Глава 11
Интерлюдия. Карризи-старший
Альвизе Карризи был на грани того, чтобы сменить свой кабинет. Здесь ему было физически тяжело находиться, поскольку все стены были завешаны портретами его предков — суровые мужчины с жёстким взглядом и женщины с холодными улыбками убийц. И все эти люди смотрели на него с насмешкой и осуждением. Все эти люди когда-то держали в страхе половину Венеции, а вот он — нет.
Да, дела шли плохо. Очень-очень плохо. Мир вокруг становился лучше, добрее, искренней, и в нём становилось всё меньше и меньше места для криминалитета. Молодёжь больше не хотела вступать в кланы, предпочитая тихую спокойную жизнь. Мафию больше не романтизировали. Полиция в свою очередь тоже подвела и стала слишком эффективной — в условиях поголовной цифровизации и гласности стражи порядка шугались от взяток, как от огня, и завести «своего человечка» стало практически нереально.
Альвизе чувствовал себя динозавром. И вся его надежда была на сына, но тот после возвращения из Флоренции сперва отдалился от него, а потом и вовсе пропал. Не брал трубку, не отвечал на письма… да и куда эти письма теперь слать?
В конце концов синьор Карризи послал своих лучших людей, — лучших из тех, что остались, разумеется, — на поиски. Через пару дней те вернулись с докладом и рассказали ему, что Эммануэль всё время пропадает на какой-то плавучей платформе в открытом море неподалёку от Венеции.
А платформа та принадлежала Анне Сазоновой. А Анна Сазонова оказалась сестрой Маринари. А Маринари… чёрт! Именно с этого мелкого хорька всё и началось!
Кариззи навёл справки и узнал, что на платформе работали очень и очень странные люди. Частично и не люди вовсе, так что лезть в лобовую атаку было страшно. Маринари добродушный тюфяк. А вот синьорина Анна, — если это действительно та самая синьорина Анна из Российской Империи, — совсем не та, с кем можно ссориться без предварительной подготовки.
Однако Эммануэля всё равно нужно было возвращать в отчий дом.
И вот, одной лунной ночью, синьор Карризи решился — сел в лодку и отправился к платформе. Тихонечко подплыл на вёслах практически вплотную, осмотрелся повнимательней и…
— Что за чёрт?
То, что увидел Альвизе, заставило его замереть. На самом краю платформы, явно намереваясь сигануть вниз, стоял его сын. Точно-точно! Такие могучие очертания могли принадлежать лишь Эммануэлю. Парень явно нервничал — то подходил к краю, то снова отходил, заламывал руки, чесал в затылке, и в какой-то момент…
— Нет! — крикнул Карризи.
А Эммануэль всё-таки бросился вниз с высоты порядка пятнадцати метров. Вот только падал он… как-то странно. Слишком медленно, как будто бы унижая физику. А в метре над поверхностью воды так и вовсе завис. Нелепо помахал руками, покряхтел, потом вроде бы начал подниматься вверх, но «сорвался» и упал в воду.
Всплыл. Сплюнул струйку воды. Затем снова магическим образом начал подниматься вверх, и даже чуть приподнялся над морем, но снова рухнул обратно. Со стороны Эммануэль сейчас выглядел, как птенчик, который учится летать без инструктора. Некому подсказать. Некому научить. Бедняга…
— Эммануэль! — крикнул Альвизе и погрёб в его сторону. — Сынок!
А молодой Карризи обернулся на крик и на лице его появилась добродушная улыбка.
— Папа? — спросил он. — Что ты здесь делаешь?
Альвизе подплыл к сыну вплотную и предложил руку, чтобы тот смог забраться на лодку.
— Не, пап, — хохотнул Эммануэль. — Не сможешь. Я большой. Давай лучше так, — а затем просто схватился за нос лодки, удерживаясь на плаву рядом. — Пап, а ты чего тут?
Карризи в свою очередь не сразу решил, с чего начать. Наезжать и ругаться не вариант. Эммануэль и раньше был силён, ну а после поездки во Флоренцию и подавно. Так что сперва Альвизе попробовал надавить на жалость и взывать к сыновьему долгу.
Охал, ахал, жаловался на свою тяжкую ношу и то, что семейный бизнес загибается. А в конце чуть не расплакался по-старчески и дрожащим голосом сказал:
— Помоги. Вернись. Я без тебя не справляюсь.
Эммануэль же шмыгнул носом, улыбнулся и ответил ещё проще:
— Да без проблем, пап. Помогу. А что делать-то нужно?
Альвизе почувствовал, как сердце забилось быстрее. Точно такое же возбуждение испытывает рыбак, глядя на дёргающийся поплавок. И слова вылетели раньше, чем он успел их хорошенечко обдумать:
— Доведи порученное тебе дело до конца! — крикнул он. — Убей Маринари!
Эммануэль же нахмурился. Посмотрел на полную луну, застывшую в небе, потом на платформу, и, наконец, на отца.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Извини, но этого я делать не буду…
— Будешь! — тут Альвизе окончательно потерял самообладание. — Именем твоей покойной матушки я приказываю тебе подчиниться! — а после сунул руку в карман и вытащил небольшой амулет из чёрного металла, который пульсировал тусклым синим светом.
С недавних пор по Венеции начали ходить весьма интересные артефакты — кажется, какой-то иностранный род распродавался? — и Карризи не упустил момент прикупить себе парочку побрякушек. Продавец утверждал, что конкретно этот медальон может подавить любую волю и заставить слушаться его носителя.
— Ты подчинишься!
И эффект, кажется, не заставил себя ждать. Свободной рукой Эммануэль схватился за голову и начал хныкать. Лицо исказилось в гримасе боли, по телу пошла дрожь и… да, терпеть это у молодого Карризи просто не было сил. Борьба была недолгой, и уже спустя несколько секунд от был готов сдаться. Готов был согласиться на что угодно, лишь бы прекратить эту муку, но тут…
— Неуважаемый, — раздался спокойной голос позади. — Ты что творишь?
Резко обернувшись, Альвизе окончательно потерял дар речи. Буквально в метре от лодки прямо над водой висел человек. Надо признать, висел очень чётко и аккуратно, не то, что дерганье его сына. Высокий, бледный, в старомодном костюме с зачёсанными назад волосами. На нём был длинный чёрный плащ с высоким воротником и длиннющими задними фалдами.
— Сып-па… Сып-па… СЫППАСИТЕ!!! — заорал Альвизе и вскочил на ноги, от чего лодка начала раскачиваться. — Помогите! Нечисть!
— Сам ты нечисть, — усмехнулся в ответ синьор Алафесто, а затем чуть призадумался. — Сам ты нечисть и козёл. И отец из тебя не очень, надо сказать…
Затем Алафесто щёлкнул пальцами, и медальон в руках Карризи развалился на части. Синее свечение погасло, а чёрный металл рассыпался в прах. И тут же Эммануэль тряхнул головой, приходя в себя.
— Плыл бы ты отсюда, болезный, — всё так же спокойно и ни разу не повышая голоса сказал Алафесто. — Это моё первое и последнее предупреждение. Если ещё раз появишься здесь — убью.
— Но… это же мой сын!
— Ага. Сын. Значит, будет тебе открытки на праздники присылать, — синьор чуть задумался. — Или не будет. Тут уж ему решать. А теперь… пошёл-пошёл-пошёл!
Синьор Карризи прекрасно понял, что от него сейчас требуется, вцепился в вёсла и начал загребать с такой скоростью, что у лодки аж нос над водой приподнялся. Через минуту он уже скрылся в тумане, а Алафесто проводил его взглядом, и тут повернулся к Эммануэлю. Лицо его тут же смягчилось, и синьор даже позволил себе улыбнуться.
— Ну что, малыш? — тепло произнёс он. — Слушай меня внимательно. Первое правило аэродинамики…
В кои-то веки утро выдалось пасмурным, однако Венеция была прекрасна в любую погоду. Вода, небо, камни — всё сплошь серое, однако по какой-то непонятной мне причине вовсе не унылое. Наоборот даже. Есть в этом что-то такое… что-то такое, что я даже сформулировать не возьмусь. Светлая грусть? Приятная тоска?
Не суть. Сегодня по утру первым же делом я отправился к хижине Матео, наивно понадеявшись, что рыбак уже объявился. Однако кроме Жанлуки в аквариуме никого не обнаружил.
— Плохо, — выдохнул я и побрёл обратно, в сторону «Марины». — Надеюсь, что с ним всё в порядке…
Конечно же я волновался за Матео! Вот только поделать ничего не мог, и всё что мне сейчас оставалось — это ждать и уже в который раз прокручивать в голове мысли о Дикой Рыбалке. Безумие, о котором мне поведала Джулия.
Оказалась, что Дикая Рыбалка — это ни что иное, как охота на кракена. Настоящего, живого кракена, который обитает где-то в глубинах Адриатики. В местах, куда нормальным здравомыслящим рыбакам даже в голову не придёт соваться. Причём охота эта должна происходить на маленькой деревянной лодочке и с обычным гарпуном, потому что любую электронику кракен глушит своей магией, а на крупные суда агрессирует. Видимо, считает их угрозой. А вот один человек вполне себе сможет подобраться к нему достаточно близко.
Причём! Последнего кракена добыл не кто-нибудь, а именно дед Матео — тот самый, который ещё и на русалке жениться умудрился. Интересный, по ходу, человек был. А было это пятьдесят лет назад, и с тех пор загарпунить волшебную морскую зверюгу никому не удавалось.
Однако на днях случилось редкое: извержение подземного вулкана подняло температуру воды, да плюс наложились магнитные бури. И теперь кракенам плохо, поскольку они… гипертоники. Да-да, как оказалось, это общеизвестный факт и о нём знают вообще все, кроме меня. Так вот! От жары и геомагнитных возмущений гигантский спрут мается, поднимается на поверхность, — где ему становится ещё хуже, — и становится очень вялым. Уязвимым то есть. И сейчас впервые за долгое-долгое время на них можно открывать сезон охоты, чем мой друг и воспользовался.
Затея, конечно, сумасшедшая. С другой стороны и сам Матео не самый здравомыслящий человек на свете, ну а я… что я? Всё, что мог, я уже сделал. Послал на его поиски Андрюху. Водоворот вернулся спустя несколько часов и сказал: «БР-Р-РУ!», — что есть не самый информативный месседж. В какой-то момент я уже думал подключить к поискам Аню, но решил, что не стоит. Мало ли?
Итак. Вернувшись в «Марину», я переоделся в китель и встал к плите. Трудотерапия — лучшее лекарство от тревоги. Постепенно мысли про кальмара-гипертоника действительно ушли сами собой, и я уж было окончательно расслабился, но не тут-то было.
В ресторан зашёл тощий мужичок в строгом костюме, огляделся, спросил у официантов обо мне, и уверенной походкой зашагал в мою сторону.
— Синьор Маринари?
— Он самый.
— Отлично, — кивнул мужчина. — Я имею полномочия говорить от лица маркиза Оливареса. Много времени не займу, и если коротко: часики тикают, синьор Маринари. Маркиз ждёт выполнения обязательств. Долг должен быть погашен в установленный договором срок. А срок уже близко! Вот, ознакомьтесь. Честь имею.
Мужчина поклонился и тут же ушёл. Ну… на самом деле тоже неплохо — обошлось без долгих нудных разговоров. Однако сути оно не меняет — я по-прежнему должен Оливаресу, а синьор Дож, который обещал закрыть мои долги и которого за язык никто не тянул, по-прежнему «думает».
И что же получается? Правильно. Кажется, пора мне уже лезть в подвал Бачокки за драгоценными винами, потому что я не знаю, на чём бы ещё таком быстро, а главное сказочно разбогатеть.
Далее я отвёл кареглазку на разговор и честно выложил ей всё, что задумал.
— Артуро… нет! Ты хоть понимаешь, что это за подвал⁈
— Ага, — кивнул я. — Бывал там неоднократно.
— Тем более! И я не хочу, чтобы ты снова туда лез! Я… я… я запрещаю! — подчёркивая серьёзность своих слов, Джулия топнула ногой, но потом добавила смущённое: — Пожалуйста.
— Да я бы с радостью никуда не лазал, но долг есть долг. У меня нет выбора.
— А давай я сама к Дожу схожу, а? Попрошу его поторопиться, скажу, что это вопрос жизни и смерти, и…
— Нет-нет-нет, — отрезал я. — Ни в коем случае. Я не стану решать свои проблемы чужими руками. И особенно — твоими. Это моя головная боль, мне с ней и разбираться. Хотя если ты подскажешь как именно…
Устроившись за угловым столиком, мы с Джулией обложились документацией. Девушка подняла все записи и открыла свой волшебный блокнот для самого важного: доходы, расходы, зарплатный фонд, налоги и прочее…
Так вот. Подпив все циферки, через полчаса мы пришли к выводу, что даже если целиком и очень задорого продать ВСЁ наше предприятие, включая заготовочный цех, пекарню и сеть понтонов, то на погашение долга нам всё равно не хватит. Можно закрыть какую-то часть, но… если уж начистоту, то мне было жалко это делать. «Марину» не отдам.
— Надо идти в подвал, — повторил я. — И точка.
— Будь осторожней, — тихонько ответила девушка, смирившись с положением дел. — Прошу тебя. И… может быть… может быть возьмёшь с собой кого-нибудь, а? Чтобы одному не идти?
— Обязательно, — пообещал я.
И не соврал. Потому как уже через час я стоял на верхнем этаже подвала Бачокки и протягивал руку Анне Эдуардовне, помогая ей спуститься через окно цоколя.
— Так? — сестра спрыгнула вниз и осмотрелась. — Что у нас тут?
А тут у нас было всё, как всегда. Сырость, запах плесени, и тёмная энергия. Она клубилась по углам, ползала чёрными щупальцами по полу, пыталась напугать и выгнать. Откуда-то из глубин подвала периодически раздавался не то вой, не то плач. Тени плясали по стенам, складываясь в причудливые фигуры, и…
— Братик, — вздохнула Аня. — Милый мой братик. А скажи-ка, мне, пожалуйста: на кой-чёрт ты меня сюда притащил? Я ведь всё-таки на людях специализируюсь. Ну… то есть… раньше специализировалась. А вся эта аномальная дрянь, это скорее твой профиль.
Что ж… обидно. И что дальше делать совершенно непонятно. Прошагав до лестничного пролёта, что уводил вниз, я посмотрел в бездну и понял, что у меня не получится просто так взять и переработать всю эту тьму. Она копилась здесь веками и была слишком… плотной? Старой? Мощной? Пожалуй, и то, и другое, и третье. Так что даже мой дар здесь не поможет.
Так я и стоял, глядя на ступеньки, а сам думал, думал и думал. Лицо Анны Эдуардовны при этом тоже исказилось гримасой тяжких раздумий, и тут… тут мы переглянулись и одновременно произнесли:
— Артём…
Ну точно же! Помимо прочего, наш старший брат варил защитные зелья для охотников на нечисть. Так может, остались в его светлой головушке какие-нибудь рецепты, которые помогут противостоять столь мощной тьме? Или, быть может, он знает, как её саму ослабить?
— Надо пробовать, — сказал я.
С тем мы выбрались наружу. Потом объяснили группе китайских туристов, что не нужно лазать в то окошко, из которого мы выбрались, и что ничего интересного для них там нет. Ну а дальше разбежались кто куда. Аня рванула на баржу за Артёмом, а я в «Марину», чтобы должным образом подготовить на кухне уголок для алхимических опытов брата.
Однако буквально с порога меня ждал сюрприз. Аугуриели, который прямо сейчас должен был перебирать бумажки в префектуре, сидел за барной стойкой. Домовой буквально трясся всем телом и мелкими глотками пил воду из стакана. Лицо бледное, волосы в разные стороны, а галстук так вообще рядом на стуле висит.
— Что случилось?
— Синьор Маринари! — Аугуриели заприметил меня, отставил стакан и соскочил со стула. — Всё пропало! Отца похитили!