Глава 9

Я сидел за своим любимым столиком на летнике, сжимая в ладонях кофейную кружку, и наблюдал за тем, как просыпается Дорсодуро. В такие моменты Венеция казалась мне почти нормальным городом — без аномалий, нечисти и вечно чем-то озабоченных жителей. Но когда кажется, как известно…

Ладно. Я сделал глоток кофе и осмотрелся вокруг. Вроде бы ничего не предвещает. Вроде бы нормально всё. Так что пока что я просто сидел, никого не трогал и искренне надеялся на то, что меня тоже трогать никто не станет. Однако уже чувствовал какой-то подвох. Чуйка ворочалась, и мне оставалось лишь предполагать — кто озадачит меня сегодня? Петрович? Джулия? Греко? Отец Греко со своими лемурами? Или Матео с Жанлукой снова объявятся?

И тут:

— Синьор Маринари!

— Не угадал, — пробормотал я себе под нос, тяжко вздохнул и обернулся.

Не стесняясь ни утра, ни людей вокруг, прямо по улице в мою сторону летела Дейдра. С момента нашей последней встречи феечка решила сменить стиль в одежде — вместо синего кружевного платьишка с блёстками сейчас она была одета в чёрный пиджачок и юбку-карандаш. И если некоторым особо миниатюрным женщинам до старости приходится подыскивать себе одежду в детском отделе, то Дейдра, по всей видимости, одевалась в магазине игрушек.

— Синьор Маринари! — фея приземлилась прямо на стол. — Почему⁈

— И тебе доброе утро, Дейдра. Что «почему»?

— Почему Джентельменский Клуб закрыт⁈ — малявка нахмурилась и как давай буравить меня взглядом.

— В каком смысле «закрыт»? — не понял я.

— В прямом! — феечка топнула ногой. — И это! Не смотрите на меня так!

— Как?

— Как на игроманку! Я не такая! Я бизнес-вумен вообще-то! У меня место в совете директоров алкогольного конгломерата и доля в СПА-комплексе «Анна Великолепная»! Так что всё у меня с деньгами нормально! Решила расслабиться так, потому что хочу расслабляться именно так! А у вас закрыто!

Очень много информации. Вот прямо слишком много. Медленно и несинхронно моргнув, я решил не уточнять насчёт «алкогольного конгломерата» и «Анны Великолепной». Что-то там сестра такое мутит интересное, ну так пускай и дальше мутит. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы людей не убивало.

А вот про Клуб интересно.

— Честно говоря, — сказал я, — то о том, что он закрыт, впервые слышу от тебя. Будем разбираться…

— Я с вами! — решительно крикнула феечка.

А потом зачем-то схватила со стола мельницу для перца. Мельница была выше её в два раза и раз в десять тяжелей, но Дейдра всё-таки сумела поднять её в воздух. А затем кряхтя и остервенело махая крылышками полетела в сторону Клуба.

Не знаю зачем она ей, но переубеждать не стал. Залпом допил свой кофе, быстренько пересёк улицу и зашёл в соседнее палаццо. Затем вместе с пыхтящей феечкой поднялся на чердак и сразу же почуял неладное. На двери в клуб красовались сразу аж три таблички.

Первая: «Человекам Вход Воспрещён», — и перечёркнутая фигурка гуманоида. Вторая: «Не влезай — убьёт», — с изображением молнии и ещё ниже третья: «Клуб временно не работает. Идёт смена руководства. Приходите позже».

— Чего⁈ — вырвалось у меня. — Как-так вдруг баня завалилась?

Вообще-то руководство — это я. И внезапно меня у меня же за спиной меняют. Рейдерский захват средь бела дня?

— Непорядок.

Я дёрнул дверь — заперто. Подёргал сильнее, но всё бесполезно.

— Сейчас всё будет, — сказала Дейдра, сунула мне в руки мельницу, а затем начала уменьшаться. Феечка скукожилась до размеров очень деловой мухи в костюме, затем подлетела к замочной скважине, чуть примерилась, а после взяла разбег и: — Ой, — застряла где-то посередине.

— Это всё потому, что у кого-то очень узкие двери…

Но Дейдра — барышня упёртая. Повозилась, подёргалась, и всё-таки сумела протиснуться внутрь. А уже через пару секунд я услышал, как щёлкнул замок и дверь распахнулась настежь. А зайдя внутрь Клуба я тут же подумал о том, что лучше бы я в него не заходил.

Воздух внутри, что называется, можно было резать ножом и на хлебушек мазать. Сигарный дым висел такими плотными клубами, что за ними невозможно было что-то разобрать. Пахло перегаром, перегаром и ещё что, пожалуй, перегаром. Пол был липким настолько, что прилипали подошвы и каждый мой шаг отдавался противным чвяканьем. Ну и, наконец, мусор — весь Клуб был застелен ровным слоем пустых бутылок, фантиков и окурков.

— Какая мерзость…

И тут из облака дыма появился Шон. И вот что хочется сказать: я видел лепрекона в разных интересных состояниях, но вот чтобы настолько…

Рожа красная и опухшая, а глаза друг дружку посылают. Край рубашки протянут через штаны и выглядывает из расстёгнутой ширинки, одна штанина почему-то закатана по колено, а вторая разошлась по шву. Двигался лепрекон при этом, как амбассадор транквилизаторов всея Венеции. Руки болтались так, будто в них ни единой кости нет. Походка тоже хороша — одной пишет, другой зачёркивает.

— О! — улыбнулся Шон, приметив меня. Затем споткнулся, по инерции пробежал пару метров, остановился и утёр сопливый нос рукавом. — Маринаря!

— Утро доброе.

— Слышь, Маринаря⁈ У нас сигары заканчиваются! — сказал лепрекон. — Так что ты давай-ка это… метнись кабанчиком, принеси ещё. Только внутрь не заходи, понял⁈ У двери оставишь и вали отсюда, пока ветер… это самое… ну ты понял, короче!

— Что прости?

— Что слышал, человечек! Мы тут теперь новая власть!

Тут Шон хлопнул в ладоши. Крикнул:

— Исполнять! Быстро! — а затем, пошатываясь, исчез в клубах сигарного дыма.

Я посмотрел на феечку. Феечка посмотрела на меня. Неловкое молчание растянулось чуть ли не на минуту, после чего я решил спросить:

— Мне показалось, или синьор Шон оборзел?

— Нет, — мотнула головой малявка. — Не показалось.

Тогда я решительно направился прямо в кабинет управляющего, который находился где-то в конце зала. Фея же полетела рядом и в полёте выхватила у меня из рук мельницу. И что-то это как будто бы опасно…

— Дейдра, милая, — сказал я как можно мягче. — Ты только сразу не бушуй, ладно? Дай синьору Шону хотя бы один шанс оправдаться. Мало ли что? Меркурий ретроградит или паразит в мозгу завёлся?

А феечка в ответ как-то недобро ухмыльнулась и ответила:

— При всём уважении, синьор Маринари, — у домовых понабралась, что ли? — Но за такое хамство нужно наказывать. Жестоко наказывать. И причём сразу же, чтобы животное уловило причинно-следственную связь.

— Это да, — кивнул я. — Ни разу не спорю с твоими методами дрессуры. Но сперва всё равно нужно разобраться. Шон на самого себя не похож…

Тут мы вплотную подошли к двери в кабинет, которая была распахнута настежь. И стоило мне лишь шагнуть в проём, как…

— Осторожно! — взвизгнула Дейдра, а у меня над ухом пролетела пустая бутылка из-под вискаря. Разбилась за спиной о стену и осыпалась осколками.

— Так…

А внутри кабинета царил ещё больший хаос, чем снаружи. Всё перевёрнуто, рабочий стол завален батареей пустых бутылок, а посреди бардака в богатом кожаном кресле сидит незнакомый мне лепрекон. Старенький, седобородый, в ярко-зелёном, я бы даже сказал «салатовом» костюме. С толстой золотой цепью на шее и с бутылкой виски в руках.

— … и вот именно поэтому, братья, мы и есть истинные хозяева этого мира, — вещал он хриплым прокуренным голосом, периодически прикладываясь к горлышку. — Удача для нас вовсе не что-то метафорическое, а известная переменная. Радуга — материальна. Золото не цель, а средство, а потому не властно над нашими умами. Магия⁈ Пф-ф-ф-ф! Совсем не та, что у людей! Чьё место… напоминаю! В кандалах!

Красиво чешет, однако.

— И потому я, Лабдан Великий, глава клана Золотого Горшка, объявляю этот клуб нашей территорией! И всяк, кто поспорит с этим, будет раздавлен!

Вокруг старика тем временем сидели лепреконы. За нехваткой мебели — сидели прямо на полу. Они слушали его, раскрыв рты, будто собравшиеся вокруг вожатого детишки, что слушают страшную историю. Вот только конкретно эти детишки были пьяными насквозь — глаза мутные, взгляд отсутствующий, да ещё и разит так, что глаза слезятся. Но! При этом сам синьор Лабдан, даром что прикладывался к бутылке через слово, показался мне трезвым.

— Кхм-кхм! — прокашлялся я. — А что тут, собственно говоря, происходит?

Старик нахмурил свои седые кустистые брови и уставился на меня с явным раздражением.

— Ты табличку на двери видел? — спросил он и достал из кармана раскладной нож.

— Видел.

— Ну тогда не обессудь…

Радужная вспышка, хлопок, и вместо Лабдана в кресле осталась лишь взвесь золотистых блёсток. Но я уже понимал, что в следующее мгновение старик появится у меня за спиной — почувствовал его энергию. И уже разворачивался, чтобы перехватить занесённую на удар руку, но… не успел.

— Н-н-н-нась! — крикнула феечка, а следом раздался звонкий удар дерева по кости.

Вот и пригодилась мельница. Обернувшись, я увидел, как Лабдан удивлённо смотрит куда-то в никуда. Затем старик чуть пошатался на месте, аккуратно приложил руку к ушибленному месту и задумчиво сделал несколько шагов в неопределённом направлении.

— Не добила! — заявила Дейдра, снова раскрутила мельницу вокруг себя и ударила снова.

И вот второй удар таки отправил Лабдана в полёт. Агрессивный старичок врезался в стол. Стаканы полетели в одну сторону, бутылки в другую, сам синьор лепрекон в третью. Шон с остальными тем временем шарахнулись по углам, но предпринимать ничего не стали.

— Предательница! — заорал старик, поднимаясь на ноги. — Ты-ы-ы! Ты продалась людишкам! Вы все здесь продались! Но ничего! Лабдан наведёт здесь порядок!

Вытянув руку в сторону, лепрекон щёлкнул пальцами и откуда ни возьмись у него в руке появился массивный такой, увесистый револьвер. Дуло двинулось в мою сторону, а я не стал дожидаться выстрела — выхватил у дейдры мельницу и запустил Лабдану прямо в лоб.

Действие возымело эффект, револьвер исчез, ну а дальше… понеслась. Потешная драка в духе старых немых комедий, вот только с поправкой на лепреконистость Лабдана — при каждом удобном случае старик взрывался золотистым облачком и в режиме стелс уходил из-под удара.

Действо постепенно переместилось в основной зал. Я носился туда-сюда, уворачивался от пустых бутылок, что летели мне в голову, пытался не поскользнуться на бильярдных шарах, которые Лабдан кидал прямо под ноги, и раз за разом упускал старика в самый последний момент. Взрыв, блёстки, начинаем заново.

В какой-то момент Дейдра умудрилась его схватить, но-о-о… если муравей запрыгнул на медведя, можно ли на полном серьёзе утверждать, что он его схватил? Фея с разгону запуталась в бороде Лабдана, уперлась обеими ногами о подбородок и с воинственным криком начала выдёргивать старику волосы.

— Совсем сдурела⁈

— Р-Р-РРРЯ!!!

— Отцепись!

Тут я схватил первое, что подвернулось под руку, — а подвернулась мне пепельница, — и прицельно швырнул её лепрекону в колено. Однако тут…

— Опять⁈ — старик исчез, оставив феечку с клочками седой бороды в руках. И снова понеслось: Лабдан исчезал в одном месте, появлялся в другом, и достать его было категорически невозможно. Однако тут до меня, кажется, дошло: — Ну точно же…

Несносный дед использовал свою лепреконскую способность и телепортировался всякий раз, когда я моргал.

— Надо его поймать во что-то! — крикнула Дейдра. — Нам нужна корзина!

— Откуда корзины там, где никогда не было корзин⁈ — заорал я в ответ, уворачиваясь от очередной бутылки. Затем огляделся и увидел на расстоянии вытянутой руки пустой ящик из-под виски. — Пойдёт⁈ — я продемонстрировал его феечке.

— Да!

С ящиком наперевес и широко-широко раскрытыми глазами, я начал бегать за Лабданом по комнате. Нёсся за ним, спотыкался о мусор, перепрыгивал через бильярдные столы и, — что самое главное, — не моргал.

— Синьор Маринари, вы плачете⁈

— От счастья!

Долго ли, коротко ли, а мне удалось предугадать траекторию движения старика — тут-то я ему на голову коробку и нахлобучил. Нахлобучил, а потом ещё и сверху сел. Всласть проморгался, а после решил выковыривать лепрекона из ловушки. Слез с ящика, чуть приподнял его, просунул руку и…

— Ать… ты ж… негодяй! Не смей кусаться!

— Пошёл к чёрту!

Лепрекон попытался укусить снова, однако я всё-таки изловчился и схватил его за шкирку. Коробка отскочила в сторону, а Лабдан болтался у меня на вытянутой руке, будто шкодливый котёнок, и трепыхал ножками.

— Отпусти! Отпусти меня, гад!

— Ну всё, — сказал я, пытаясь отдышаться. — Я тебя поймал. Теперь ты мне должен горшочек с золотом.

— Ничего я тебе не должен!

— Какой-то ты неправильный лепрекон, — тут мне пришлось тряхнуть Лабдана, чтобы перестал брыкаться.

— Неправильный⁈ А ты много о нас знаешь, как я посмотрю⁈

— Достаточно, — ответил я, а после обратился к феечке: — Дейдра, срочно принеси мне стакан воды.

Малявка кивнула и бросилась исполнять. Слетала за барную стойку, поковырялась там какое-то время, и вернулась с наполненным роксом. Я же взял его свободной рукой, как мог зарядил трезвящей бодростью, и вернул ей обратно.

— Отнеси Шону.

Тот к этому моменту выглядел уже не таким пьяным как изначально, но всё ещё недоумённо хлопал глазами и пошатывался.

— Эт что? — спросил, подозрительно нахмурившись в стакан.

— Ну-ка выпил быстро, сволочь рыжая! — приказал я. — И без вопросов!

Благо, спорить он не стал. Принюхался к воде, а затем сделал один большой глоток и тут же закрыл глаза. Простоял так несколько секунд, будто в медитации, а затем резко распахнул их. Осмотрелся, увидел разгромленный клуб и прошептал:

— Ой-ой-ой-ой, — а затем поднял на меня взгляд и с искренним удивлением спросил: — Босс?

А Лабдан, заслышав это обращение, принялся буквально биться в конвульсиях и брызгать слюной.

— Босс⁈ — заорал он. — БОСС⁈ Ах ты предатель! Слушайте все, мой племянник предатель! Что ты творишь, дурак⁈ Зачем ты унижаешься⁈ Ну-ка быстро убей человека! Убей, тебе говорят!

— Дядя, я…

— РЕЖЬ!!! БЕЙ!!! УНИЖАЙ!!!

— Что-что? — уточнил я и совершенно случайно приложил Лабдана о стену.

— Режь людей, спасай Ирландию!

Не угомонился. А стало быть, мне пришлось случайно ударить его ещё раз. Неловкость моя внезапно приобрела абсурдные черты.

— Люди — грязь!

И ещё раз… и ещё.

— Да хватит уже бить меня, сволочуга!

— Кто? — переспросил я и…

— Синьор! — заорал Лабдан. — Уважаемый синьор, хватит меня бить!

— Вот то-то же. Теперь помолчи, — попросил я. — Шон, тебе слово.

А Шон вздохнул, краснея от стыда, виновато уставился на собственные башмаки и принялся за рассказ. Так вот с его слов получалось, что дядя Лабдан прибыл в город прошлым солнечным погожим утром, то есть буквально сутки назад.

— И вы успели…

— И мы успели, — перебил меня Шон, шумно втянул носом и продолжил: — У нас на родине дядя известен, как борец за права лепреконов. А приехал он, чтобы наставить меня на истинный путь. Прознал каким-то образом, что мы с вами скооперировались и вот…

— Понятно, — кивнул я. — Это всё отлично, конечно, но я его поймал. Честно. Так что теперь рассчитываю либо на горшочек золота, либо на три желания.

— Горшок не отдам, — буркнул лепрекон, скрестив руки на груди. — Давай желания.

— О! Так значит это всё-таки работает? Ну отлично! Тогда первое моё желание таково: наведи здесь порядок и сделай всё так, как было.

— Э-э-э, — протянул Лабдан. — Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

— А как же богатство? Удача там или…

— Спасибо, у меня уже есть удача дома, — ответил я. — А вот этот свинарник нужно вычистить сейчас же!

Тем временем стакан с заряженной водой уже пошёл по кругу. Один за другим, лепреконы брали его, делали живительный глоток и экстренно трезвели. Причём окончательно протрезвевших было отличить легче лёгкого — они озирались вокруг с выражением лица: «А кто это сделал?»

— Вечером Клуб должен открыться, — сказал я Лабдану. — И гости должны прийти в чистое, уютное место. Так что порядок нужно навести в любом случае, — тут я понял, что у меня затекла рука и отпустил смутьяна. — Начинай.

— Не будет этого! — тут же осмелел старичок. — Не продастся лепрекон человекам! Мы…

— Ой, дядя, — наморщился Шон. — Давай потише, а? Давай я тебе лучше покажу, где швабра лежит.

— Что-о-о-о⁈ Ты совсем уже обнаглел, сопляк⁈ Я тебя породил, я тебя и…

— Не ты меня породил, — отрезал Шон. — Ты меня разве что напоил. Так что давай-ка, иди работай.

Лабдан оглядел других лепреконов в поисках поддержки. Не получил её, после чего выругался, недовольно засопел и побрёл за шваброй, попутно бормоча себе под нос проклятья.

— Простите, босс, — сказал Шон. — У дяди есть суперспособность, он никогда не пьянеет. Кстати, он именно так и стал главой своего клана. Перепоил всех, а утром сказал, что накануне голосование было и что его выбрали. Никто ничего не помнил, поэтому пришлось поверить на слово. Вот и сейчас начал какую-то патриотическую чушь нести и… вот.

И вот что на такое ответить?

— Шон, — вздохнул я. — А может мне тебя закодировать, раз ты сам себя не контролируешь? Не поверишь! У меня ведь буквально на днях как раз появился один толковый специалист. Ментально воздействует, так сказать.

— Не надо!!! — от такого предложения Шон аж отшатнулся на несколько шагов. — Прошу вас, босс, умоляю, не надо! Непьющий лепрекон — горе в семье!

— В таком случае тряпку в зубы и помогаешь дяде. А то… смотри у меня! Кодировка нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…

— Умоляю, не надо!!! — лепрекон бахнулся на колени.

— И каждый вечер сразу станет удивительно хорош. Когда не пьёшь.

— НЕ-ЕЕ-ЕЕТ!!!

— Да ладно, не боись, — сжалился я. — И за дядей присмотри, чтобы не убежал. Он мне ещё два желания должен…

Меньше всего на свете мне сейчас хотелось стоять над душой у лепреконов, и потому как только инцидент себя исчерпал, я решил уйти. На прощание сказал Шону, что вечером забегу и проверю зал, а после двинулся на выход.

— Спасибо, — сказал я феечке, когда мы уже спускались по лестнице вниз.

— Не за что, синьор Маринари, — ответила Дейдра, смущённо улыбаясь. — На самом деле это я вам должна «спасибо» говорить. Вы даже не представляете, как многим я вам обязана.

— Не понял.

— Ну как? С тех пор, как вы мне помогли, я ведь в люди выбилась. Зарабатывать начала, делать что-то важное. Полезное что-то. Раньше ведь… эх, — феечка махнула рукой. — Перебивалась случайными выигрышами, подработками какими-то мутными и набегами на стоматологические клиники. Меня ведь даже из семьи выгнали за пристрастие к азартным играм. А теперь? Сама родственникам деньги отправляю. Меня даже уважать потихоньку начинают…

Я улыбнулся. Приятно было это слышать даже несмотря на то, что моё вмешательство в жизнь Дейдры было минимальным. А вот сестрица моя… та постаралась, не спорю.

— Курлы-курлы!

— Ох ты ж! — я аж за сердце схватился. — Не пугай так!

Стоило лишь выйти на улицу, как передо мной материализовался человек в ростовом костюме голубя. Парень стоял у входа в подъезд и активно размахивал крыльями.

— Курлы-курлы! Синьор Маринари, вам письмо от Дожа! Вот!

— Начинается…

Не без обречённого вздоха, я взял протянутый конверт. Подумал, что не хочу откладывать неизбежное, распечатал его прямо на месте и вытащил записку. И, к превеликой моей радости, в ней было написано всего три слова: «Дож ещё думает».

— Отлично, — выдохнул я, снова улыбнулся, и спрятал бумажку в конверт. — Пускай думает.

А следом посмотрел на голубя. Обрамлённое со всех сторон плюшем лицо парня было уже не красным, а практически пунцовым. Бедняга буквально обливался потом и дышал через раз.

— Может водички тебе налить, а? Птица мира?

— Курлы-курлы, — простонал голубь. — Было бы замечательно.

— Тогда пошли…

Проводив курьера в «Марину», я усадил его под кондиционер и попросил Джулию напоить беднягу чем-нибудь на его выбор. Не знаю, как люди попадают на эту службу, но как будто бы не от хорошей жизни.

— Денег с него не бери.

— Ага, — кивнула кареглазка. — Сейчас всё сделаю.

Сам же направился на кухню. Пожал руку Индзаги, перебросился с ним парой дежурных фраз, а после взял написанный им чек-лист и пробежался глазами по позициям.

— Рыба заканчивается?

— На пару дней хватит, шеф. Но…

— Но хотелось бы не чистить чешую под заказ.

— Именно, шеф.

— Я понял, — кивнул я. — Добуду сегодня же, — и особо долго не расшаркиваясь отправился к Матео.

По пути ненадолго заскочил в заготовочный цех и удостоверился что всё идёт по плану. Пожелал поварам хорошей смены, и уже через пару минут стоял возле хижины рыбака. Да только вот беда — от моего стука дверь взяла и со скрипом отворилась. И что-то подобное мы уже, кажется, проходили.

— Матео⁈ — крикнул я.

А в ответ тишина.

— Матео, ты тут⁈

Внутри было темно и почти абсолютно тихо. Только аквариумный фильтр гудел где-то на втором этаже. Что ж… поднявшись наверх, я вошёл в кабинет рыбака.

— Привет, Жанлука, — сказал я, мельком глянув на тунца, а потом: — Ой…

Потом взглянул на него не мельком. И вот конкретно в таком амплуа я Жанлуку ещё не видел. Под носом, — если на секундочку предположить, что у рыб есть нос, — у него сейчас были приляпаны накладные усы. Пышные такие, блондинистые, подковкой. А на голове шлем с рогами, как у викинга, из-под которого выбивались две косы. Только топора не видно.

— Кто ты, воин? — спросил я, на что тунец устало посмотрел на меня и выпустил изо рта пару пузыриков. — Понятно. А Матео где?

Чуть понаблюдав за Жанлукой-варягом, я удостоверился в том, что он не пускает пузыри по какой-то системе. Морзянкой, там, например, или ещё как? Просто хаотично булькает и всё.

— Как бы наловчиться тебя понимать? — спросил я вслух, обращаясь скорее к самому себе. А после огляделся в кабинете и практически сразу же нашёл записку. Немудрено. Ведь, по сути, это был лист бумаги, на котором Матео крупными буквами написал: «МАРИНАРИ».

«Артуро, привет! Я знаю, что ты это читаешь. Я уехал на Дикую Рыбалку, присмотри за Жанлукой, у него опять обострение. Ни в коем случае не давай ему пить мухоморный отвар, как бы он тебя не упрашивал. Заранее благодарю!»

Подпись: «Матео».

— Что за Дикая Рыбалка? — нахмурился я, уже предчувствуя неладное, и перевёл взгляд на аквариум. — Жанлука? Ты в курсе?

Большой пузырик. Три маленьких. Снова большой. Не информативно.

— Ладно…

И тут под первой запиской я обнаружил вторую: «PS: если нужна рыба, возьми в холодильнике. Там всё есть. Сочтёмся, когда вернусь».

— Ну хотя бы так…

Отзвонившись Барту, я попросил прислать кого-нибудь из его людей к хижине Матео, а сам пока что занялся перетаскиванием рыбы на пирс. Взял столько, сколько умещалось в гондолу, и весьма довольный собой вернулся в «Марину». Вот только тревога… тревога меня никак не отпускала.

— Дикая Рыбалка, — повторяя себе под нос уже в сотый раз, я вышел в зал и обнаружил за барной стойкой кареглазку. — Джулия! Вопрос на засыпку!

— Ну-ка удиви, — улыбнулась девушка.

— Что такое Дикая Рыбалка?

И стоило мне это произнести, как в зале сразу же стало тихо. Мгновенно, буквально по щелчку — даже фоновая музыка крякнула напоследок и выключилась. Все гости без исключения повернули головы в мою сторону. Открытые рты. Широкие глаза. Выражение суеверного ужаса на лицах.

— Дикая Рыбалка? — бледнея прямо на глазах переспросила Джулия. — Да ладно⁈

Интерлюдия. Сазоновы

Штаб-квартиру в центре Венеции пришлось покинуть по той простой, а заодно и крайне прозаичной причине, что у Сазоновых на её аренду просто не хватило денег. Новый бюджет не радовал. Ущемлённые, но по-прежнему гордые, Мария Александровна и Эдуард Богданович были вынуждены переехать в Местру. Здесь-то они теперь и ютились в этой ужасной двухкомнатной квартире без джакузи.

Но… возможно, так даже лучше. Ведь Сазоновым действительно было бы неплохо временно уйти с радаров. Все счета в Российской Империи с недавних пор были заблокированы, а Тайная Канцелярия уже подписала ордер на их арест.

Возвращаться нельзя. Оставаться… не хотелось бы. Последние серьёзные деньги, что были в распоряжении Сазоновых, Мария Александровна уже закинула по своим связям на «решение вопросиков». Однако перспективы были, мягко говоря, смутные.

Гвардия разбежалась. Внезапно оказалось, что людям не нравится, когда их систематически избивают, сбрасывают с плавучей буровой установки в воды Средиземки, а потом ещё и не платят за это. Дирижабль отобрали. Союзников сдуло ветром перемен. Пришло понимание, что детишек нейтрализовать не так просто, как казалось изначально.

Короче говоря, тлен уже достиг уровня колен, однако:

— Ничего страшного! — Эдуард Богданович по-прежнему сохранял боевой настрой. — Главное, что наши собственные умения всё ещё с нами!

— Ты о чём вообще?

— О нашей магии, любимая! Ты не забыла, что мы одарены? Единственный момент… кажется, прежде чем продолжать борьбу, нам придётся набраться сил.

— Не понимаю, — нахмурилась Мария Александровна. — Как ты собираешься это сделать?

— Как обычно! — улыбнулся Эдуард Богданович. — Вспомни! Что питает наши источники? Правильно, негативная энергия! И мы с тобой прекрасно знаем, где взять её в промышленных масштабах.

— Знаем? — уточнила Сазонова. — Правда?

— Ну конечно! У нас под боком Венеция!

— И-и-и-и?

— Город! Большой город, дорогая! Много людей! Это ведь мощнейшая батарейка, которая может выработать столько негатива, сколько нам за всю жизнь не впитать. При правильном подходе, разумеется, — Сазонов улыбнулся. — Что является главным катализатором для выработки негативной энергии?

И тут до Марии Александровны начало доходить.

— Страх, — сказала женщина и её губы тоже начали растягиваться в улыбке. — Боль. Злость. Кровь и ужас…

— Именно! Так давай же щедро отсыплем всё это чёртову городу, который забрал у нас детей!