Глава 10
Утро. Я и кухня. Воздух над конфорками дрожит от жара, в ноздри лупит аромат жареного бекона, а где-то рядом шкворчит яишенка. За стеной наверняка правит бал венецианская сказка: залитый солнцем канал играет бликами, а ветерок нежно колышет занавески и губы синьоры Андреа, что вышла подышать на балкон, но… всё это не для меня! Я работаю! В кои-то веки просто работаю свою работу!
В правой руке у меня сковорода — крутанув запястьем, я смазал её маслом, а излишки недолго думая слил во фритюр. Левая тем временем занята взбиванием омлета, а Индзаги, что за последнее время стал моей дополнительной парой рук, разрезает и смазывает бриошки соусом. Удивительно! Поразительно! Восхитительно! Но…
— Ахай-ля! — крикнул я, чуть было не завалившись назад вместе с креслом, но в последний момент удержал равновесие.
Приснилось…
Оглянувшись по сторонам, я понял, что по-прежнему нахожусь в кабинете префекта Дорсодуро, а прямо передо мной заваленный бумагами стол. Разбирать их было настолько весело и интересно, что в очередной раз моргнув слишком долго я уснул и оказался на кухне.
— Чёрт…
Да, я никогда не планировал сидеть в этом кабинете часами. Когда меня выбрали префектом, я чётко обозначил для Аугуриели, что моё основное место работы — это ресторан «Марина», и что всех страждущих надлежит посылать именно туда. Однако иногда, — вот как сегодня, например, — судьба заносила меня в эту юдоль бюрократической скорби и ничего с этим не поделаешь. Заходить всё-таки надо. Префект же. Люди периодически хотят видеть начальство, даже если начальство при этом хочет только одного — стоять у плиты и отдавать завтрак.
Честно говоря, никогда не мечтал о чём-то подобном. Даже в самых смелых фантазий не мог представить, что мне когда-нибудь придётся руководить целым районом аномального города. Однако в итоге… кажется, все довольны.
Вкусно готовить — для людей. Работать префектом — тоже для людей. А значит, и то, и другое нужно делать хорошо. Даже если хочется плюнуть на всё и бежать прочь, высоко подбрасывая колени.
— Так, — вздохнув, я посмотрел на настенные часы.
Без четверти десять. А стало быть, через пятнадцать минут должна состояться таинственная встреча, ради которой Аугуриели и заманил меня сегодня сюда. Домовой подошёл к делу настолько серьёзно, что предупредил меня, кажется… раз двадцать? А то и все тридцать.
И сразу же, — что называется, на берегу, — предупредил меня о том, что конкретно в эти дела вмешиваться не будет ни он, ни дон, ни кто-либо другой из домовых. Это, дескать, дело принципа. Все переговоры будут исключительно на мне, как на префекте.
Большего не сказал. И тем самым оставил не лёгкое чувство недосказанности, а тяжеленная предчувствие грядущего звиздеца. Что это за гости такие, раз к переговорам нельзя подключать домовых? Ладно… разберёмся.
— Синьор Маринари, а вот и я! — дверь открылась без стука и на пороге образовался непосредственно сам Аугуриели. — Итак, к делу. У нас есть несколько минут, так что я проведу вам краткий инструктаж. Правило, на самом деле, одно: не смотрите нашим гостям в глаза. Вообще. Никогда. Ни за что. Представьте, что вы общаетесь с приматами, которые могут воспринять визуальный контакт как вызов.
— Прекрасно…
— Вам предстоит встреча с очень серьёзными ребятами. И я бы, конечно, очень хотел, чтобы она вообще не произошла, но… надо. Я верю в вас, синьор Маринари. И не забывайте про…
— Уважение, — перебил я, уже понимая, что он скажет.
— Правильно! — кивнул Аугуриели и поправил галстук. — Уважение, а ещё честность. Честность — это самое важное. С ними нельзя лукавить, нельзя делать многозначительных пауз, говорить загадками и всякое такое прочее. Одно неправильное слово и разговоры слетят к чертям. А ещё…
Я слушал. Правда, слушал. Однако чем дольше я находился среди бумажной документации и слушал несвязный бред моего зама, тем тяжелей становились мои веки. Всю сегодняшнюю ночь я провёл в работе — проверял заготовочный цех, посетил «Между Булок» с нежданной инспекцией и добивал мелкие заготовки вместе с Петровичем в «Марине». В итоге не поспал ни минуты, и…
Да! Магическая энергия, бодрость, бла-бла-бла… всё это имеет место быть, когда я занят чем-то интересным, нужным, важным, ну или как минимум полезным хотя бы для кого-нибудь. Сейчас же моё сознание куда-то ускользало.
— … поэтому, синьор Маринари, пожалуйста, не перебивайте их и старайтесь говорить как можно чётче…
Тут я снова начал моргать гораздо дольше положенного.
— … и тогда они, вероятно, согласятся, — закончил Аугуриели. — Вам всё понятно?
— Да-да, спасибо. Можешь идти.
Домовой скрылся за дверями кабинета, а я тем временем подумал, что не случится ничего плохого, если я на пару минут закрою глаза. Просто отдохну. Просто…
— Ахай-ля! — снова заорал я и тут же решил, что нужно заказать кресло с гораздо более жёсткой фиксацией. С защитой спящих префектов от производственных травм, так сказать.
Ну а дальше я понял, что мои переговоры уже начались. Прямо на столе, между двумя стопками бумаг, стояли три крошечные фигурки. Три человечка ростом… не берусь судить на глаз, но наголову ниже Дейдры.
У всех троих были длинные белые бороды аж до пола и красные шапочки с торчащим к небу пумпоном. Собственно говоря, вот и всё их описание. Шапки были глубоко надвинуты на глаза, так что самих глаз не видно, рот затерян где-то в нехоженых волосяных дебрях, а руки спрятаны за спину — «поза убийцы», как говорят в общепите, когда стараются отучить от неё официантов. Короче говоря, один нос торчит.
— Доброе утро, — раздался голос откуда-то из бороды.
Я в ответ моргнул, понадеявшись, что всё это галлюцинации, но…
— Приветствуем префекта района Дорсодуро, синьора Маринари, посредника между людьми и потусторонним миром, — повторил тот же голос, и центральная фигурка слегка качнулась, будто бы кланяясь.
— Здравствуйте, — тут я наконец тоже приличия соблёл… или соблюдил?
Сам же понял, что у моих собеседников реально не видно ни ртов, ни глаз. Только борода и шапка. При этом назвать их гномами было бы ошибочно, поскольку настоящего гнома я видал. Буквально недели две-три назад, когда синьорина Дейдра пыталась ему плоскогубцами зубы выдрать.
Но в таком случае — кто ж тогда эти чудики? Не «гномы», а «гномики»? Или как правильно-то, согласно классификации?
— Мы пришли к тебе с предложением, синьор Маринари, — сказал «главный гномик». — Поможешь ли ты нам, человек? Или не поможешь?
По обращению на «ты» и стилю общения я тут же понял, что с этими малявками можно не церемониться, и что они не станут ревностно затирать мне про уважение, как те же домовые. Говорили они прямо, без реверансов и прочих словесных рюшечек, как рабочие в курилке.
И тут я поймал себя на том, что раздумывая об этом широко-широко зевая.
— Прошу прощения, не выспался, — сказал я и тряхнул головой. — Точнее не спал. Ночью было очень много работы.
Внезапно, «гномики» переглянулись. Уж не знаю, чем именно они переглянулись, — может, носами? — но факт есть факт. Сперва переглянулись, а потом начали как будто бы одобрительно кивать. Почему? А вот чёрт его знает.
— Мы ниссы, — представился главный всё так же прямо и без изысков.
— Носсы? — предположил я.
— Ниссы, — терпеливо поправили меня. — С двумя «с». И наша артель хочет переехать в Венецию. Несколько столетий назад наш народ уже жил здесь, но потом нам пришлось покинуть эти места. Долгая история, так что давайте не будем её трогать.
— Так, — кивнул я. — И?
— И после переезда могут возникнуть некоторые проблемы, — сказал нисс. — Но вы же префект, так что и решать вам.
— Насчёт проблем поподробней, пожалуйста, — попросил я. — О чём идёт речь?
— Ты же префект. Вот ты и разбирайся.
Понятно, что ничего непонятно. То ли у меня сознание уже и с открытыми глазами тухнет, так что я половину слов пропускаю?
— Ладно, — сказал я, стараясь взбодриться. — Давайте вы просто ответите мне на несколько вопросов, чтобы я лучше понимал с чем имею дело. Так пойдёт?
— Конечно, — кивнул главный нисс.
— Вот и славно. Тогда сразу же первый вопрос: вы собираетесь убивать людей?
— Чо? — кромка шапки нахмурилась, будто брови. — Зачем?
— А вот мало ли?
— Это не принесёт никакой практической пользы никому. Ни нам, ни убитому человеку тем более. Мы не убийцы, Маринари.
— Хорошо. Вопрос второй: может, в таком случае вы собираетесь убивать другую нечисть?
— Так, — вздохнул главный нис и чуть повысил голос. — Если к нам не лезть, то никого мы не тронем. Если полезут за себя постоим, понятное дело, но убийство — крайняя мера, без которой наш народ вполне может обойтись.
— И это прекрасно, — отметил я. — А что до конфликтных ситуаций? Они будет?
— О, да! Это непременно, — нисс улыбнулся одними усами. — Но повторяю: мы не кровожадные. Мы просто хотим работать свою работу и делать своё дело…
Вот ведь! Я же буквально пятнадцать минут назад что-то подобное про себя думал. И, кажется, синьор шапкобородый сумел расположить меня к себе этой своей прямотой. Однако:
— Допустим, — сказал я. — А что у вас за дело?
— Наше дело — это наше дело.
И снова ни черта не понятно. Тут один из боковых ниссов подошёл к главному и что-то долго-долго шептал ему носом в шапку.
— Понял тебя, младший, — сказал нисс так, чтобы и я его тоже слышал. — Возможно, ты прав. Возможно, так и есть. Возможно, люди теперь не такие тупые, как раньше, и с ними, возможно, не стоит общаться как с морковкой, — тут он прокашлялся и я впервые увидел крохотный ниссов кулачок. — Синьор Маринари, знай. Дело всей нашей жизни — это работа. А какая, если честно, не суть важно. Чем труднее, тем лучше. Но работу мы сами себе найдём, так что можешь не переживать.
И вот ведь какая штука. Обычно, когда кто-то говорит «не переживать», значит переживать нужно вдвойне. Но сейчас бородатая малявка сумела меня убедить. Ребята хотят от жизни только работы? Ну прекрасно. Значит, пускай работают.
— А от меня-то вам что требуется? — спросил я.
— Разрешение на то, чтобы вернуться в город, — ответил главный нисс. — Просто скажи «да», и закончим с этим.
— Да, — сказал я, особо не задумываясь. — Считайте, что разрешение у вас уже есть. Заезжайте, селитесь, работайте.
Тогда главный нисс подошёл поближе, протянул свою ручонку и торжественно пожал мой указательный палец. Крепко, к слову говоря, пожал. И чувствовались на крохотной ладошке каменную трудовые мозоли. С тем бородатые спрыгнули с моего стола, каким-то волшебным образом открыли дверь, и делегация кабинет покинула.
— Всё, — сказал я сам себе и возрадовался, как никогда прежде. — Встреча закончена! — а затем пританцовывая пошёл на выход, напевая себе под нос: — А я хотел быть как Саша Белый, ходить в плаще и решать вопросы… Аугуриели, я закончил и ухожу отсюда! Совсем ухожу! Да-да-да!
— Как прошло-то, синьор Маринари? — домовой, кажись, тоже радовался.
— Замечательно прошло.
— Отлично! Значит, ниссы ещё лет двести в городе не появятся, верно?
— Погоди, — нахмурился я. — Вот этот момент не понял совсем.
— Ну как? — Аугуриели тоже резко помрачнел. — Вам же нужно было провести переговоры и сделать так, чтобы ниссы даже не вздумали возвращаться в город. Чтобы их в Венеции никто и никогда не видел. Вы же… решили вопрос?
— Ну да, — вздохнул я. — Решил. Только, кажись, неправильно. У нас проблемы?
— Как бы вам так сказать помягче? — спросил Аугуриели и на какое-то время задумался, но не нашёл ничего кроме как: — Да, у нас проблемы.
— Предположим. А теперь можно услышать немного конкретики? Почему ниссам нельзя возвращаться в город?
— Синьор Маринари, — домовой нацепил на лицо каменную маску. — Когда дело доходит до правил и традиций потустороннего мира, некоторые вещи я просто не могу вам рассказать. Не всё можно проговаривать вслух.
— Чувствуешь? — я сделал вид, что принюхиваюсь.
— Что такое?
— Шизой попахивает, — объяснил я. — Прямо-таки смердит. Ты, Маринари, поступил неправильно, но почему я тебе не скажу. А ещё ты обязан решать вопросы потусторонних сущностей, вот только правила игры тебе знать запрещено. Аугуриели!
— Да, синьор Маринари?
— Дело уже сделано! Так что теперь я могу узнать в чём проблема. Давай рассказывай.
— Ну… ладно. Выбор действительно уже сделан, — вздохнул домовой. — Смотрите, в чём суть. У ниссов есть одна проблемка. Именно из-за неё в один момент им выписали приглашение в горы Корно-Неро. Дали добро на разработки, добычу камня и прочего-прочего. И вот они уехали. А знаете, где находится гора Корно-Неро?
Тут мне пришлось призадуматься. Не солгу, если скажу, что с географией у меня никогда никаких проблем не возникало, но этот вопрос застал меня врасплох.
— Вот-вот, — слабо улыбнулся Аугуриели. — Нету больше никакой горы Корно-Неро. Ниссы полностью разобрали её по камешку, выработали все жилы и чуть было не устроили на её месте карьер. То есть вот НАСТОЛЬКО они любят работу, синьор Маринари.
— Ага, — я попытался переварить новую информацию. — Вот только я всё равно не понимаю в чём тут проблема.
— Они фанатики! — заорал домовой. — Они просто безумцы! Ниссы привыкли работать сутками напролёт без отдыха вообще!
— И-и-и-и? А проблема в чём?
— Проблема в том, что они не могут сами придумать себе работу. Пока им что-то не предложишь, сами они не возьмутся. Поэтому ниссы ходят, пристают ко всем подряд и клянчут работу. А если работы у них нет, они начинают пить, хамить и морально разлагаться.
— Плохо…
— Ещё как! Просто представьте себе: спит венецианский ребёнок, никого не трогает. Тут вдруг просыпается и видит, что вокруг него стоит десяток гномиков и скандирует: «Дай работу! Дай работу!» — Аугуриели тряхнул головой. — И всё! Психика поломана навсегда.
Действительно, ужас какой-то.
— Но что теперь об этом говорить? — продолжил домовой. — Теперь это наша новая реальность. Что ж… радует лишь, что домовые в безопасности. Мы ведь с ниссами давным-давно заключили договор о том, что не лезем в дела друг друга. Так что по крайней мере наши не пострадают…
— Понятно, — сказал я, чувствуя, как усталость наваливается на меня с новой силой. — Буду думать.
— Думайте, синьор Маринари, думайте…
На том я вышел из префектуры и особенно не торопясь вернулся в «Марину». Встал к плите, как и мечтал с самого утра, но особого удовольствия не получил. Мысли крутились вокруг того, во что же я опять встрял…
Интерлюдия. Братство Халявы
На окраине Каннареджо, в старом палаццо, в квартире на третьем этаже собралась максимально разношёрстная компания. В гостиной, пропахшей пивом, на потёртых диванах и продавленных креслах собралось эдакое братство без знамён. При этом люди, составляющие его, были настолько разными, что случайный прохожий решил бы, что здесь проходит фестиваль субкультур.
Панки с выкрашенными в ярко-зелёный и розовый ирокезами, рядом с ними ребятки с длинными дредами и в шапках цветов ямайского флага. Тут же худые и бледные готы, тут же бородатые хипстеры в зауженных джинсах, и тут же два совсем уж странных товарища в жёлтых камзолах и с шапками, похожих на шутовские колпаки. Кем были последние доподлинно неизвестно даже им самим.
Однако вместе их свела не страсть к музыке или к эпатажному образу жизни. Вместе их собрала Идея. И той Идеей была — халява.
— Ребята, прошу тишины! — крикнул Энцо.
Глава этого движения, он сидел прямо в центре всего этого хаоса на кресле-капельке. Высокий и тощий мужчина лет сорока с татуированным лицом, цветными линзами и вживлёнными прямо в виски металлическими рожками.
— Ребята!
Но ребята галдели, и тогда Энцо пришлось взять специальный церемониальный молоточек и к превеликой радости соседей, за неимением трибуны постучать прямо по полу.
— Ребята, тишина! — синьоры и синьорины неформалы наконец утихли, и тогда глава Братства Халявы продолжил: — У меня для вас есть замечательная новость! Мне дали отличнейшую наводку, и потому-у-у-у…
Тут была необходима театральная пауза.
— Потому я объявляю новый Великий Поход! — провозгласил Энцо и развёл руки в сторону, дескать купаясь в овациях.
А овации действительно были.
— Да! Да! — загалдели халявщики. — Наш лидер лучший! Как здорово!
Однако тут один из панков, — пухлый парень по имени Альберто, — поднял руку:
— Смею напомнить тебе, Энцо, что прошлый Великий Поход понравился далеко не всем…
— Говори за себя! — отозвался Луи.
Каноничный француз, немного женственный в манере и поведении, он сидел ногу на ногу и поправлял свой шарфик.
— Мне всё вполне понравилось, — добавил он.
— Конечно тебе понравилось, Луи, — усмехнулся Альберто. — Мы все это знаем…
А дело было в том, что последний Великий Поход состоялся, когда магазин парфюмерии в Сан-Поло объявил о беспрецедентной распродаже. Тогда Братство Халявы в полном составе пришло выносить из магазина пробники — пшикались бесплатно несколько недель, распугивая других, чуть более консервативных покупателей, и в итоге вместо сверхприбылей парфюмеру получили убытки.
— Я это к тому, что хотелось бы что-то более существенное, чем духи, — закончил свою мысль Альберто.
— О-о-о, тебе понравится! — улыбнулся Энцо и принялся вспоминать о том, как вообще получил новую наводку.
В какой-то момент в его квартиру вошли без ключа. Два мордоворота вынесли дверь с петель, а следом в комнату Энцо вошёл мужчина — дорогой костюм, золотые запонки, идеальная причёска и тросточка с серебряным набалдашником. Пока Энцо задыхался от страха и думал, что пришёл его час, мужчина со скучающим видом оглядел его гадюшник и спросил, не он ли случайно является лидером Братства Халявы?
Понятное дело, Энцо попытался сбежать. Попытался продраться к выходу, но охрана синьора повязала его в два счёта.
— Позвольте представиться, — сказал респектабельный мужчина, пока Энцо внимательнейшим образом вглядывался в собственные колени. — Меня зовут синьор Контарини. Ребята, отпустите его…
Мордовороты вытолкали Энцо на середину комнаты и заслонили собой дверь. Синьор Контарини в свою очередь улыбнулся, а затем расстегнул и как будто бы невзначай уронил на пол золотые часы.
— Ой, — сказал он. — Это, кажется, ничьи?
А у Энцо тем временем сработал рефлекс. Искра, буря, безумие, и вот он уже стоит с этими часами и смотрит на Контарини.
— Получается, что ты их нашёл, да? — пуще прежнего улыбнулся синьор.
— Получается, что так, — кивнул Энцо и проглотил комок в горле.
— Что будешь делать? Отнесёшь их в бюро находок? Или в полицию?
— Нет! — крикнул Энцо, прижал часы к груди и крепко зажмурился. — Не отдам!
— Да мне и не надо, — кивнул синьор Контарини, как будто именно того и ждал. — Считай, что это подарок. Понимаешь ли, я очень хочу, чтобы ваше сообщество процветало. Поэтому я не только оставлю тебе часы, но ещё и дам наводку. Есть в Дорсодуро один ресторанчик… и мне кажется, что он не обеднеет, если начнёт кормить вас бесплатно… А я этому, так сказать, поспособствую!
— Да-а-а-а, — мечтательно улыбнулся Энцо, возвращаясь в реальность, а после резко тряхнул головой. — Так вот! Братия и сестры во халяве! Наш новый Великий Поход состоится в ресторан «Марина»!
— Да-а-а-а!
— Будем обжираться, будем пировать!
— Да-а-а-а!
— И никто не сможет выгнать нас оттуда, потому что если что вдруг, то мы сразу же начнём кричать: «Полиция, нас обижают»!
— ДАА-ААА-АААА!!!
— Отлично! — улыбнулся Энцо. — Значит, план на следующую неделю у нас есть. Возражения?
— У меня! — внезапно поднял руку Альберто. — У меня возражение! Раз такое дело, то я бы хотел не Великий Поход на неделю, а Величайший Поход на месяц!
Люди от такого пришли в экстаз. Братья-панки подхватили Альберто и начали качать на руках. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, а кто-то дружно скандировал:
— Ме-сяц! Ме-сяц! Ме-сяц!
А Энцо вновь улыбнулся, вновь поднял молоточек и вновь начал долбать по потолку соседей.
— Решено! — торжественно провозгласил он. — Месяц бесплатной кормёжки в «Марине»! Готовьтесь, ребята! Это будет весело!