Глава 11

Я шёл по набережной и не верил собственному счастью. Солнце светит, чайки орут, ветерок такой тёплый в спину дует и… ну неужели в Венеции что-то может быть настолько просто? Неужели мне действительно досталось самое обычное помещение без подвохов и подводных камней?

Возможно, это всё благодаря тому, что я стал префектом. Это ведь иностранцам, которые хотят вести бизнес, раздают непойми что. Вот тебе, милый друг, аномальная недвижка, а дальше уже вертись как хочешь. Разберёшься, не разберёшься — твои проблемы. Всё-таки в Венеции свои дельцы имеются, и вот они-то в приоритете. Свои и есть свои.

— Хорошо, — констатировал я.

Свернув с набережной канала в узкий переулок, я прошёл через арку и оказался в портовой части Дорсодуро. Ещё больше чаек, ещё больше солнца и солёный запах моря ещё сильнее — ну красота же!

Тут-то я и увидел его. Здание, что мне досталось, смотрело своими окнами на море, и было зажато между двумя мрачными складами. Старое. Очень старое, я даже боюсь предположить возраст этой постройки. Фасад из потрескавшегося камня, окна похожи на бойницы, покатая черепичная крыша и здоровенные двустворчатые двери, в которые при желании можно загнать грузовик. И… желание-то есть! А вот с грузовиками в Венеции явная проблема. Ну да ничего.

Греко заранее объяснил мне, что это за район, так что никакого сюрприза не было. Однако и без того было чему удивляться — внезапно оказалось, что хижина Матео находится отсюда буквально в двух шагах. Да… чего уж там? Я её вижу!

— Да ладно? — сказал я вслух. — А такие совпадения разве бывают?

А вот и сам Матео. Мужчина стоял прямо у дверей моего нового цеха, засунув руки в карманы, и как-то подозрительно глазел по сторонам. Причём меня не замечал в упор.

— Матео! — окликнул я.

Рыбак встрепенулся, присмотрелся и его лицо тут же расплылось в улыбке.

— Артуро! — зашагал он в мою сторону, уже протягивая руку. — Какими судьбами⁈ Ты как⁈

А я… как я? С момента нашей последней встречи произошла целая куча событий, но самое главное, как по мне, так это назначение Артуро Маринари префектом Дорсодуро. Собственно, о нём-то я и рассказал.

— Ничего себе, — присвистнул Матео. — Поздравляю! — и принялся хлопать меня по плечу. — Теперь Дорсодуро в надёжных руках! Ну а в остальном как?

— Слушай, — сказал я. — Да нормально. Ресторан цветёт и пахнет, новые понтонные точки открываются каждый день, вот о расширении задумался. Работы, короче говоря, полно. Поварской. А вот как именно работать префектом я так до сих пор и не понял.

— Да ничего страшного, поймёшь ещё. Главное, — Матео стал очень серьёзным, — не накосячь. А то ведь Венеция не только награждать умеет, знаешь ли.

— Знаешь ли, — повторил я за рыбаком и улыбнулся. — Я вообще не прочь отдать должность префекта кому-нибудь другому и так не рисковать.

— Не-не-не-не, Маринари, это так не работает, — тут Матео пригрозил мне пальцем. — Тебя ведь люди выбрали, так что не жалуйся! И вообще! Ну префект, ну и что? Это мешает тебе делать такие же вкусные равиоли, как раньше?

Тут я посмотрел за спину Матео, указал пальцем в рандомную точку и сказал:

— Стоп! А это что там⁈ Неужто Жанлука в увеселительный дом заходит?

— Да ладно⁈ — рыбак вытаращил на меня глаза. — Опять хочет там все деньги просадить⁈ — а потом резко обернулся и добавил: — Погоди… так его же пять лет назад снесли.

— Ну, — развёл я руками. — Значит показалось.

— Показалось, ага, — буркнул Матео.

— Слушай. А ты чего не на работе?

— Да вот же! — крикнул Матео с какой-то обидой в голосе и указал на моё новое здание. — Стою, караулю!

— Прости… а на кой?

— На этом здании целых пять лет висела табличка, а сегодня её сняли.

— Ага, — кивнул я. — А ты теперь тут вместо неё?

— Да нет же, Артуро, ты ничего не понимаешь! — нахмурился Матео. — На той табличке было написано предупреждение. «Близко к зданию не подходить».

— Вот как? И именно поэтому ты стоишь практически вплотную к нему. Всё вполне логично.

— Я — это я, — заявил Матео. — Меня всё это не берёт, а вот другим людям тут находиться не стоит. Не просто так подобные таблички вешают, знаешь ли. Ты этого пока что не понимаешь, но когда-нибудь, возможно, поймёшь. Всего лишь нужно поработать префектом лет так-эдак двадцать.

— А быстрее никак? — уточнил я. — Может, объяснишь уже по-человечески?

— Ладно, — кивнул рыбак. — Это очень опасное здание. Как-то раз сюда туристы залезли. Хотели поснимать страшные видео, и в итоге так удачно поснимали, что им всем потом пришлось четыре года в дурке лежать, лечиться. Но!

Тут Матео назидательно поднял палец вверх.

— Смотри, что у нас получается. Раз эту табличку сняли, значит здание кто-то приобрёл. Так?

— Так.

— А раз такой олух действительно нашёлся, то я просто обязан сообщить ему, что заходить внутрь — это плохая идея. Думаю, сам всё понимаешь. Ты ведь таким же образом «Марину» себе взял.

— Ага, — кивнул я. — Сперва «Марину», а потом и это здание.

Матео замер. Нижнюю челюсть мужчины со страшной силой потянуло к земле, затем он самым отчаянным образом вытаращил на меня глаза и выдохнул:

— Да ладно⁈

А после начал орать, ругаться, топать ногами и потрясать кулаками. Ругался не на меня, понятное дело, а на саму суть ситуации. И что хочется сказать? Эмоциональные всё-таки люди итальянцы. Матео без устали орал и жестикулировал минут пять. Я же не перебивал, зачарованно вслушиваясь в витиеватую игру слов, старался выхватить и запомнить что-нибудь интересное. «Поезжай туда на квадратных колёсах», например. Или «пусть Мадонна заставит тебя споткнуться о твою же гордыню, пока свинья шепчет тебе на ухо рецепт покорности». Не могу себе представить ситуацию, при которой ввернул бы что-то подобное в речь, но всё равно интересно…

— Да ладно, Артуро⁈ — наконец начал выдыхаться Матео. — Зачем ты взял это здание⁈

— Мне надо.

— Надо⁈ О-о-о-ох, Маринари! А давай ты лучше прямо сейчас пойдёшь обратно, сдашь ключи и порвёшь все договора?

— Да что не так с этим зданием⁈ — уже отчаялся понять я.

— С ним ВСЁ не так!

— Чем оно опасно⁈

— Оно ВСЕМ опасно!

— Что там случилось⁈

— Там случилось ВСЁ!

Рыбак упал лицом в собственные ладони и принялся стонать. Затем глубоко вдохнул, выдохнул и сказал:

— Ладно. Свой гражданский и человеческий долг я выполнил. Я тебя предупредил. А теперь извини, но мне пора идти. Видишь, рядом с лавкой люди собрались? Мне нужно срочно продать им крабовые панцири.

— Ты хотел сказать крабовое мясо? — уточнил я.

— Нет. Мясо я уже продал, остались только панцири…

Тут мимо нас прошла супружеская пара. Судя по фотоаппаратам на шее и одежде вырвиглазных оттенков — туристы. Они явно подслушали наш с Матео разговор и мужчина рассмеялся. А после заговорил с женой на крайне редком языке. Бакском. Я же прекрасно знал его, поскольку какое-то время изучал баскскую кухню во время стажировки и мне тупо пришлось его выучить, чтобы хоть как-то коммуницировать с местными поварами.

— Видишь, дорогая⁈ — сказал муж. — Не зря я изучал итальянский! Этот синьор только что сказал, что продаёт крабовые панцири! Представляешь, насколько плохо тут живут люди⁈

— Бедняги, — ответила жена. — Может, дадим им денег?

— Потом-потом, — сказал мужчина и потащил свою сердобольную пассию подальше от нас.

Я же улыбался, глядя им в след. Они-то не знали, что панцири действительно продаются отдельно. Во многих ресторанах их используют для подачи шоу-блюд или… э-э-э… если так можно выразиться «саджиков». Красиво, экзотично, дорого. Однако туристам этого не объяснить.

— Ладно, — сказал я. — Пойду посмотрю, что же я такое приобрёл с лёгкой руки синьора Греко…

Ключ кое-как провернулся в замке с отвратительным скрежетом, однако дверь поддалась и открылась. Внутри было темно. Не просто сумерки, а вот прямо абсолютная, непроглядная тьма. Какая-то… однородная что ли?

И стоило мне лишь сделать несколько шагов внутрь, как дверь за моей спиной само по себе закрылась.

— Да, — сказал я самому себе. — Такой я действительно встречаю в первый раз.

И тут же слева от меня раздался смешок, тихий и зловещий. Затем справа. Затем сверху. Снизу, сзади, спереди — в конечном итоге кто-то, кого я категорически не мог рассмотреть, смеялся сразу же со всех сторон. Десятки голосов, не меньше. Они перемещались, множились, а потом вдруг резко затихли.

— Добро пожаловать, новый хозяин! — сказал кто-то прямо мне на ухо, так что я даже почувствовал дыхание, а следом демонический хохот раздался вновь.

Я же стоял в кромешной темноте и понимал, что она буквально кишит жизнью. Альтернативной, но всё-таки жизнью…

Интерлюдия. Венецианские купцы

В дорогом венецианском ресторане с лучшим видом на Гранд-канал, за накрытым белой скатертью столиком сидели двое. И можно без ложной скромности сказать, что этих синьоров знал весь город. Альдо Контарини и Лука Вивальди — пожалуй, самые талантливые бизнесмены современности.

Их корабли бороздили моря от Атлантики до Тихого океана. И не просто корабли даже, а настоящие торговые флотилии — самолётами синьоры не пользовались, потому что морские перевозки были им как-то ближе. Итого: торговцы, бизнесмены, владельцы заводов по производству муранского стекла, сетей ресторанов, отелей, магазинов, модных бутиков, игорных домов и ещё целой кучи предприятий по всему миру.

Синьоры поднялись не просто так. Раньше ведь было как? Раньше товары вывозились из Венеции, но теперь, когда экономика города вышла на качественно другой уровень, Венеция сама стала потребителем. И Контарини с Вивальди во многом удовлетворяли её спрос.

Однако:

— Всё, — сказал синьор Альдо, грустно глядя в бокал с коньяком. — Я пойду по миру… Лука?

— Слушаю?

— Помнишь, как ты говорил, что ты мой лучший друг и в беде не бросишь? — спросил Контарини. — Ну так вот, беда настала. Скоро я окончательно пойду по миру, заявлюсь к тебе на порог, а ты будешь кормить меня и отдавать свою старую одежду. Бросать, будто блудливой русалке, что та прикрылась. А я буду поднимать её, носить с радостью и рассыпаться в благодарностях.

Лука молча слушал и кивал, потягивая дорогой бренди. А когда друг закончил, невольно усмехнулся.

— Слушай, а когда именно ты пойдёшь по миру, чтобы я знал?

— Скоро!

— Насколько я помню, у тебя в банке лежит сумма с семью нулями.

— Да не важно это! — крикнул Альдо, срываясь в истерику. — Говорю же, всё плохо!

— Да что случилось-то? Объясни, пожалуйста.

— Случилось ужасное. Я работал над одним очень важным проектом. Работал-работал, работал-работал, работал…

— И работал?

— Да! — синьор Контарини схватился за голову. — Но теперь вся работа пошла коту под хвост! Кто же знал, что в Дорсодуро сменится префект⁈ Всё! ВСЁ! ВСЁ-ЁЁЁ!!! Все мои проекты загинаются…

— Но как же так?

— А вот так, — Альдо опрокинул бокал с коньяком, выдохнул и постарался продолжить как можно спокойней. — Я хотел взять половину района Дорсодуро под свой контроль и перенаправить потоки туристов с основных улиц прямиком туда. Чтобы они бродили там! Чтобы гуляли! И чтобы при этом все магазины, рестораны и бутики, которые они видят по пути, были моими.

— Отличный план, — со знанием дела кивнул Вивальди.

— Я всё продумывал, Лука. Я построил бизнес-модель, придумал рекламу и привлёк целую кучу профессионалов из самых разных сфер. И всё получалось просто прекрасно, покуда мне помогал Марио Монгана.

— Помогал?

— Ну, — наморщился Альдо. — Не мешал! Дорсодуро ведь был убогим районом, и получить разрешение на что угодно было максимально просто. А сейчас?

— А что сейчас?

— Сейчас район поднялся, развился, и новый префект отвергает все мои предложения. Отказ за отказом, отказ за отказом. А я ведь предлагаю нормальные отчисления в бюджет района! Я даже предложил построить в Дорсодуро два парка!

— Ох…

— Сам ведь знаешь, как тяжело разбить в Венеции даже крохотный зелёный уголок, не говоря о парках!

— Так у тебя бы ничего не получилось, — нахмурился Вивальди.

— Ну… да, — согласно кивнул синьор Контарини. — Не получилось бы. Но зато я бы попытался! Привёл бы журналистов, рассказал им о том, как пытаюсь, они бы меня красиво сфотографировали, но теперь… теперь ничего не получится!

— Отчего же не получится, Альдо?

— Так я же говорю — район поднялся. И префект теперь хочет, чтобы я платил нормальные налоги, безо всяких льгот. Дорсодуро больше не хочет предоставлять мне коммерческую недвижимость бесплатно, и не хочет финансово помогать. То есть… понимаешь, да? — в глазах Альдо мелькнул первобытный ужас. — Теперь я должен всё делать за свои деньги.

— Всё равно не понимаю, в чём проблема.

— Да как же ты не понимаешь, Лука⁈ — жестом, синьор Контарини попросил официанта повторить коньяк. — Мой план — это полная неопределённость. Шанс успеха пятьдесят на пятьдесят. И если у меня не получится, то я потеряю деньги.

— Так у тебя же много денег.

— Но я не хочу их терять! — заорал Альдо так, что на него обернулись гости с соседних столиков. — Деньги надо зарабатывать, — добавил он чуть тише, — а не терять. Зарабатывать, слышишь? Я хочу, чтобы район заплатил мне за то, что я приведу людей и начну зарабатывать.

— Рискни, — просто пожал плечами синьор Вивальди.

— Нет! Я ни денаро не вложу в Дорсодуро! Мой план звучит хорошо только тогда, когда мне всё достаётся бесплатно! Вот если бы я раскачал бизнес, — мечтательно сказал Контарини. — Тогда я бы начал платить со всех доходов один процент.

— Один? — удивился Вивальди. — Но ведь в Венеции принято платить по пятнадцать, а то и двадцать процентов.

— Да! Но так ведь это же Дорсодуро! Если бы я успел оформить договора при префекте Монгана, у меня были бы старые договора со сроком годности девяносто девять лет. И сколько бы я всего успел сделать за это время!

— Слушай, — Вивальди оглянулся по сторонам и понизил голос. — Так давай сменим префекта? В чём проблема-то? Он же молодой, неопытный, можно припугнуть.

— Да как же его припугнуть? Он же иностранец.

— Вот именно! Своих пугать не стоит, а вот иностранцев очень даже можно. А хотя, — Лука задумался. — Нет, мы же всё-таки цивилизованные люди, так что можем сделать всё по закону.

— Вот! — кивнул Альдо. — По закону мне нравится. Так что же ты придумал?

— У каждого человека есть свои секреты, — улыбнулся синьор Вивальди. — Ты слышал что-нибудь о синьоре Энрико Фальконе?

— Кто же не слышал? — усмехнулся Альдо, уже понимая, к чему ведёт товарищ.

За синьором Фальконе закрепилась слава неподкупного и скандального правдоруба. Синьор Фальконе был журналистом.

— Давай намекнём ему, что префект Маринари находится не на своём месте. Скажем, что он неопытный и странный. И пускай Фальконе всё остальное сделает сам. А когда расследование наберёт обороты, ты выйдешь к публике и скажешь: «Смотрите, этот гнусный Маринари не разрешает мне поднимать район Дорсодуро с колен!». И все скажут: «ай-ай-ай, какой же плохой этот синьор Маринари». И тогда-то парень никуда не денется. Поставит все нужные подписи, и ты начнёшь облагораживать район.

— Ты хотел сказать «зарабатывать деньги»? — уточнил Альдо.

— Да какая разница?

— Разница огромная!

— Ладно, — усмехнулся Лука. — Так и поступим. Фальконе действительно раскопает все тёмные тайны Маринари. Он очень дотошный и опытный человек.

Купцы выпили за идею, обсудили детали, а следом сделали несколько звонков. А через несколько дней встретились в то же самое время и в том же самом месте.

— Смотри! — радостный Лука протянул Альдо свежий номер венецианской газеты. — Видишь? Пустая колонка!

И впрямь — первая полоса газеты была пуста. Ну… практически. Наверху было написано имя знаменитого журналиста, а ниже всего лишь несколько строк мелким шрифтом: «Расследование касательно префекта Маринари началось. Все подробности я буду выкладывать здесь. Хорошей мне охоты».

— Ну что? — спросил Альдо. — Можно идти делать заявление? Сегодня ведь как раз музыкальная премия в городе проходит.

— Но у нас нет приглашения, — сказал Лука.

Мужчины переглянулись и рассмеялись. Есть приглашение, нет приглашения, они были желанными гостями везде — и даже там, куда их не звали. В итоге уже через несколько часов синьор Контарини и синьор Вивальди стояли на красной ковровой дорожке и махали рукой репортёрам. И настала пора начинать шоу…

— Минуточку внимания! — крикнул Лука. — Мой друг хочет сделать заявление! Синьор Альдо Контарини решил поднять район Дорсодуро!

Альдо же изобразил из себя скромнягу и даже специально покраснел. Отмахнулся и сказал:

— Да нет же. Я не смогу поднять район Дорсодуро, — и тяжко вздохнул. — Увы и ах, префект Маринари не позволяет. Я ведь хотел построить парки, а это такая тяжёлая работа. Хотел получить от района хотя бы парочку зданий для развития, но нет… мне нельзя. От синьора Маринари следует отказ за отказом.

— Ох! — театрально выдохнул Лука.

— Да. Настроение портится от такого, — пожаловался синьор Контарини. — И руки опускаются. А я ведь просто хотел помочь людишкам…

— Людям, — поправил его Вивальди.

— Ах, да-да, — спохватился Альдо. — Людям.

Журналисты записывали. Камеры снимали. Микрофоны ловили каждое слово, а купцы были крайне довольны тем, что их план пока что удавался…