Глава 21

Интерлюдия. Русалки.

Бассейн, что ещё недавно единолично принадлежал синьорине Виоле, сейчас был одновременно похож на проходной двор, улей, муравейник и Дом Советов. В главном зале было очень… о-о-очень много русалок. В саму чашу бассейна натолкалось столько народищу, что через слив ушла, должно быть, добрая четверть всей воды. А тем, кто не успел залезть в бассейн, пришлось оккупировать бортики.

Пять кланов в полном составе собрались вместе впервые с момента раскола. Русалки толкались, пихались и сильно-сильно нервничали. Кто-то потирал руки, кто-то покусывал губы, а у кого-то глаза бегали со скоростью в тысячу микродвижений в секунду. Эту нервозность, как можно догадаться, усугублял острый приступ клептомании. Хотелось воровать. Очень-очень.

Пока русалки ждали опаздывающих, они уже украли краник от бассейна. Вспомнили, что он вообще-то и так принадлежит им. Вернули, решив, что в воровстве у самих себя нет перчинки и этой притягательной порочности. А потом снова украли.

Главы кланов меж тем устроились в небольшом лягушатнике глубиной немногим полуметра, предназначенном для детей младшего дошкольного возраста, которые только-только учатся плавать. Говорили девушки вполголоса, но всё равно понимали — все вокруг прислушиваются и передают их слова дальше.

— Как удачно всё-таки получилось с Виолой, — сказала глава Болотной Лилии, поправляя купальник из ракушек. — Кто бы мог подумать? Испортили репутацию руками какого-то человека.

— Очень удачно, — согласилась лидер Стремительной Реки.

Признаться честно, синьорина Виола уже давно вызывала бурление в русалочьих рядах. А ежели одним словом — «достала». Тёмная русалка навязывала свои правила и порядки, а с несогласными поступала, мягко говоря, лихо. Так что хвостато-сисястому комьюнити нужен был лишь повод, чтобы скинуть её. И вот! Повод появился.

— Кажется, теперь мы свободны…

— Репутация, — подключилась к разговору глава Морской Пены, русалка с мелкими белокурыми кудряшками. — Репутация репутацией, но Виола всё равно сильна. И злопамятна. Так что не обольщайтесь. То, что сейчас она залегла на дно, означает лишь то, что она придумывает как вернуться обратно. И заодно — как покарать тех, кто поднял восстание. Мы все под ударом, девочки.

— И что же делать? — уточнила Лилия.

— Ну очевидно же! — ответила Пена. — Надо подготовиться ко встрече. Закатить грандиозное возвращение, встретить с подарками и пообещать, что мы больше так не будем. А затем спокойненько жить по-старому.

— Нет! — рявкнула Река. — Не хочу я жить по-старому! Перемен требуют наши сердца! Причём уже давно требуют! Русалочьему народу нужен свежий взгляд на вещи и на мир, который, если вы не заметили, меняется с поразительной скоростью!

— У того, кто в молодости не был либералом нет сердца, — хмыкнула Пена. — А у того, кто к зрелости не стал консерватором нет мозгов. Напомни-ка, дорогая, сколько тебе лет? Двести? Триста?

— Пошла к чёрту! Нам нужен новый лидер!

— Это ты сейчас на себя намекаешь?

— А может быть и… И… И нет, — Река опустила глазки в пол. — Я боюсь, — однако быстро собралась с духом. — Но есть ведь среди нас кто-то, кто не боится, верно?

В этот момент двери в главный зал бассейна распахнулись, и внутрь вошли русалки из клана Бурлящей Ливнёвки. Все как одна молодые красивые девушки в лёгких платьишках и с распущенными волосами. Сейчас, на суше, об их аномальной природе напоминали разве что радужки нестерпимо-яркого цвета. Однако стоило им нырнуть в и без того переполненный бассейн, как ноги русалок тут же превратились в хвосты.

Главная Ливнёвка же отправилась к лягушатнику.

— Прошу прощения за опоздание, — сказала она. — Пришлось посетить стоматолога, — а затем улыбнулась ровными рядами золотых зубов.

— Какая пошлость, — фыркнула Река.

— Какая красота! — восхитилась Пена, придвигаясь поближе. — Дай адрес врача! Я тоже так хочу!

А вот глава Болотной Лилии оказалась наиболее подозрительной — прикрыла рот ладошкой и предупредила Ливнёвку, чтобы даже не думала воровать её зубы.

— А я и не думала, — девушка устроилась на дне лягушатника. — Итак? Что я пропустила?

Тогда другие главы кланов вкратце пересказали ей о возникшем споре: возвращать Виолу и каяться или же искать нового лидера. Ливнёвка нерешительно похмыкала, и тут голос подала до сих пор молчавшая глава клана Внезапной Лужи.

— Это всё прекрасно, — девушка выдвинулась чуть вперёд. — Но вы вообще в курсе, что в природе существует… русал?

В зале бассейна стало необычайно тихо, и даже вода плескаться перестала.

— Что-что, прости? — переспросила Ливнёвка.

— Русал, — повторила Лужа. — Самец русалки то бишь. Они существуют. На самом деле существуют…

Толпа зашепталась. Русалки охали, ахали, хватались за сердце, но все как одна ждали продолжения. И Лужа дала им его:

— А вот Виола знала! — девушка повысила голос. — Знала про него, нашла, и уже хотела подчинить! В старинных русалочьих легендах, которые никто из вас, конечно же, не читал, есть строки об Изюбранном Русале, который приведёт весь наш народ к светлому будущему!

— Ты врёшь! — крикнул кто-то из толпы, а Пена тем временем спокойно сказала:

— «В легендах», вот именно. Всё это бабушкины сказки.

Но даже она не смогла скрыть возбуждения, затмившего приступ клептомании. У русалок по всему залу горели глаза и подрагивали хвосты. Кто-то нервно жевал собственные волосы, а кто-то уже начался шептаться, выстраивая самые смелые теории.

— Это не сказка! — крикнула Лужа и шлёпнула по воде хвостом. — У меня есть свидетели! Эй! Приведите её!

Дверь открылась вновь, и пара девушек из Внезапной Лужи вывела из раздевалки ещё одну русалку. Выглядела она вроде бы совершенно обычно, но вот глаза… потерянные. Стеклянные. Не понимающие ровным счётом ничего.

— Господин, — озираясь пробормотала русалка. — Господин? Где мой господин? Где моя любовь? Я хочу к господину, — и заново: — Господин? Где мой господин? Где…

— О ком это она? — нахмурившись, спросила Ливнёвка. — Кто такой «господин»?

— Так вот русал и есть господин! — торжественно объявила Лужа. — Он взял её под контроль, понимаете⁈ Теперь она полностью подчинена ему! Не Виоле! Не какой-нибудь там страшной тёмной силе, а ему! Русалу!

Зал снова ахнул. Минут пять царила полнейшая неразбериха, но в конце концов русалкам удалось взять себя в руки. Ну а дальше голосованием глав кланов было решено, что нужно срочно найти русала. Найти и серьёзно с ним поговорить…

* * *

— Делай деньги, делай деньги, делай деньги, прам-пам-пам, — напевал себе под нос Петрович, швыряя в синьору Женевру монетки. Жена ни в коем случае не обижалась. Совсем даже наоборот! Она тоже пребывала в расчудесном расположении духа, а потому поддержала эту весёлую игру. И теперь энергично крутила пятой точкой перед мужем, схватившись за край раковины. — У кого красивая попа⁈

— У меня красивая попа!

— Кто за бабки готов на всё, что угодно⁈

— Я! Совершенно незнакомый мне синьор, это я готова на всё что угодно!

— Охренеть, — прокомментировал Индзаги и потёр глаза.

— Джанни, ты чего застыл? У тебя работы нет? Вот женишься, посмотрим на вас!

— Простите, шеф…

Парень вернулся к работе, а я продолжил думать над тем, что НАСТОЛЬКО удачного утра в Венеции у меня ещё не было. Ведь началось оно с денег, да притом с немалых. Те самые синьоры в смокингах, которые на всю улицу разорялись о том, что никогда не купят рыба по пятикратной цене, купили её, — барабанная дробь! — по шестикратной цене. Инфляция была неумолима.

А деньги — это здорово. Круто, классно и вообще ништяк. Люблю деньги! Однако… тратить их пока некогда. Отвлекаться нельзя, поскольку выборы префекта Дорсодуро уже завтра и нужно продолжать подготовку. И кстати:

— Артуро, там тебя зовут! — заглянув на кухню сказала Джулия.

— Кто?

— Карабинеры.

— Отлично!

Синьоров карабинеров я поджидал с самого утра. Когда я вышел в зал, два усатых мужчина, одетых в форму, уже затаскивали внутрь здоровенную деревянную коробку. Опечатанную со всех сторон, и с кучей пугающих несведущего человека предупреждений.

— Урны для голосования, — сказал один из карабинеров. — Куда ставить?

— Во-о-о-он в тот угол, — указал я.

Мужчины поволокли коробку, а я меж тем жестом попросил Конана сделать синьорам кофейку. Настроение играло. Настроением хотелось делиться.

— Благодарю, — сказал один из синьоров, присаживаясь за стол и вытирая пот со лба. — Завтра с утра принесём бюллетени.

— Отлично.

— Синьор Маринари, вынужден уточнить. У вас ТОЧНО всё готово к выборам?

— Абсолютно точно, — отмахнулся я. — Уже жду не дождусь завтрашнего дня. Такое событие! Историю вершим!

— Это да, — согласился карабинер и отхлебнул кофе. — А что у вас насчёт охраны мероприятия? Все необходимые меры соблюдены?

— Можете не сомневаться, — ответил я.

А вот сам что-то как-то вдруг засомневался. Поэтому оставил синьоров отдыхать после переноски урны, а сам вернулся на кухню и набрал сестре. Решил, так сказать, припахать Анну Эдуардовну на усиление.

— Слушаю, — голос у сестры был сонный и растерянный, как будто бы она только что проснулась.

— Ань, привет. Вокруг да около ходить не буду, завтра ты нужна мне в «Марине».

— Зачем?

— Охранять урны.

— Какие ещё урны?

— Выборные, — ответил я, а после не упустил случая пожурить сестрицу: — Ты что, вообще не в курсе? Не знаешь, что в городе творится? Завтра выборы префекта Дорсодуро, и в «Марине» будет разбит участок.

— Ну… допустим, — сказала Аня, а после протяжно так зевнула. — Допустим, я приду. А баржу в таком случае кто охранять будет?

— Э-э-э, — не понял я. — А зачем её охранять?

— Ты что, вообще не в курсе? — начала дразниться Аня. — Не знаешь, что в городе творится?

— Смешно.

— Ага, — хмыкнула сестра. — Очень смешно. Мы вообще-то целую ночь осаду держали, чтобы у нас с баржи не своровали… эти… кубы перегонные и прочий инвентарь.

— Всё равно ничего не понял, — честно признался я. — Какую ещё осаду? Кто на вас нападал-то?

— Русалки!

— А-а-а-аа… русалки. Ну и что, отбились?

— А ты как думаешь? Отбились, конечно!

— Ну и молодцы, — кивнул я. — Однако это не отменяет тот факт, что завтра ты нужна мне в ресторане.

— Нужна в ресторане, — опять дразнится. — А ничего, что сегодня ночью нам снова в бой? Я вообще-то спать хочу, Артур! Хоть иногда! Нормально спать, на кровати, с подушкой и одеялом! А не стоя, как лошадь, на палубе!

— Как лошадь на палубе, — задумчиво повторил я. — Поэтично. Но проблему я всё равно не вижу. Поспи сейчас. Делов-то?

Ох уж эти ассасины. Честно говоря, у меня таких проблем не возникало никогда, потому что я уже давным-давно привык к круглосуточным запарам. В трубке какое-то время была тишина, а затем сестра произнесла:

— Ты изверг, — чуть подумала и добавила: — Но ладно. Завтра буду. Ты мне лучше скажи, что делать с Артёмом?

— А что с ним?

— Долго он у нас в подвале будет чалиться?

— Не знаю, — я очень чётко представил себе, как брат сидит в тёмном сыром углу и лепит шахматные фигурки из хлебного мякиша. — Но сейчас нам точно не до него. Пускай посидит там и подумает над свои отвратительным поведением. Еда-вода есть?

— Есть.

— Ну и всё, значит.

Сестра снова зевнула, а затем сказала, что согласно. На том наш разговор подошёл к концу, я повесил трубку и осмотрелся вокруг себя. Петрович и Джанни прекрасно справлялись на кухне без меня, а вот русалочий вопрос без меня, как мне кажется, никто не решит.

Поэтому я собрался в гости к Матео. Ну а тем более, что парень сам настаивал на «серьёзном разговоре».

— Отойду, — сказал я су-шефу и строго наказал: — Не это самое мне тут! Ясно⁈

— Предельно ясно, шеф.

И как же здорово, когда всем всё ясно! Перекинув китель на обычную штатскую футболку, я вышел из ресторана. Венеция нынче была прекрасна. Солнце заливало каналы золотом, гондолы скользили по воде, и потные туристы на скорость щёлкали фотоаппаратами. Красота!

Вдоль по знакомым улочкам, я вышел к набережной, а затем сразу же в хижине рыбака.

— Матео⁈ — крикнул я, уже совершенно по-хозяйски зашедши внутрь.

— Я тут! — ответили мне сверху. — Поднимайся!

Сказано — сделано. По старой скрипучей лестнице я взлетел в кабинет Матео и прямо на пороге… застыл. Ссутулившись и, что называется, повесив нос, рыбак сидел в старом кожаном кресле и смотрел на аквариум. Аквариум был пуст.

— Шо⁈ — вырвалось у меня. — Опять⁈

— Ты о чём? — задумчиво спросил Матео, не отрывая взгляда от стекла.

— Опять Жанлука пропал⁈ Как же вы задолбали уже по очереди…

— Нет-нет-нет, — Матео встрепенулся, растёр лицо ладонями, явно что прогоняя тяжкие мысли, и тут наконец-то обернулся ко мне. — Жанлука отошёл по делам. У него по пятницам днём бачата, в группе занимается.

— Понял, — соврал я.

— Ты присаживайся, Артуро, присаживайся.

— Благодарю. Так… может, наконец-то прояснишь мне насчёт всей этой ситуации с русалками? Почему они тебя похитили? Почему хотели подчинить? И что вообще происходит?

Матео молчал, глядя на меня тяжёлым взглядом, затем вздохнул и спросил:

— Ты умеешь хранить секреты, Артуро Маринари?

А я в ответ чуть было не заржал.

— После всего того, что было, мы с тобой повязаны дальше некуда. Так что давай уже, рассказывай.

— Ну хорошо…

Матео встал, подошёл к старому комоду в углу, открыл верхний ящик и достал фотографию в рамочке. Старинную, пожелтевшую, с облупленными краями.

— Смотри, — рыбак протянул её мне.

А на фотографии был мужчина. Не могу сказать, что я большой любитель мужской красоты, но конкретно этого синьора можно смело назвать «племенными жеребцом». Каноничный итальянский красавчик из эпохи, когда никто в мире не знал, что такое «метросексуал». Крепкие руки, широченная грудь, чёрные волнистые волосы, пронзительный взгляд, лёгкая небритость и озорная улыбка.

— Дед мой, — пояснил Матео и снова присел на кресло.

— Хорош, — признал я.

— Ага.

Ещё раз вздохнул и начал рассказывать по существу. И что же выходило со слов Матео? Да то, что его бабушка, оказывается, была русалкой. Согрешила с дедом, поскольку дед — дед, и все его преимущества я уже успел оценить. Так вот! Бабушка Матео сперва хотела заманить и сожрать дедушку, а потом возьми да влюбись.

— Потому у меня и фигура такая, Артуро, — Матео оглядел самого себя. — Ну… будем честны, да? Это я в бабку пошёл. Генетика. У русалок же вообще ножек нет, а у меня просто коротенькие получились.

— Ага.

— Ну и вот! Тёмная русалка решила меня подчинить, а для чего подчинить — понятия не имею. Но понятное дело, что родня моя с этим как-то связана.

— Понятно, — вздохнул я. — Слушай… а вот твой отец?

— Что, мой отец?

— Он из икры вылупился или… ай, ладно, забудь! Извини! Давай лучше придумаем, что теперь с русалками делать.

— А что с ними делать?

— Как это «что»? Ты не в курсе? Они же воруют всё подряд по всему городу!

— У меня не воруют, — пожал плечами Матео.

— Совсем? — удивился я.

— Совсем.

— То есть… ты можешь прямо сейчас на рыбалку выйти?

— Могу, — кивнул рыбак. — Но… не хочу.

— Это почему же?

Тут Матео оглянулся так, будто боялся, что нас подслушивают, и перешёл на шёпот:

— Меня там домогаться будут.

— Кто⁈

— Ну не кракен же! — покраснел рыбак, явно вспоминая кадры японской анимации. — Русалки! Они меня домогаются, понимаешь⁈ Такое предлагают, ты бы знал!

— Ага, — кивнул я, хорошенечко подумал и попросил Матео никуда не уходить. Впрочем, из своего собственного дома? Ай, ладно! Бегом я выскочил на улицу, доскакал до причала и своим особым зрением просканировал пространство вокруг.

Что и требовалось доказать — аж целых шесть русалок прямо сейчас затаились на глубине. И судя по эмоциональному фону, — страх, нервозность, нерешительность, надежда, — что-то такое интересное задумали.

— Так, — сказал я сам себе. — Понятно…

Вернулся в хижину и попросил Матео быть взрослым. Выйти наконец-то и поговорить с русалками по-человечески. Узнать, что они хотят, а потом объяснить несмышлёным, что нельзя воровать в таких вот промышленных масштабах.

— А ещё знаешь, что⁈ Пригласи их в «Марину»! Скажи, чтобы заходили в любое время дня и ночи, а я их чем-нибудь вкусным накормлю. Если по вкусовым предпочтениям они хоть чуточку похожи на сирен, наверняка оценят красное мясо с гарниром из кукурузки-гриль.

— С русалками? — хмыкнул Матео. — По-человечески?

— Ой, давай не будем, а? Ты ведь понял, что я имею ввиду. И вообще! По-человечески, или не по-человечески, вы же с ними родня практически. По крови.

— Ну… ладно, — вздохнул рыбак. — Я подумаю.

— Думай быстрее, пожалуйста. В Венеции вот-вот рыбный армагеддон наступит. Рынки пустые, а люди голодные…

Что ж. Всё что мог я сделал. А что сделать не мог — не сделал. Поэтому я оставил Матео принимать решение, а сам снова спустился вниз и двинулся к ресторану, продолжать готовиться к выборам. И зашёл в «Марину» ровно в тот момент, когда синьор Леонардо уже заканчивал реставрацию Пиноккио. По всей видимости, мы с ним чуть ли не в дверях разминулись, когда я уходил к рыбаку.

— Синьор Маринари! — радостно воскликнул старичок, а потом резко переменился в лице. — Что за сволочь сделала это с моим сыночком?

— Не знаю, — честно ответил я. — Клянусь, даже близко не могу предположить.

— Что ж, — Леонардо вручил мне чистенького розовенького космодесантника. — Тогда я сам выясню…

Причём плотник сказал это таким тоном, что я сразу же ему поверил. Выяснит. Найдёт. Накажет. Мало в мире людей более целеустремлённых, чем родитель, решивший отомстить за своё чадушко. И что-то я как будто бы не завидую обидчикам Пиноккио.

— Честь имею, синьор Маринари, — старичок поклонился и вышел вон.

Я же усадил куклу обратно на своё место, мысленно пробежался по незакрытым делам и решил первым делом уладить вопрос с выпечкой.

— Алло! Синьора Паола, как дела? Как настроение?

— Всё просто чудесно, Артуро!

— Я чего звоню, на самом-то деле? Вы же наверняка в курсе, что завтра «Марина» на денёк превратится в предвыборный участок?

— Конечно в курсе! Артуро, ты же понимаешь, что это большая честь? И большая ответственность заодно! Скажи, я могу как-то тебе помочь?

Я же ответил, что мне действительно потребуется помощь с полуфабрикатами и выпечкой. Весь город завтра соберётся в «Марине», так что «Между Булок» можно безболезненно закрыть — ничего страшного. Зато синьоры и синьорины избиратели раскушают всю вкусовую палитру блюд. Не знаю, есть ли в Досродуро человек, который до сих пор не заходил ко мне или к синьоре Паоле, но даже если есть — завтра этот краснокнижный зверь перестанет существовать.

— Ни слова больше! — на полуслове перебила меня старушка. — Я всё поняла! Не беспокойся, Артуро, сделаю всё в лучшем виде. А помимо выпечки приведу в «Марину» Фатиму. Детишки её просто обожают. Вот пускай и сюськаются с ней, пока взрослые заняты взрослыми делами.

— Отличная идея, синьора Паола, — обрадовался я такой инициативе. — Обязательно приводите козу на праздник. Потому что… какой праздник без козы, верно?

Далее мы с бабушкой Джулии обменялись парочкой любезностей, и стоило мне положить трубку, как в ресторан ворвался Рафаэле. Взъерошенный, раскрасневшийся по жаре, и с совершенно сумасшедшим взглядом.

— Синьор Маринари! — мужчина пожал мне руку. — Не переживайте, я уже всем всё объяснил. Завтра подтянем в «Марину» всех свободных барменов, обслуживание будет на высшем уровне.

— Не сомневаюсь.

— Ага, — Раф заглянул мне за плечо. — А где синьорина Анна? Она разве ещё не вернулась с баржи?

— Нет, не вернулась.

— Что ж… тогда сам к ней поплыву! У меня есть идеи насчёт новой линейки сангрий для понтонов, хочу обсудить.

— Так ты это… со мной обсуди.

— Э-э-э-э, — протянул Рафаэле. Похлопал глазами, судорожно пытаясь придумать что ответить. Не придумал и решил разыграть агрессивную форму глухоты. — До завтра, синьор Маринари! — крикнул он, развернулся и выбежал из «Марины».

Что ж… теперь мой путь лежал на кухню. Индзаги зашивался над палкой мортаделлы, кое-как прогоняя это мясное бревно через слайсер, Петрович формовал тесто на шарики для пиццы, и помощь ребятам явно не помешала бы. Пассеровка. Когда не знаешь, что делать — делай пассеровку.

Взяв у синьоры Женевры ведёрко чищенного лука, я встал за рабочее место и взялся за фигурную резьбу полукольцами. Одну луковичку разобрал, вторую разобрал, третью, четвёртую, пятую, а потом…

— Ать!

В самый последний момент вырвал руку из-под ножа. Именно «руку». Учитывая технику правильной постановки пальцев при скоростной резьбе, повар с моим опытом чисто физически не может их порезать. А вот шибануть со всей дури острым лезвием по костяшкам кулака — может. Но! Для этого надо промахнуться настолько сильно, что… я даже не знаю! Как если бы у тебя отказала рука!

— Твою жешь…

Глянув на правую руку, в которой до сих пор был нож, я заметил как по ней снова расползается чёрная шевелящаяся татуировка.

— Никак вы не научитесь, да? — вздохнул я. А затем не мудрствуя лукаво подошёл к раскалённому фритюру и сунул непослушную руку прямо в ванночку.

— ШЕФ!!! — заорал Индзаги, выронив из рук драгоценную мортаделлу. Которую, к слову, в могучем вратарском прыжке поймал Петрович. Правило пяти секунд — оно ведь для студентов. А у нас тут серьёзное производство вообще-то. — Что вы делаете⁈

— Не бери в голову, — попросил я.

— Ага, — кивнул Петрович, поднимаясь на ноги. — Не обращай внимание, Джанни. Шеф у нас со странностями немножко…