Глава 25

Я сидел за столиком вместе с префектами и чувствовал себя ондатрой, которая в один прекрасный день пришла на родной пруд, а обнаружила на его месте свежую многоэтажку. То бишь не понимал я ровным счётом ничего. Вокруг ликовали люди — хлопали друг друга по плечам, обнимались, смеялись, радовались…

Гул голосов и звон бокалов для меня слился в один сплошной шум. А в ушах тем временем всё ещё стояли слова распорядителя: «Синьор Габриэль Греко!»

Мой Греко. Тот самый, что помогал мне с помещениями, расстраивался по поводу конфет, играл свадьбу в моём ресторане и… друг, короче говоря. Он теперь префект Сан-Поло. Причём конкретно мне для этого не пришлось ничего делать.

— Так…

Я оглянулся по сторонам в поисках виновника торжества, но Габриэля нигде не было видно. Может он и сам не знает? Или специально не появился, чтобы подержать эдакую театральную паузу? Что ж. Переварив информацию, я пришёл к самому правильному выводу на свете:

— Ну ладно, — и решил что надо бы позвонить Греко. Поздравить.

Достал телефон, налистал нужный номер и ненадолго замер. Звонить? Не звонить? Наверняка сейчас трубка у Габриэля разрывается от звонков — журналисты, коллеги по службе, друзья, знакомые. Я уже приготовился к тому, что услышу о том, что абонент не может ответить в данный момент, а после заманчивое предложение повисеть на линии. Однако:

— Да, — Греко ответил практически сразу же. — Привет, Артуро. Слушаю, — при этом голос его звучал спокойно и немножечко устало.

— Ну что⁈ — в свою очередь из меня оптимизм так и пёр. — Поздравляю, коллега! В этот знаменательный день позволь пожелать тебе удачи на новом месте работы! Пожелать терпения, мудрости и благосклонности Венеции. Ты это заслужил, Габриэль. Ты хороший человек и самый лучший чиновник из тех, что мне довелось узнать. Я очень рад, что теперь мы будем работать вместе. И да! Сан-Поло очень повезло…

Фу-х…

Выговорился. Однако в трубке вместо ответа повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Потом Габриэль неловко прокашлялся и медленно спросил:

— Что значит «коллега»? Какое ещё «новое место работы»? И причём здесь Сан-Поло? Артуро!

— Что?

— Ты пьян?

— Самую малость, — честно признался я и задумался. — Погоди. А ты что, не знаешь?

— О чём⁈

— Тебе только что избрали префектом Сан-Поло, — я чуть понизил голос. — Извини, что испортил сюрприз, но просто не мог не поздравить.

— Чёрт…

— Погоди. Новость же хорошая, разве нет?

Греко замолчал. Секунд десять тяжко дышал в трубку, а потом взорвался руганью. Витиеватой, смачной, — итальянцы это дело умеют, — с упоминанием всех предков, Дожей и одного особо одарённого орангутана, который по словам Греко был умнее всех политиков Венеции вместе взятых. А продолжал он до тех пор, пока его не остановила одышка.

— Погоди-ка, — улучил я возможность вставить слово. — Не понял… ты чего?

— Теперь он от меня точно не отстанет, — обречённо сказал Греко. — Так… Артуро, ты где?

— В «Венецианском Льве», — ответил я, запутываясь в происходящем еще сильнее. — А что такое? Что происходит-то, Габриэль⁈

— Никуда не уходи, — сказал он в ответ. — Скоро буду, — и бросил трубку.

Я же уставился на телефон и окончательно смирился с тем, что мне не судьба понять, что происходит. Греко явно был не в курсе. А когда узнал разозлился. А потом ещё это таинственное: «он от меня теперь не отстанет». Кто он-то⁈

Тем временем распорядитель, стоявший рядом с урной, радостно вскинул руки вверх и крикнул, перекрывая гул зала:

— А вот и наш новый префект! Просим любить и жаловать!

Я обернулся и увидел, как рядом со входом начинает собираться толпа. И собирается она вокруг одного синьора, который только что зашёл: лет «от пятидесяти», с благородной сединой на висках и в идеально-сидящем костюме слегка экстравагантного лилового оттенка. На голове небольшая шляпа с узкими полями, в зубах толстенная сигара, а в руке трость с серебристым набалдашником в виде головы какого-то непонятного животного… то ли хорька, то ли обезьяны, а то ли лемура. Импозантность, короче говоря, зашкаливает.

При этом все вокруг пожимали этому мужчине руку, что-то говорили наперебой, улыбались, а что самое главное — назвали его… синьором Габриэлем Греко.

— Не понял…

Я уставился на пришельца с сигарой и задумался. Задумался так крепко, что сам того не желая ляпнул вслух:

— Так это же не Греко.

Вальмарано, сидевший рядом, услышал это и повернулся ко мне с лёгкой такой усмешкой на устах.

— А кто же это в таком случае?

— Не знаю, — ответил я. — Но точно не Греко. Габриэль значительно моложе и…

— Габриэль-младший моложе, — кивнул префект Каннареджо. — А Габриэль-старший старшей. По-моему всё вполне логично.

— Стоп. Это его отец?

— Ну да…

Во как. Получается, что моего друга в российских реалиях звали бы Габриэлем Габриэлевичем? Интересно.

А тем временем Греко-старший продолжал на скорость пожимать руки, смеяться солидным таким уверенным смехом и излучать успешный успех. Человек явно наслаждался моментом.

— Никогда не выставлял свою кандидатуру! — говорил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в частности. — Честно говоря, я даже не знал, что меня выдвинут!

Толпа в свою очередь отвечала о том-де, что это новые правила Дожа, и что в Дорсодуро выборы прошли именно таким же образом, и что победивший кандидат, — то бишь я, — тоже никуда не выдвигался, и что люди отныне сами решают…

— Хороший человек, — внезапно сказал префект Гримани и с важным видом покивал. — Знаю его уже много лет. Честный, порядочный.

— А я пускай лично не знаком, — добавил Феррари, — но наслышан сугубо положительно. Думаю, сработаемся.

— В любом случае, синьор Греко во сто крат лучше Конатирини, — подытожил Вальмарано, а затем встал, одёрнул пиджак, высоко-высоко поднял руку и крикнул: — Синьор Габриэль! Поздравляю! Вы теперь один из нас, так что прошу за стол! Думаю, нам есть что обсудить!

Греко-старший же услышал, кивнул, извинился перед праздной толпой и принял предложение. Сел за наш столик и сразу же сказал:

— Синьоры, прошу понять, для меня новость как снег на голову. Позвольте сегодня насладиться триумфом, а уже завтра я с радостью войду в курс дел и…

При этом Греко-старший периодически оборачивался назад, будто кого-то ждал. Ждал-ждал и дождался. Как только дверь «Венецианского Льва» распахнулась и в зал влетел запыхавшийся Габриэль-младший, его отец сказал:

— Прошу меня извинить, но мне очень хотелось бы отметить победу с семьёй. Ещё раз благодарю за поздравления…

С тем Греко встал, крикнул:

— Сын! — и двинулся к Габриэлю.

Похлопал его по плечу, а потом вместе с ним присел за соседний свободный столик. Дружище мой тем временем выглядел мрачным и в крайней степени напряжённым. И очень скоро мне стало понятно почему. На слух не жалуюсь, да и у четы Греко было принято разговаривать громко, так что я стал невольным слушателем разговора. Пускай и не с самого начала.

— … в Венеции, сын, нужно всегда стремиться к карьерному росту, — назидательно говорил Греко-старший, поглаживая набалдашник трости, а говоря проще капал своему чаду на мозги. — Город сам решает, кто, где и когда. Ты просто должен фокусироваться на помощи людям.

— Я помогаю людям, папа.

— Как? Перебирая бумажки в своей норе? Карьера — это не цель, а средство. Ты понимаешь меня?

При этом вещал Греко-старший по-доброму и явно что желал сыну добра. А тот в свою очередь злился. Поигрывал желваками, сжимал/разжимал кулаки и терпел, терпел, терпел. И видно было, что этот разговор длится уже не первый год.

— … а ты тратишь время, силы и молодость на глупой работе, — продолжал старший. — Может хватит уже, а? Может теперь, когда я стал префектом и вынужден решать дела на уровне города, ты наконец-то снизойдёшь до семейного бизнеса?

— Отец, я…

— Я не предлагаю тебе всё и сразу! Начни с малого! Возьми на себя хотя бы лемуров…

Лемуров? Всё. Я запутался окончательно и расписываюсь в том, что не понимаю вообще ничего.

— Шеф? — вдруг появился рядом со столом Аугуриели. — Можете оторваться на минуточку?

— Конечно-конечно. Синьоры, — я кивнул префектам и отошёл вместе со своим замом к барной стойке. — Что случилось?

— Да ничего не случилось, — вздохнул домовой. — В том-то и дело. Нам не удалось пробить тот номер, с которого звонили по поводу бомбы. Сим-карту нашли на дне канала, а оформлена она на имя «Марата Череватовича Шопса», причём такого человека, насколько мы понимаем, не существует. Простите шеф, но следом нет. Они слишком хорошо подготовились.

— Ага-ага, — кивнул я, но мысли мои сейчас были заняты совершенно другим. — Аугуриели, слушай… а что дон и домовые думают насчёт Греко-старшего? Вы знаете его?

— Конечно, — просиял Аугуриели. — Известный человек. Профессор, исследователь, меценат, филнатроп.

— О как.

— Да! А прославился синьор Габриэль тем, что начал вывозить лемуров с острова Бв… Бву… Бвелашамба! — справился домовой. — Фух. Так вот. Начал вывозить лемуров с этого острова, когда там началась вырубка лесов и тотальное браконьерство. Причём не какой-то там невнятный фонд создал, чтобы засветиться в благотворителях, а сам арендовал корабли, сам набрал команду, и сам поплыл. В итоге вывез сотни животных и пристроил их по зоопаркам и семьям. Даже учредил лемурий профсоюз. В Венеции у них теперь, например, права как у собак и кошек.

— Ярый борец за лемурьи права, получается?

— Самый ярый в мире!

— Ага, — снова кивнул я. — Аугуриели, спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно ты мне только что помог.

— Да не за что, шеф…

Я похлопал домового по плечу, быстренько прикинул план дальнейший действий, развернулся и направился к столику, за которым сидело семейство Греко. Старший как раз собирался продолжить свою нравоучительную речь, но я перебил.

— Прошу прощения, синьор, — сказал я. — Не люблю вмешиваться в чужие дела, но как только они касаются моих друзей, они перестают быть чужими. И вот тогда-то я просто не могу стоять в сторону. Так что позвольте сказать…

— Стоп, — старший Греко приподнял бровь. — Друзей? Вы с моим сыном друзья?

— Именно…

Ну а дальше я начал рассказывать историю нашего с Греко знакомства. О том, как он много раз помогал мне, какой он хороший человек и так далее. Причём говорил я от души, и в словах моих не было ни капли фальши. А Габриэль-старший тем временем смотрел на меня холодным оценивающим взглядом и… изучал. Как какого-то жука в банке.

— Молодой человек, — сказал он, когда я закончил со своим спичем. — А вы сами-то кто?

— Артуро Маринари, — вполне добродушно ответил я. — Префект района Дорсодуро, так что мы с вами в некотором роде… а хотя не в «некотором». Мы с вами коллеги. И да, мы с вами здоровались пару минут назад во-о-он за тем столиком…

Старший хмыкнул. Доверия ко мне у него явно не прибыло. Ну ничего-ничего.

— Артуро, — вздохнул Габриэль-младший. — Это бесполезно, не трать слова и нервы. Отцу нужно сперва лет тридцать пообщаться с человеком, чтобы хоть как-нибудь и хоть в чём-нибудь с ним сойтись. И двадцать лет минимум, чтобы быть дружелюбным. Оставь, прошу тебя. Это пустое…

— Ага, — пропустил я ремарку друга мимо ушей. — А вот насчёт лемуров, Габриэль… я бы на твоём месте призадумался. Лемуры — это ведь удивительные создания! Живут семьями, прямо как люди, заботятся друг о друге, помнят добро и умеют быть благодарными. Это не просто животные, Габриэль, это…

— Минуточку, — как я и предполагал, у старшего Греко загорелись глаза. — Молодой человек, откуда вы столько знаете про лемуров?

— Разрешите присесть? — спросил я и почувствовал, что лёд тронулся.

— Конечно-конечно! — Греко-старший даже сподобился отодвинуть для меня стул. — Присаживайтесь!

Ну а я и присел. На стул и вместе с тем на уши отцу Габриэля. Продолжая рассказывать о том, что лемуры — это венец эволюции, я достал телефон и принялся искать старую-старую фотографию. На ней маленький-маленький я сидел на веранде нашего особняка с огромным, — по сравнению со мной, конечно же, — лемуром на коленях.

— Вот! — наконец-то поиски увенчались успехом, и я презентовал фото Габриэлю-старшему.

— Какой хороший!

— Это Сергей Викторович, — сказал я и вполне искренне провалился в ностальгию. — Его мой дед привёз с Мадагаскара. Рассказывал, что спас малыша от лесного пожара, а потом замучался оформлять перевозку дикого животного. Когда Сергей Викторович только приехал совсем крошечным был, мы его с пипетки кормили. Ну а тут на фото…

— Здоровый!

— Ещё какой. Вымахал почти до пяти килограмм.

— Ничего себе!

— Да-а-а-а, — протянул я с улыбкой. — Прожил до самой старости у нас в особняке. По сути, был моим лучшим другом.

— Как же здорово!

Всё. Греко-старший уже практически мой, и осталось лишь выложить на стол последний козырь.

— Он действительно жил в Российской Империи? Но ведь у вас же холодно!

— Ну так не на улице же, — тут я немного возмутился стереотипному мышлению Греко-старшего, но решил на этом внимание не акцентировать. — Я для Сергея Викторович даже специальное меню разработал. Сами понимаете, что кошачьим кормом лемура не накормишь…

— Конечно!

— Ну и вот. Помню, основой питания был фруктовый салат из банана, манго и инжира. Но одними фруктами… сами понимаете. Химией кормить тоже не хотелось, так что пытался разнообразить меню как только мог. Варёные яйца, орехи, мёд, йогурты. А из местных продуктов Сергей Викторович полюбил кинзу и кабачки и… слушайте!

— Слушаю, — кивнул Греко-старший.

— А зачем рассказывать, когда можно показать? У меня ведь это меню до сих пор в голове, — я постучал пальцем по виску. — Могу пригласить вас к себе в ресторан. Принесёте с собой кого-нибудь и пушистых дегустаторов, а я вам всё покажу и расскажу. Потому что меню действительно сбалансированное и позволяет зверюшке не испытывать никакого дискомфорта вдали от родины…

— Пригласить в ресторан, — повторил за мной Греко-младший и хохотнул. — Хорошая попытка, Артуро, но я же тебе уже говорил. Отец странный и не любит чужаков, так что…

— Сын! — рявкнул старший. — Помолчи, пожалуйста! Ты не видишь, что мы с синьором Маринари ведём беседу⁈

— Да ладно⁈ — выдохнул Габриэль Габриэлевич и сам стал похож на лемура. Причём не просто удивлённого, а прямо-таки шокированного. Да ещё и со ртом открытым настолько широко, как будто бы ему стоматолог запретил его закрывать.

— Расскажите мне ещё про Сергея Викторовича, — попросил тем временем его отец. — Мне интересно всё. А где он у вас спал? А какой у него характер был? А дрессуре поддавался?

И я начал рассказывать всё, что помнил. О том, как лемур каждое утро устраивал нам с дедом побудку в пять утра и требовал завтрак. О том, как сидел у деда на плече, пока тот читал газету, и как будто бы сам пытался научиться читать. О том, как боялся грозы и как однажды втёр жвачку в волосы моей сестре…

— Поместье, — задумчиво кивнул Габриэль-старший в момент, когда я решил немного передохнуть от воспоминаний. — Я так понимаю, что вы родом из очень обеспеченной семьи, синьор Маринари, но не у каждого есть возможность купить себе поместье. При этом…

— Желание завести лемура есть у каждого, — закончил я за мужчину, и мы дружно рассмеялись под аккомпанемент:

— Да ладно⁈ — Греко-младшего. — Да ладно⁈

— Так вот, к чему я? — продолжил его отец. — Поместье. А что вы скажете насчёт содержания лемуров в городских условиях? Я имею ввиду квартиру. Как сделать их жизнь комфортной? Знаете, у меня есть идея открыть в Сан-Поло центр реабилитации для лемуров, но я очень боюсь, что они не приживутся.

— Приживутся, — уверенно ответил я. — Если создать правильные условия. К тому же, синьор Габриэль, я могу помочь вам с проектом!

— Правда⁈ Это было бы замечательно!

— ДА ЛАДНО⁈ — заорал Греко-младший и вскочил из-за стола.

Я же предпочёл не обращать внимание на истерику друга.

— Думаю, с лемурами мы справимся. К тому же, я уже успел потренироваться на людях, — сказал я и начал рассказывать синьору Габриэлю о том, как совсем недавно продавил социальную программу для бездомных, мыл их, стриг в лучших парикмахерских, и кормил устрицами…

И всё, вроде бы, было хорошо. Но одна тревожная мысль по-прежнему крутилась где-то на кромке восприятия: Контарини и Вивальди. То, что они проиграли такому хорошему человеку — это, безо всяких сомнений, победа. Но меня не покидает чувство, что выиграно лишь сражение, а не вся война. Что они не сдались, и что впереди мне вновь предстоит с ними столкнуться…

Интерлюдия. Контарини и Вивальди

Тем временем на другом конце города, в не менее дорогом и богатом ресторане чем «Венецианский Лев», за столиком у окна сидели двое. Контарини и Вивальди. Синьоры вкусно пили, вкусно закусывали и, в целом, ничто не омрачало их отдыха. Даже известие о том, что выборы в Сан-Поло проиграны с разгромным счётом…

— Не получилось, — пожал плечами Контарини. — Бывает. Музыка, активисты, бомба… мы сделали всё, что могли.

— Чёртов Маринари, — вздохнул Вивальди и сделал глоток виски не просто старого, а можно сказать «старческого». — Крепкий орешек. Как только умудрился всё это нейтрализовать?

— Не знаю. Но что теперь толку думать об уже свершившемся? Вариантов по-прежнему много, и останавливаться ни к чему.

— Хм-м-м… может быть попытаться каким-то образом заставить людей уехать из Дорсодуро? Создать проблемы с работой, например. А когда все разбегутся, скупить весь район за бесценок. Деньги не проблема.

— Это будем дорого, — заметил Контарини.

— Дорого? — усмехнулся Вивальди. — А давно ли ты, милый друг, опустился до мышления категориями «дорого» и «дёшево»? Мы можем позволить себе практически всё, что угодно, а контроль над Дорсодуро теперь дело принципа. Ну согласись! Деньги, влияние, роскошь… всё это уже не то. Ты ведь полез в это дело именно потому, что хочешь власти.

— Ну, — Контарини поджал губы и задумался. — Да. Думаю, ты прав. Однако платить слишком много всё равно не хочется. Я и так изрядно потратился на выборы. И ещё раз потратился, чтобы у нас впоследствии не было проблем с законом.

— Брось, — отмахнулся Вивальди, а затем задумчиво уставился в окно. Посидел так с минуту, а после улыбнулся. Подло и неприятно. — А знаешь? — сказал он. — Кажется, у меня есть одна идея…