находится ваш ресторан? Я лично зайду и закажу рыбки, чтобы вы хоть что-нибудь отбили.

Дальше та же ситуация произошла с третьим судном. Итого — час времени, куча потраченных денег и целая гора дефицитной рыбы, которую мне теперь нужно было куда-то деть. Подвалы в «Марине» большие — это да. Морозилки работают исправно, а рук хватает чтобы быстренько разобрать все эти морики на полуфабрикаты… но в лучшем случае внутрь ресторана влезет лишь половина корабля. Что делать с остальной продукцией большой вопрос, но… есть идея.

— Раф, — первым делом я отзвонился ультра-гипер-менеджеру понтонов. — Поднимай весь персонал, мне нужны вообще все. Пусть люди садятся на гондолы и плывут к рынку.

— Сделаем, синьор Маринари…

В итоге через пятнадцать минут к причалу прибыла целая флотилия. Рафаэле реально мобилизовал всех, кого только смог. Началась погрузка. Ящики с рыбой и морепродуктами летели в гондолы, гондолы отплывали и через какое-то время возвращались пустыми. Настоящий конвейер.

— Ты это что же? — подошёл ко мне синьор Виктор. — Всех гондольеров города разом вызвал? Странный ты, парень. Очень странный.

Долго ли, коротко ли, мы справились. И к вечеру переулок между «Мариной» и соседним палаццо напоминал настоящий рыбный склад. Ящики, ящики, ящики чуть ли не до самой крыши.

— Да ладно? — на повторе спрашивал Индзаги то ли у меня, то ли у себя, а то ли у самой Вселенной, и пучил-пучил-пучил глаза на ящики. — Шеф, куда это всё девать теперь?

— Не знаю, — честно ответил я.

В этот момент мимо пробежал здоровенный рыжий котяра, в котором я узнал одного из сотрудников синьоры Глованни. Мурзик, что ли? Ну и конечно же я не смог удержаться, чтобы не подогреть котейку свежей рыбиной. Кот в ответ на подарок отчётливо кивнул мне головой, прикусил тушку и убежал.

— Это что сейчас такое было? — глядя на глаза Индзаги, мне очень хотелось вправить их пальцем, пока не выпали. — Шеф, вам сейчас кот кивнул⁈

— Не бери в голову. Пойдём-ка лучше работать…

Вместе с Джанни и Петровичем мы влезли в чешую по локоть. Сортировали, разделывали, паковали и отправляли полуфабрикаты в морозилку до тех пор, пока она не закончилась. Потом закончились холодильники. Потом винный склад. В винный склад, кстати, таскали только вакуумные пакеты, чтобы случайно не провонять помещение.

Ну а пока происходило всё это действо, у меня было время подумать. В итоге я попросил синьору Женевру организовать мне встречу с доном Базилио. Он ведь благодарен мне за единорога, верно? А по законам уваженческого уважения, благодарность принято выражать в ответных поступках.

— Сделаю, синьор Маринари, — кивнула домовушка и исчезла.

Наступила ночь. Я стоял в переулке и караулил ящики с рыбой от залётной аномальной хтони, как вдруг из тени вышел незнакомый мне домовой. Мускулистый, лысый, в легкомысленной кожаной жилетке на голое тело.

— Дон занят, — сказал мини-мордоворот без предисловий. — Сами понимаете, синьор Маринари, в городе такие события происходят. Раскол русалок, все дела, — тут домовой запнулся. — Но вы, как человек, не должны об этом знать! Так что не обращайте внимания. Итак? Зачем звали?

— Мне нужна помощь, — так же просто ответил я. — Мне нужно сохранить всю эту рыбу… где-то. Нужны либо ледники, либо подвалы, либо холодильники. Чтобы товар не испортился.

— Да легко, — кивнул посланник дона, а после… После попросил угостить его кофе.

— Пройдёте внутрь?

— Нет-нет, если есть такая возможность, я бы хотел забрать кофе с собой. В стаканчике. У вас ведь есть стаканчики?

— Само собой…

Пожав плечами, я отправился заваривать для домового кофе. А когда вернулся, с удивлением обнаружил, что переулок опустел. На месте, где только что возвышалась гора из ящиков теперь было пусто.

— Дон уважает своих друзей, — сказал домовой. — А уважение, это… Это… Э-э-э…

Кажется, бедняга забыл, что такое уважение и начал паниковать.

— Уважение — это важно, — подсказал я.

— Да! Именно! Спасибо!

— И вам спасибо. Передайте дону, что я ему очень благодарен.

Домовой кивнул, затем пожал мне руку и исчез. Я же с чувством выполненного долга отправился очень тщательно отмываться от рыбного душка. И ещё! Кабы китель не был подарком Джулии, его было бы проще сжечь, нежели отстирать, но тут уж се ля ви, как говорится.

В конце концов благоухающий и чистый, я лёг в кровать и мгновенно провалился в сон. А проснулся, как это уже не раз бывало, от настойчивого стука во входную дверь «Марины».

— Да что ж такое? — вздохнул я, наспех натягивая на себя одежду. — Иду я, иду…

Спустившись вниз, я открыл дверь и обнаружил на пороге трёх достопочтенных синьоров в смокингах. И почти сразу же узнал их! Да-да-да, это были те самые успешные дельцы, которые потешались надо мной вчера на пристани.

— Синьор Маринари? — спросил один из них, лысый, с неимоверно наглой физиономией. — Скажите, а у вас не осталось рыбы? Может, сможете продать нам хотя бы часть? Мы готовы купить за цену вдвое дороже той, которую вы заплатили рыбакам.

И какой же голос у него сладкий! Прямо вот паточный! О том, что я идиот и что совершенно не разбираюсь в ресторанном бизнесе, он говорил совершенно другим тоном. Так… и что же это получается? Раз они припёрлись сюда ни свет ни заря, значит рыбный рынок окончательно пуст. А я на какое-то время совершенно случайно стал главным рыбным монополистом Венеции. Купил задорого, а теперь могу продать ещё дороже. Рыночек пошёл в рост, так сказать. Но!

— Увы, синьоры, не могу отдать вам рыбу меньше, чем за трехкратную цену от того, что заплатил.

— Трехкратную⁈ — заорал лысый. — Ты издеваешься⁈

— Вас никто не заставляет, — развёл я руками. — Если что-то не устраивает, ищите дешевле. Да и то, я делаю это исключительно из уважения к вашим посетителям и покупателям, ведь вы же всё равно в накладе не останетесь, переложив маржу на плечи бедолаг, верно?

— Да ты с ума сошёл! Да ты… Да ты… Да, сегодня рыбы нет, но завтра-то она будет!

— Будет-будет…

— В три раза дороже, вы слышали⁈ — синьор повернулся к свои компаньоном. — Да чтобы я, Луиджи Фернандо Моралес, заплатил за какую-то паршивую селёдку трехкратную цену⁈ Да не в жизни!

Ори-ори, мой альтернативно-волосатый друг. Ты ведь даже не подозреваешь, что в ближайшие пару недель ценник будет переть в рост в геометрической прогрессии.

— Так, — сказал я, показательно вздохнув. — Синьоры, если у вас всё, то я, пожалуй, пойду готовиться к открытию. И да, завтра будет уже пятикратная цена. Складские издержки, вы должны понимать.

Что они там ответили я не услышал, поскольку захлопнул дверь. В этот момент сверху как раз спускалась Джулия.

— Что происходит?

— Не обращай внимания, — улыбнулся я. — Просто я решил заняться инвестициями.

— Инвестиции — это здорово, — сказала кареглазка. — Инвестиции — это хорошо, — а потом сладко-сладко зевнула и потопала за бар заваривать себе кофе.

Ну а для меня настала пора готовиться к выборам…

Интерлюдия. Анна Сазонова.

Горячая вода, запах вкусного геля, чистое пушистое полотенце и… да, обслуживание номеров. Как же приятно было вновь окунуться в быт прожигательницы жизни! Весь день Анна Эдуардовна провела наедине с кремами, шампунями и кондиционерами, приводя себя в порядок. Затем хорошенечко выспалась и настала ей пора возвращаться к делам насущным.

Артём сидит в подвале, как и велел Артур. А ей, как и велел Артур, теперь был путь на баржу. Надо было навести порядок в неразберихе, что устроил Прохор вместе со своими сказочными помощниками, и наконец-таки решить, что делать с производством.

Отказываться от лёгкого платьица в пользу чего-бы-то-ни-было-с-длинным-рукавом Аня не собиралась, и потому вместо этого перед выходом надела на свою бледную руку длинный компрессионный рукав. Посмотрелась в зеркало и решила, что аксессуар вполне себе ничего. Альтушный, так сказать.

— Сойдёт, — кивнула себе Аня, а следующим делом набрала Рафаэле. Пользоваться услугами морского такси, когда у тебя в подчинении несколько дюжин гондольеров было откровенно глупо.

Плыли недолго. Баржа стояла там же, где и раньше. Ничто не предвещало беды, да и… да и не было её в общем-то. На борту царила тишь, гладь и благодать. Прохор сидел в теньке и внимательно читал книжку про историю крафтовых пивоварен, а старый капитан слонялся по палубе и не знал, куда себя деть.

— Всем привет.

— Синьорина Анна! — Прохор вскочил с места. — С прибытием! Какие будут указания?

— Пока что никаких, — сказала Сазонова и прищурившись посмотрела на солнце. — Дай мне пару часов…

Погода — сказка. Самое то, чтобы позагорать. А шезлонг на барже — самое то, чтобы позагорать в уединении. Там, где никто не заметит странную бледную руку и не станет тыкать в Аню пальцами. И складывается всё просто прекрасно.

— Потом поговорим, — сказал Аня, одним лёгким движением сняла с себя платьишко и осталась в купальнике.

— Ды-ды-ды-да, — кивнул Прохор и выронил книгу из рук.

Затем ударился головой о борт, пока поднимал её, попятился, споткнулся о канат, упал, когда поднимался умудрился на чём-то поскользнуться, растянулся по палубе, и в конечно итоге решил просто-напросто уползти.

— Что это с ним? — уточнила Анна Эдуардовна у капитана, который её частичную наготу выдержал с холодным достоинством.

— Синьору Прохору, должно быть, голову напекло, — пожал он мужчина, которомы было наверное лет сто, а сам он напоминал высохшую тараньку. Но, надо признать, довольно бодрую тараньку!

— Должно быть.

Итак! Солнце, море, шезлонг. Аня лежала, загорала и думала о том, что жизнь снова налаживается. Если она ничего не забыла, родителям больше НЕКОГО посылать на возвращение блудных детей. Вся гвардия чалится на острове спецназа, Артём под присмотром, Черепатый в бегах и-и-и… и всё. Можно спокойненько богатеть.

Приятные мысли убаюкивали, и Анна Эдуардовна провалилась в сон. Правда ненадолго. Девушка проснулась, почувствовав лёгкий толчок. Затем ещё один, — уже сильнее, — и наконец услышала рёв мотора.

— Что происходит? — открыв глаза, Аня поняла, что баржа внезапно начала куда-то двигаться, хотя такой команды от неё не поступало. — В чём дело?

Накинув парео, девушка двинулась в сторону капитанской рубки, и сразу же стала свидетелем непонятной картины: Прохор уже бегал по палубе, размахивая руками, и орал на перепуганного капитана.

— Да как так-то⁈ — во весь голос вопрошал парень.

— Синьор Прохор, я не понимаю, — капитан бледнел прямо на глазах. — Со мной такое впервые за всю карьеру случилось. И если бы я понимал как…

— Якорь⁈ — перебил его Прохор. — У нас украли якорь⁈ Как⁈ Кто⁈ А главное — зачем⁈

— Я не знаю, синьор, клянусь…

— Так, — прошептала Аня, смекнув что дело тут явно не чисто. И уже сама собиралась присоединиться к разбору полётов, как вдруг:

— Пс-с-с, — раздалось сзади.

Обернувшись, девушка заметила, как из-за ящика выглядывает феечка. Взъерошенная, мокрая с ног до головы и явно чем-то очень-очень озадаченная.

— Синьорина Анна, на пару слов, — жестом, Дейдра поманила её к себе.

— Что случилось?

— Русалки, — процедила фея сквозь зубы и зло сплюнула в сторону. — Якорь спи… стащили.

— Ага, — кивнула Аня. — А можно чуть подробностей?

— В городе лихое начинается, — сказала Дейдра, а следом рассказала девушке всё то же самое, что чуть ранее домовой Петрович рассказывал её брату. — Ваш брат прижал хвост тёмной русалке, и теперь они разбились на кланы. Лютуют вот теперь. Воруют всё, что плохо прикручено.

— Понятно…

— Но не беспокойтесь, у нас есть время подготовиться. До ночи они нас точно не тронут.

— Вот как? — удивилась Аня. — И почему же?

— Вот! — хищно улыбнувшись, фея достала из-за спины мешочек, развязала его и высыпала на палубу горсть зубов. — Дрянь, которая пыталась открутить у баржи винты. Я её… убедила, что так делать не стоит, и теперь она занята поисками хорошего стоматолога-трансплантолога. Не сунется так что. Да и других предупредит, что к нам лезть не стоит. Но это, повторюсь, ненадолго.

— Ясно…

Аня кивнула и подумала о том, что впереди её ждёт увлекательная ночь. Великая Клептомания, значит? Меж тем на борту баржи хранится целая куча всякой мелочёвки, которую русалки будут не прочь стащить. А если говорить точнее, то алхимическая лаборатория Черепатого.

— Что ж, — сказала Аня. — Будем готовиться к осаде баржи…