Глава 7

Окрылённый и правильным образом замотивированный Джанни скакал по кухне, как высокогорная козочка. Ну… вместо копыт у него были щипцы и половники, вместо рожек колпак, а вот во всём остальном — прямо-таки один в один. Обеденную запару я и раньше отбивал легко и играючи, а в компании с су-шефом готовить было одно удовольствие.

Блюда буквально отскакивали. Супы, пасты, пицца, ризотто — сегодня время отдачи сократилось до минимального. И что характерно! Зал ведь тоже был усилен, и официанты работали в восемь рук.

Гости улыбались, нахваливали нас и оставляли щедрые… реально щедрые чаевые, которых как правило не дождёшься от людей, которые пришли именно на обед. Индзаги работал без единой ошибки — видимо, мой чай с сюрпризом реально подействовал.

В итоге, когда посадка рассосалась, я отправил парня на перекур, а сам вспомнил о недавнем инциденте между ним и братьями-близнецами. Решил, что совсем без моего внимания оставлять её нельзя и воспользовавшись перерывом вышел в зал.

— Синьоры! — крикнул я, привлекая внимание. — Прошу всех на минуточку собраться возле барной стойки.

Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый побросали тряпки и заинтересованно подошли ко мне. А начать я решил издалека.

— Ну что? — спросил я. — Как дела в зале?

— Всё хорошо, шеф, — ответил за всех Билли. — Справляемся. Вы же видите.

— А настроение как?

— Тоже отлично.

Ну да, ну да. Кого другого обмани. Мой дар считывания эмоций недвусмысленно показывал, что ребята переживают не самые приятные чувства. Обиду, зависть и эдакое ущемлённое сиротство. То, что происходит в ресторане, на их взгляд было несправедливо.

— Я тут что подумал? — сказал я. — Вы же техникум свой закончили? Закончили. Как официанты показали себя на отлично, безо всяких нареканий. И поэтому я хочу предложить вам попробовать приступить к готовке. Как вам такое предложение?

Близнецы переглянулись.

— Синьор Маринари, вы… вы сейчас серьёзно?

— Ага.

— Правда⁈ Нам можно работать на кухне⁈

— Именно, — кивнул я. — Но! С одним условием, само собой. Сперва мы с вами чуть посоревнуемся. И если вы меня победите, то я и впрямь разрешу одному из вас заменить Индзаги, который вам так сильно не по душе.

Братья замерли. Переглянулись снова. И видно было, что с одной стороны они сейчас испытывают неловкость из-за того, что их пристыдили. С другой же, они искренне радовались тому, что им ни с того ни с сего перепал шанс проявить себя.

— Будем готовить блюдо.

— Какое, синьор Маринари?

— Биголи ин сальса, — улыбнулся я. — Паста бедняков.

А близнецы тем временем тоже разулыбались, как не в себя. Поняли, что им дали фору.

— Но это же не совсем честно, — сказал за всех Вилли. — При всём уважении, синьор Маринари, но это ведь старинное венецианское блюдо, и его чуть ли не в первую очередь учат…

— Давай ты не будешь проводить мне ликбез? — хохотнул я.

— То есть вы понимаете, что у нас будет преимущество?

— Будет-будет, ага, — кивнул я. — Час времени у вас! Вперёд-вперёд-вперёд! Время пошло!

Братья сорвались с места, а я спокойненько двинулся вслед, размышляя — правильно ли я поступил? Точнее… правильную ли загадал загадку? «Биголи ин сальса». Еда гондольеров и дожей. Пожалуй, вряд ли можно придумать что-то ещё более венецианское. Гениальное в своей простоте, легендарное в своей предыстории и вкусное в своей… вкусноте.

Итак! Что это вообще такое?

Сами по себе биголи — это не просто толстые спагетти. Это одна из старейших форм итальянской пасты, которую придумали именно здесь, в Венецианской республике. Правильные биголи слегонца шершавые и «неправильные», из-за чего забирают в себя соус как губка. Причём! В классическом рецепте венецианские биголи замешивались на гречневой муке, которая в те времена была значительно дешевле пшеничной, и это значит…

Да-да-да! Гречневая лапша. Задолго до того, как китайцы популяризировали свою собу и формат вок в принципе.

Но едем дальше! Соус — отдельная песня. Сладость белого лука, солоноватость и умамность анчоусов, и острота чёрного молотого перца, то есть мгновенный удар по всем рецепторам сразу. Изначально «биголи ин сальса» изобрели как блюдо для бедняков, но после цепочки каких-то невероятных совпадений, — всё-таки я повар, а не историк, — блюдо стало символом Дня Вознесения, когда венецианцы отмечали «обручение» своего нового дожа с морем.

Казалось бы… что сложного в описанном выше рецепте из трёх основных составляющих? Да вот же. Я неспроста дал ребятам именно час времени, ведь этого должно хватить чуть ли не впритык.

Тонко нарезанный лук и анчоусы нужно тушить на медленном огне, с умом добавляя по капельке жирного рыбного бульона до тех пор, пока они не растворятся. Никаких сливок, и никакого томата для связки. Соус «биголи ин сальса» сам по себе состоит из рыбы и лука.

— Ах, да! — крикнул я, чем заставил суетящихся по кухне близнецов остановиться. — Забыл один момент…

С тем я достал из кармана чёрную повязку и туго завязал себе глаза. Туго и плотно, прямо вот по-честному, чтобы вообще ничего не видеть. И, кстати, последнее что я видел прежде, чем лишить себя зрения — это четыре раскрытых настежь рта близнецов, и восемь широченных, шокированных от происходящего глаза.

— Да ладно⁈ — выдохнул Билли. — Шеф, что вы делаете?

— Уравниваю шансы…

— Что? — не понял парень. — Э-э-э… нам тоже нужно повязки надеть, так что ли?

— Нет-нет-нет, ребят, вы будете зрячими, — хохотнул я. — Считайте, что это я так просто развлекаюсь.

И понеслась готовка. Руки помнили всё — каждую полку каждого холодильника, расположение продуктов и инвентаря. Я не видел ингредиентов, но чувствовал их — осязанием, обонянием и, если так можно выразиться, шестым поварским чувством. Я слышал, как начинает шипеть бульон, когда его становится катастрофически мало, и как со временем меняется звук, когда соус начинает густеть.

Я готовил. Готовили и братья. Я слышал их возню и периодическое чертыхание на итальянский манер. Кажется, они справлялись, но… слишком много суеты. Слишком много лишних движений. А что самое главное, так это полное отсутствие уверенности в себе.

Таймер затрезвонил по поводу того, что означенный час минул и я снял повязку.

— Ну что? Да будет дегустация? — спросил я и пододвинул братьям тарелку с моей собственной пастой. — Начнём с меня. Пробуйте.

Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый синхронно взяли ложки, извазюкали их в соусе, а затем засунули в рот.

— Замечательно, шеф, — выдохнул Билли, разинув глаза так, будто пытается порвать себе веки.

— Просто потрясающе, — добавил Вилли.

— Мамма миа! — заорал Дилли. — Вкусно-то как! — а Четвёртый вообще не нашёлся что сказать и просто мычал.

— Допустим, — согласился я. — Теперь пробуем ваши.

Близнецы дружно выставили на стол свои тарелки. Я же честно продегустировал все четыре пасты. Причём продегустировал молча, ничего особенно не комментируя. Братья же замерли и ждали вердикт. Который, по моей задумке, им нужно было вынести самим.

— А теперь вы сами попробуйте своё, — сказал я. — И решите, кто из нас победил.

— Да ладно⁈ — воскликнул Билли. — Но это же нечестно!

— Мы не можем судить сами себя! — замотал головой Вилли.

— Всё честно, — отрезал я. — Вы профессионалы или где?

Братья переглянулись. Причём сперва между друг другом, а затем каждый со своей пастой. В итоге пожали плечами и достали новые, чистые ложки. Я же ждал и думал — схитрят или нет? Выберут себя или меня? Что ж… вот и проверим.

Один за другим, братья попробовали собственные блюда, затем грустно посмотрел друг на друга и практически хором сказали:

— Поздравляем с победой, шеф.

— Ах-ха-ха! — хохотнул я. — Ну спасибо. А теперь пробуем вот это…

Развернувшись, я поставил перед братьями ещё три тарелки. Ещё три блюда, которые я успел вслепую приготовить за тот час, пока они сосредоточенно возились с луково-анчоусным соусом. А именно: пряный запечённый перчик с рикоттой, тартар из тунца с цитрусовым гелем и…

— Бутерброд с икрой? — спросил Вилли, на что я улыбнулся и сказал ему пробовать. — М-ммм!!!

Едва сделав укус, парень так сильно выпучил глаза, как будто бы только что узнал о том, что он усыновлён. Ну… единственный из всей четвёрки, ведь без этого уточнения шутейка, пожалуй, будет несмешная. Короче! С идеально круглыми глазами, Вилли начал припрыгивать на месте и пронзительно мычать. А когда прожевал, спросил меня:

— КАК⁈ КАК ВЫ ЭТО СДЕЛАЛИ, ШЕФ⁈

— Каком кверху, — гордо ответил я, и вся четвёрка тут же подхватила:

— Kakom kverhu, mamma mia! Kakom kverhu!

И тут надо бы объяснить, что не так было с тем бутербродом. А точнее даже… что с ним было так. И начну я с того, что это вовсе не бутерброд, а торт. Выполненный в форме ломтика белого хлеба бисквит, вместо масла сливочный крем, а икра сделана из клубничного сока и агар-агара. Почти молекулярка, только без грамма химии.

— Пробуйте-пробуйте!

— Ай-ай-ай! — кричали дорвавшиеся до вкусностей близнецы. — Ну почему оно такое нежное⁈ Как это вообще возможно⁈

— Вкусно?

— До невозможности, шеф!

— Отлично, — кивнул я. — А теперь я задам вопрос. Как вы думаете, ребята, у меня хватает опыта, чтобы самому назначать су-шефа на свою кухню?

Братья замерли и виновато опустили глаза в пол.

— И это я ещё молчу о том, что я владелец этого заведения.

И тишина. И только однолицые с ложками вдоль столов стоят.

— Шеф, — наконец выдавил из себя Билли. — Мы просим прощения. Мы были недальновидны, и…

— Если честно, мы просто развлекались, — закончил за него Вилли. — Просто наше развлечение зашло слишком далеко. Просто синьор Индзаги оказался слишком мнительным и принял ту дуэль. Вот. И мы… И он…

— Простите, шеф! — крикнул Четвёртый. — Простите нас, дураков грешных!

— Принято, — кивнул я. — На этом вопрос закрыт?

— Да, шеф!

— Тогда никаких больше претензий к моему су-шефу не по делу. И уж тем более никаких дуэлей. Всё! Разбежались! Возвращаемся к работе!

— Так точно, шеф!

Улыбаясь, я смотрел в спины близнецам и думал о том, что несмотря на то, что не добавил в свои блюда ни капельки энергии, всё равно был уверен в победе на все сто. Вот что значит опыт. Вот что значит практика и тысячи часов, проведённых на кухне.

Кухня… для меня она, как для Ани поле боя. И командовать парадом на своей кухне я буду сам. Лично…

Интерлюдия. Маркиз Оливарес.

Маркиз Оливарес метался по кабинету и методично опрокидывал мебель. С грохотом на пол летели шкафы, тумбы, стулья и даже тяжеленный письменный стол не избежал своей участи.

— АААА-ААА!!! — заорал Гильермо.

Маркиз не любил, когда его планы проваливаются. С детства привык к тому, что всё идёт именно так, как он и задумал. И что же? В последнее время провалы преследовали его буквально на каждом шагу. Причём именно здесь, в Венеции. Чёртов аномальный город, в котором всё идёт наперекосяк!

— А-ААА!!!

И тут в дверь постучали.

— Можно?

— Можно! — рявкнул маркиз, и в комнату вошли люди.

Четверо. Члены переговорной команды. Той самой, которую он послал выкупать капитана Диего и его команду. Ну или хотя бы просто Диего, ведь тот был слишком нужным человеком. Он был слишком предан, слишком много знал, а что самое главное — он выполнял за маркиза самые грязные дела. Чётко, уверенно, и с непритворным наслаждением. Идеальный исполнитель.

— Ну? — спросил Оливарес. — И как у нас дела?

— Кхм-кхм, — слово взял седобородый респектабельный мужчина чуть за пятьдесят. — Кажется, сеньора Диего не получится достать. Он нарушил слишком много законов, и в освобождении ему было отказано.

— В каком смысле «отказано»⁈ — взвился Оливарес. — Вы же лучшие дипломаты и переговорщики нашей семьи! Я же плачу вам деньги, и притом немалые! — маркиз обошёл каждого из юристов, пронзительно заглядывая им в глаза. — Вы же можете с одной-единственной зарплаты купить себе дом в любой точке мира! А под старость, так вообще собственным городом обзавестись⁈ И почему в таком случае, спрашиваю я вас⁈ Почему вы не справились⁈

— При всём нашем уважении, сеньор…

— УВАЖЕНИЕ!!! — внезапно раздался крик за спиной Оливареса, а следом за ним громкое причмокивание. Маркиз вздрогнул, обернулся, но никого не увидел.

— Вы тоже это слышали? — спросил он у юристов.

— Слышали что? — уточнил седобородый. — Сеньор, кажется вам стоит успокоиться и…

— Я сам знаю, что мне надо и не надо! Докладывай дальше!

— При всём уважении, — повторил юрист. — Деньги нам платите не вы, а ваш отец, — и ещё раз закрепил на всякий случай: — При всём уважении.

— Не упоминай это слово! — крикнул Оливарес. — Дальше!

— Мы сделали всё, что могли, сеньор, — седобородый развёл руками. — Но это дело никак не выиграть. Боюсь, мы ничего не можем сделать.

— Но вы должны были! Должны, слышите⁈ Это ваша работа!

— Мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сделали всё, что могли. Мы пробились на личный приём к самому дожу, вы хоть понимаете, что это значит?

А маркиз понимал. Это было действительно… круто! С профессиональной точки зрения, это был высший пилотаж, ведь даже сам Гильермо не мог похвастать такой привилегией. Нынешний дож практически никогда не давал аудиенций.

— И-и-и? Что сказал дож?

— Дож сказал, что у нас нет ни малейшего шанса освободить сеньора Диего.

— Да как же так⁈ — взорвался Оливарес. — Почему⁈ Венецианцы — это ведь просто торгаши! Всегда такими были, есть и будут! Они всё продают! Вещи, информацию, и даже собственную семью при случае толкнут! Почему вы не предложили дожу денег⁈ Раз никакие разумные доводы не помогали, надо было… ПРОСТО!!! ПРЕДЛОЖИТЬ!!! ДЕНЕГ!!!

Тут маркиз начал задыхаться. Вытаращив глаза, он переводил взгляд с одного юриста на другого.

— Кхм-кхм, — прокашлялся седобородый. — Мы…

Но тут Оливарес отдышался.

— Если не помогали деньги, надо было намекнуть на мощь Испании! Намекнуть, что мы можем устроить Венецианской Республике настоящие проблемы!

— Кхм-кхм, — юрист по-прежнему хранил обладание. — Сеньор Гильермо, ну неужели вы думаете, что мы не испробовали всё это? Думаете, что нам по пятнадцать лет?

— То есть вы предлагали деньги?

— О, да. Не напрямую, само собой. В формате пожертвования городу предложили очень солидную сумму.

— И?

— И дож отказался.

Оливарес оглядел разгромленный кабинет. Взял опрокинутый стул, поставил его и присел.

— Но… почему? — сейчас маркиз выглядел растерянно, как никогда раньше. — Но что-то ведь можно сделать, да? Не может же быть такого, чтобы ничто не помогало.

— При всём…

— Тихо! — Оливарес наставил на юриста трясучий от злобы палец. — Не смей!

— С должным почтением, — исправился седобородый. — Должен вам сообщить. Когда мы предложили дожу деньги… знаете, что он сделал? Он рассмеялся! Просто рассмеялся в ответ, а следом предложил нам продать Испанию.

— Чего? — выдохнул маркиз.

— Сказал, что раз Испания так обижена на то, что он арестовал сеньора Диего, но он готов купить её ради того, чтобы не плодить между державами разногласия и обиды.

Нижняя челюсть маркиза испытала на себе непреодолимую силу гравитации. Сама земля поманила её тысячей пряников, и сопротивляться было бессмысленно. Широко-широко раскрыв рот и вытаращив глаза на собственных юристов, Оливарес думал о том, куда он вообще попал? В какую-такую альтернативную реальность, где деньги не могут решить простейший вопрос? Это ведь невозможно, просто невозможно!

— И знаете, — вдруг добавил седобородый. — Когда синьор дож предлагал купить Испанию… Вы знаете, мне почему-то кажется, что он вовсе не шутил…