Глава 23

Ситуация, конечно. Я посмотрел на практически пустую урну с бюллетенями, на веселящихся людей, на танцующую за порогом толпу, а затем на русалку. Пробормотал что-то вроде:

— Ну у меня же выборы, — однако первое слово уже было сказано. И назад, как говорится, не воротишь. — Ладно…

Выйдя на середину зала, я поднял руку и нарочито громко прокашлялся.

— Минуточку внимания! — крикнул я. — Синьоры и синьорины, мне нужно будет отойти буквально на часик! Возникли неотложные дела! Будьте молодцами, пейте вино, ешьте закуски и продолжайте веселиться! Это важно!

Реакция последовала незамедлительно.

— Но как же так⁈ — выпучил глаза синьор в клетчатом, который на одних лишь креветках с утра успел набрать несколько килограмм веса. Выпучил, значит, крикнул, и запустил цепную реакцию.

— Синьор Маринари, да разве так можно⁈

— Выборы же!

— Нам нужно ваше внимание! Вы же хозяин!

— Тише-тише-тише! — попросил я. — Прошу понять! Друг попал в серьёзные неприятности, и мне срочно нужно ему помочь!

— Ни слова больше! — откликнулась толпа, а клетчатый удовлетворённо кивнул и вернулся к скоростной едьбе. — Идите, синьор Маринари, и ни о чём не переживайте!

— Благодарю!

— Что-то случилось? — появилась у меня за спиной Аня. Как и обещала, сестрица с самого утра явилась в «Марину» в качестве охраны. Тенью шастала по толпе, выискивая нежелательных элементов, смутьянов с протестными настроениями и криминалитет. Однако ни первых, ни вторых, ни третьих до сих пор на этом празднике не объявилось. Хорошо? Конечно же хорошо. Но расслабляться не стоит.

— Всё нормально, — ответил я Ане. — У Матео проблемы.

— А Матео — это кто?

— Потом познакомлю, — пообещал я, а после вышел из зала ресторана.

Протолкался через толпу, и бодрой рысцой направился прямиком в полицейский участок Дорсодуро. Располагался он не сказать, чтобы близко — кварталах в десяти от «Марины», считай что на другом конце района. Однако знаючи где срезать и где обойти, путь занял у меня минут пятнадцать.

В двери участка я влетел, аки ураган и чуть было не сшиб с ног дежурного. Что, наверное, можно было бы классифицировать как нападение на сотрудника при исполнении, если бы у сотрудника было время на подумать и классифицировать.

— Где начальник? — с порога начал я. — Мне нужен начальник. Срочно.

— По какому вопросу? — спросил молодой парнишка с трепетными усишками, чем-то неуловимо похожими на парашютики одувана. Несуразный весь какой-то, зажатый, зато в форме.

— По вопросу ошибочного задержания моего друга и… о!

Интересно девки пляшут. Холл полицейского участка оказался не смесью приёмной и зоны ожидания, а самой что ни на есть рабочей зоной. И в самом дальнем углу этого помещения, за допросным столом прямо сейчас сидел Матео. «Допросным» стол я назвал неспроста, потому что прямо в столешницу было вмонтировано здоровенное железное кольцо, через которое проходили наручники. Ну и лампа ещё была, да. Направленное рыбаку прямо в лицо и яркая, с явным перебором люменов.

Напротив Матео тем временем сидел лысый полицейский — практически полная противоположность дежурному. В летах, что называется, крепкий, уверенный в себе, с холодным волчьим взглядом и роскошными холёными усищами. Короче говоря, сразу видно — следак.

— Каким-таким образом, — он побарабанил пальцами по столу, — вы сумели за одну ночь обворовать семьдесят одну лодку, синьор Матео? Вы действовали в сговоре с кем-то ещё?

— Я ничего не воровал, — процедил Матео, прищуриваясь от лампы. — Говорил ведь уже.

— Семьдесят одна лодка, — следователь пропустил его слова мимо ушей. — Каково, а? Даже если бы вы задерживались у каждой на десять минут, вам потребовалась бы почти половина суток. Пять минут? Шесть часов. Но человек не способен двигаться так быстро. Ещё и с корабельным якорем на руках.

— Я ещё раз повторяю…

— Сдайте своих подельников, синьор Матео, и я обязательно занесу в протокол тот факт, что вы помогали следствию.

— У меня нет подельников!

— Сотрудничать с полицией не стыдно, — следак вздохнул. — Эх. Никогда бы не подумал, что такой респектабельный синьор мог всерьёз увлечься преступной романтикой, — а потом вдруг резко ударил кулаком по столу, вскочил и заорал: — Как ты украл якорь, Матео⁈

— Я ничего не крал! Я не знаю откуда всё это взялось! Мне подкинули!

— Подкинули⁈ Якорь⁈ — уточнил следователь, а потом вынес вердикт: — Якоря не подкидывают!

Интересно оно, конечно. Всё на виду. Не то, чтобы я был специалистом по допросам, но всегда представлял, что они должны проходить в тёмном сыром подвале с хорошей звукоизоляцией. Во всяком случае Аня как-то раз утверждала, что это хороший тон.

Тут же бал правила гласность. Заходи кто хочешь, смотри что хочешь. Зато при таком раскладе можно быть уверенным в том, что Матео не подставят и не настучат по голове, чтобы тот взял вину на себя. Полицейский произвол исключён, короче говоря.

— Я ничего не крал! Я вообще не знаю, что это за баркас! Проснулся утром, вышел на улицу, смотрю — стоит! Я подумал, что это подарок!

— Подарок⁈ Триста кило чугуна в подарок⁈ Что за друзья у вас, что дарят такие подарки⁈

— Нормальные друзья! Прекратите на меня давить!

Матео сжал кулаки и злобно оскалился.

— Психуешь? — хмыкнул следователь. — Ну психуй дальше, тебе это никак не поможет. Факты говорят сами за себя. Краденое имущество нашли у тебя, семьдесят одно заявление о краже лежит на столе, а ты главный и единственный подозреваемый. Не усугубляй, синьор Матео, не надо…

Так, ладно. Представление интересное, но наблюдать за ним дальше бессмысленно. Никто не сдаст назад — ни Матео, который ни в чём не виноват, ни следователь, который вполне справедливо рассчитывает на премию за оптовое раскрытие краж. Он так-то не злодей, и доказательства очевидные. Просто мой друг рыбак попал не в то время и не в то место, так бывает. Мне же пора действовать.

— Прошу прощения, — прошёл я мимо дежурного к стойке регистрации.

Секретарша, — миловидная синьорина в полицейской форме с тугим пучком волос и очками, — подняла на меня глаза.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — Я хочу записаться на аудиенцию к начальнику полиции.

— По какому вопросу?

— По личному.

Внутри себя я уже готовился к прениям. К сопротивлению готовился я, к остросюжетному конфликту с бездушной бюрократической машиной… к героической борьбе с прогнившей системой! Ну а по факту:

— Ладно, — кивнула девушка. — Ваш паспорт, пожалуйста.

И всё. Секретарша взяла мои документы, поклацала по клавиатуре, а после распечатала мне талончик.

— Прошу, — сказала она. — Синьор Морозини свободен, можете пройти к нему прямо сейчас.

— Что? — уточнил я. — И даже без очереди?

— Какая ещё очередь? — отмахнулась девушка. — Весь район ушёл на выборы.

— Ах да… Точно-точно, что-то такое слышал, — сказал я и пока не всплыли какие-нибудь чудаковатые подробности, спросил где именно находится кабинет начальника, и направился на приём.

«Джорджо Морозини» — прочитал я табличку на двери. Постучался, зашёл, и сразу же столкнулся взглядом с добрыми умными глазами, как… как у орангутана. Да и в целом, именно на орангутана Морозини и был похож. Косматый, рыжий, здоровенный. Вот только какой-то несчастный — когда я зашёл, начальник полиции как раз жевал огурец, а прямо перед ним стоял ланчбокс с брокколи, яблоком и половинкой отварного яичка. Худеет, бедолага.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

— Здравствуйте, — ответил мне Морозини и положил огурец обратно в бокс.

Стоим. Смотрим друг на дружку. Молчим. Думаем. Зарядить ему брокколи чувством насыщения, что ли?

— Чем обязан? — наконец начал диалог Морозини.

А я вокруг да около ходить не собирался, и сразу же выпалил:

— Я пришёл за Матео, — тут же подумал о том, что до сих пор не знаю его фамилию, и добавил: — За тем, кого обвинили в краже якоря.

— Понял, — кивнул Морозини. — Вы адвокат? Тогда давайте решать. Согласно процедуре, могу предоставить вам на ознакомление все заявления потерпевших, протоколы досмотра и прочее-прочее-прочее…

— Погодите, — ответил я. — Не надо, я не адвокат. Я его постоянный покупатель.

— Покупатель? — Морозини замер и подозрительно призурился. — Покупатель краденного, что ли? И что же вы, пришли сдаваться? Смело, молодой человек, очень смело.

— Да нет же. Подождите. Я повар из…

Дальше я вкратце объяснил Морозини про ресторан и про то, что Матео является его главным поставщиком рыбы и морепродуктов. Наконец-таки сел напротив начальника, и начал заново с учётом озвученной экспозиции.

— Матео ничего не крал, — сказал я. — Синьор Морозини, давайте рассуждать здраво? Ну какой ещё якорь? Триста килограмм! Матео, конечно, мужик сильный, но не настолько. Не мог он утащить якорь, и тут явно что-то другое случилось. Возможно, его решили подставить. Или сама Венеция решила подшутить!

Последнюю фразу я не «сказал», а вот именно что «ляпнул». Не подумавши толком. Поэтому замолчал, замер и прислушался к ощущениям. Что ж. Раз меня после этих слов не шибанула молния, значит Венеция не против такой вот линии защиты, и можно продолжать.

— Может, это аномалия? — продолжал я. — Баркас ведь поутру нашли? По утру. Значит кражи когда были? Ночью! Мне кажется, что это вполне себе логичный довод в оправдание синьора Матео.

— Логичный, — кивнул Морозини, грустно поглядывая на огурец. — И очень даже убедительный. Но так дела не делаются, синьор Маринари. У нас есть протокол, которому нужно придерживаться. Есть состав преступления, есть подозреваемый, есть улики. Я не могу просто так взять и отпустить человека, вы понимаете?

— А если я поручусь за него?

— Простите?

— Я, Артуро Маринари, ресторатор из Дорсодуро. Предприниматель. Налоги плачу, лицензии в порядке, судимостей нет.

— Хм…

Морозини задумался. А у меня, признаться честно, начали заканчиваться аргументы.

— Я уже не знаю, что сказать, синьор Морозини. Ну отпустите вы человека-то, пожалуйста. За что вы его держите? Воровство якоря? Вам самому не смешно?

И в этот самый момент я чётко представил себе что будет, если я уйду ни с чем. А именно — штурм полицейского участка обезумевшими русалками. Никому ненужная кровь, и никому ненужные жертвы по причине, которой… вообще нет! Причём плохо будет всем. И полицейским, и русалкам, и Матео, и самой Венеции.

— Синьор Морозини, — я посмотрел мужчине прямо в глаза. — Я всё понимаю. Протокол, порядок, уставы, отчётности. Но я вам клянусь своим именем и своей репутацией, что Матео не делал ничего плохого.

Морозини внезапно оживился.

— Вы уверены?

— Уверен.

— Ага, — кивнул он. — Тогда давайте ещё раз. Вы, Артуро Маринари, ставите на кон своё имя? При этом предметом спора является невиновность синьора Матео, и вы хотите, чтобы мы его отпустили под вашу ответственность?

— Всё именно так, — сказал я.

А полицейский подумал-подумал, и сказал:

— Хорошо.

Следом тут же нажал на кнопку селектора у себя на столе, и передал секретарше чтобы рыбака немедленно отпустили.

— А-а-а-а… а что? — вырвалось у меня. — Так можно было?

Итого: уже через пятнадцать минут мы вместе со свободным Матео шли обратно. Он в свою хижину, а я в «Марину», продолжать выборы.

— Артуро, ты очень мне помог, — в который раз поблагодарил меня Матео. — Спасибо за помощь и за то, что веришь в меня.

— Так я толком ничего и не сделал, — пожал я плечами.

— Как это не сделал⁈ Ты поставил на кон своё имя! Это очень серьёзно, Артуро! В Венеции имя — это всё. Считай, что ты рискнул своим будущим и будущим ресторана. Так даже самые лучшие друзья не поступают.

Наверняка был какой-то нюанс, о котором меня не предупредили. Однако! Плевать мне на все эти нюансы, потому что я не ДУМАЮ что Матео не виноват. Я это ЗНАЮ. Из первых, так сказать, русалочьих уст. Так что всё должно быть хорошо.

— Иди домой и выспись, — сказал я Матео на развилке. — А завтра поговорим о твоих русалках.

Дальше — страньше. В «Марину» я вернулся через переулок и чёрный ход, а как только вышел в зал, сразу же нарвался на аплодисменты. Хлопали все. Те, кто сидел — встали. Те, кто стоял — приподнялись на цыпках. В этих бурных овациях участвовали все — и гости, и музыканты, и даже мой собственный персонал.

— Да-да! — сказал я. — Я вернулся! Спасибо, что не разгромили ресторан!

На это аплодисменты усилились, а я… не то, чтобы застеснялся, скорее не понимал, что происходит. И потому первым делом решил проверить урну. Подошёл к ней, глянул, и понял что бюллетеней нисколечко не прибавилось. Тем временем позади люди продолжали свистеть, улюлюкать и в кровь разбивать ладоши.

— Джулия? — шёпотом спросил я у кареглазки. — А чего они хлопают?

— Рады тебя видеть, — пожала плечами девушка. — Плюс ты помог Матео.

— В каком смысле «помог Матео»? Это же минут пятнадцать назад произошло, откуда они вообще знают?

— Артуро, поверь мне. Об этом знают уже все. Венеция — город небольшой…

— Ничего себе небольшой.

— Люди впечатлены, — улыбнулась Джулия. — Ты рискнул своим именем, чтобы спасти друга. В Венеции это ценят.

В этот момент дверь открылась, и в «Марину» вошла синьора Паола. В руках у старушки был огромный поднос пирожков — румяных и пышущих жаром.

— Угощайтесь!

Один из гостей — огромный суровый мужик, который всё это время просидел в углу в компании четырёх телохранителей, подскочил с места и кинулся к пирожкам. Схватил самый верхний, укусил, а потом… заплакал.

— Мамма миа…

И следом начал прогонять спич о том, что когда он совсем ещё мелким бегал по венецианским улочкам, иногда соседская старушка угощала всю окрестную малышню пирожками. И пирожки синьоры Паолы точь-в-точь такие же, а потому сдержать слёзы ностальгии не получается. Телохранители взяли синьору Паолу в кольцо, а мужчина плакал и обнимал её, обнимал и плакал. После к подносу осторожно, чтобы случайно не спровоцировать телохранителей на грубость, к подносу начали подходить другие гости. И вскоре овации в мою честь сменились овациями в честь Паолы и её пирожков.

— Синьора Бачокки, вы чудо!

Короче говоря, гости продолжали делать всё что угодно, лишь бы не голосовать. И так продолжалось до самого вечера, вплоть до первого удара колокола Сан-Марко. В ту же секунду веселье стихло, и люди не сговариваясь выстроились в очередь к урне. Послушно подходили, брали бюллетени, быстренько черкали на них имя кандидата и бросали внутрь. Быстро, организовано, без лишней суеты. И кто бы мог подумать, что на всё про всё им понадобится пятнадцать минут⁈

И вот так, с шутками и прибаутками, голосование за нового префекта района Дорсодуро подошло к концу. Люди ушли, ресторан закрылся, и наступило время для подсчёта голосов.

А я, признаться честно, вымотался дальше некуда. Не спал со вчерашнего утра, готовил всю ночь, отдавал весь день, мотался в полицейский участок и обратно, но всё это… мелочи.

Тем временем кареглазка с Конаном были бодры и веселы, и уже вскрыли урну.

— Слушайте, — вздохнул я. — А я вам точно нужен? Или вы без меня справитесь?

— Иди отдыхай, — улыбнулась Джулия.

А дважды повторять мне не пришлось. Я поцеловал кареглазку за то, что она избавила меня от этой нудной скучной работы, и отправился спать. Провалился моментально, без сновидений и до самого утра. Проснулся. Улыбнулся. Вышел в зал и увидел, что Джулия всё ещё не ложилась.

Девушка всю ночь обрабатывала бюллетени, записывая результаты на отдельный листочек, и выглядела явно что замученной. Совесть взыграла. В подумал о том, что поступил, мягко говоря, не по-джентельменски. Но в свою защиту хочется сказать: если бы я знал, что работы так много, то обязательно остался бы помочь!

— Утро доброе, — я подошёл и снова поцеловал Джулию в щёку. — Спасибо тебе большое.

— Не за что, — устало улыбнулась кареглазка, переложила последний бюллетень с места на место, проставила галочкой последний голос и зевнула. — Артуро, я сегодня на смену не выйду. Можно мне взять выходной, синьор префект?

— Конечно-конечно, — сказал я, даже не думая возражать. Затем было дело уже собрался идти на кухню, проверить как дела у Петровича, но тут вдруг застыл на месте. — Погоди… как ты меня только что назвала?