Глава 17

— … я очень сильно облажался, Маринари, — сказал Вальмарно. — И скорее всего не быть мне больше префектом. Но ведь меня… меня обманули!

— Стоп, — попросил я. — Успокойтесь и расскажите по порядку.

А Вальмарано пусть и не успокоился, но действительно начал рассказывать. И по ходу его рассказа, волосы у меня на голове вставали дыбом. В чём суть? Недавно Вальмарано отправился на конференцию в Испанию, где подписывал всяческие полезные для собственного района договора. И всё было хорошо. Всё было нормально до тех пор, пока не стало ненормально.

— Я точно помню, как читал этот договор, — сказал Вальмарано. — Я видел текст своими собственными глазами. Там было написано о ремонте школы. Но потом, когда я вернулся и проглядел договор ещё раз, там всё было по-другому!

— Не понял…

— Другой текст! И моя личная подпись под этим текстом!

— И как такое может быть?

— Не знаю! — отчаянно крикнул Вальмарано, затем оглянулся, извинился перед другими гостями, взял себя в руки и снова заговорил потише: — Могу лишь предположить, что я попал под влияние менталиста или какого-то специального артефакта. Однако доказать я ничего не могу. И усугубляет ситуацию то, что договорённости были заключены и подписаны не в Венеции, а на территории другого государства…

— Хм-м-м… но почему вы считаете, что это не подделка?

— Потому что я не дурак, Маринари, — продолжил Вальмарно. — Я попросил показать мне видеозапись со встречи. Люди с камерами фиксировали всё, включая непосредственно сам момент подписания, и специально акцентировали внимание на договоре. Прямо вот крупным планом взяли, как я ставлю подпись. И так видно, что условия изначально такие, понимаешь? Как будто у меня были галлюцинации! — снова начал психовать префект. — Как будто бы я видел другой текст! Я не понимаю, как это случилось…

— Так, — кивнул я, примерно прикинув ситуацию. — Ну а в чём суть нового договора?

— Вот, — тут Вальмарно чуть не заплакал. — Суть в том, что я подмахнул разрешение на снос нескольких исторических палаццо у себя в районе и постройку на их месте торгово-развлекательного центра. Казино, торговые галереи, каток. И всё это на месте домов людей, которые об этом даже не подозревают.

— Ох, — вырвалось у меня.

— Именно. Согласно договору, жильцов выселят в никуда. Им даже компенсацию не предложат, потому что документы составлены таким хитрым образом, что их собственность УЖЕ принадлежит инвесторам. А люди об этом даже не знают. И узнают только тогда, когда увидят под окнами бульдозеры…

Вальмарано взял паузу на то, чтобы перевести дух. Смотрел по сторонам, кивал головой, жмурился.

— Я думал, — наконец продолжил он. — Я много думал, но не вижу никаких вариантов решения. Всё, что я могу сделать, так это подписать в суд, но… я ведь сам подписал документы, верно? Сам ставил подписи. На что мне давить, Маринари? На то, что я был не в своём уме? А потом симулировать безумие перед психиатрами?

— Такое себе.

— К тому же суд будет идти минимум четыре года.

Я же выслушивал всё это и чувствовал, как где-то внутри закипает злость. Вальмарано обманули. Людей обманули. Жёстко, но при этом чисто и профессионально. Использовали они менталистов и артефакты — всё равно, факт остаётся фактом. Вальмарано заставили подписать то, чего он никогда бы не стал подписывать добровольно.

Ну и вот что получается: передо мной сидит честный, порядочный человек, который хотел сделать свой район лучше, но в итоге поставил под угрозу жизни нескольких сотен людей. И человек этот в отчаянии.

— Можно посмотреть документы? — спросил я.

Вальмарано же молча кивнул, покопался в портфеле и протянул мне толстую папку. Я открыл я ей и начал вдумчиво читать. Даром что текст был написано сложным юридическим языком, я довольно быстро в нём разобрался.

Действительно, документы были составлены так, что формально в ним нет претензий. Всё законно.

— Ага, — бубнил я себе под нос. — Понятно… Понятно… стоп! Это что же получается, они приступают к стройке уже завтра?

— Да, — кивнул Вальмарано. — Намерения у ребят очень серьёзные. Они уже прислали в Канарреджо бригаду своих строителей. И технику подвозят: экскаваторы, бульдозеры, краны. Завтра утром приступят к сносу.

Я перечитал документы ещё раз. Потом ещё. Потом протянул их обратно Вальмарано и сказал:

— Ладно. Раз они поступили с вами нечестно, то я вам помогу.

— Советом добрым? — слабо улыбнулся синьор префект.

— Ну почему же советом? Просто помогу. Чисто по-человечески. А вы не беспокойтесь, синьор Вальмарано, всё будет хорошо.

— Но как⁈

— Не извольте сумлеваться, — улыбнулся я. — Чай оно не в первый раз. Читали сказку про Федота-стрельца?

— Э-э-э…

— Не читали, по всей видимости, — хохотнул я. — Не суть. Сейчас идите домой, ложитесь спать и ни о чём не думайте. Я обещаю, что всё будет хорошо…

Вальмарано пожал мне руку и ушёл. Задумчивый, как говорится, и озадаченный. Я же остался сидеть за столиком, глядя на флейринг в исполнении Конана, и думать. Знавал я таким схемы, и видел их не в первый раз. Инвесторы захотели отжать кусок земли и построить себе кормушку, а на мнение и желания людей им наплевать.

К тому же я довольно хорошо разбирался в строительстве и знал, как что устроено. И… что ж. Решили оттяпать кусок Венеции? Как бы не так, уроды, ждите убытков.

Джулии я сказал, что завтра поутру буду отсутствовать, так что команде придётся справляться без меня. Возражений не услышал, и ушёл к себе в комнату думать дальше. Всю ночь я продумывал план и проводил некоторые приготовления. Утром же, едва рассвело, уже прибыл в Каннареджо. Стоял рядышком с тем палаццо, который вот-вот должны были начать сносить.

Разделся догола, нацепил на голову терновый венок, поднял повыше транспарант и… шучу, конечно. Никаких провокаций и никаких эмоций — я был спокоен, как удав. И даже более того — предвкушал интересное шоу. А пока что просто стоял, облокотившись на стену дома, и наблюдал за тем, как ко мне подходит бригада строителей: суровые мужики в касках и с кувалдами. А следом за ними тяжёлая строительная техника, которая лишь каким-то чудом сумела продвинуться по узким венецианским улочкам.

— Доброго утра, синьоры! — радостно крикнул я. — Разрешите уточнить: а что это вы тут делаете? И не ошиблись ли вы, случайно, адресом?

Синьор прораб тоже улыбнулся мне. Самоуверенно так причём. Затем оглянулся на своих работников, хохотнул и постучал по своей планшетке.

— Вот здесь все документы, — сказал он. — У нас есть разрешение, и мы имеем полное право на снос. Так что это вы ошиблись и…

— Первый раз слышу, — спокойно сказал я. — Не имеете вы никакого права.

— Это почему же? — и опять эта наглая улыбка.

— Потому что это незаконно.

— Так документы же! — возмутился строитель, тыкая толстым волосатым пальцем в бумаги. — Вот! Смотри, всё подписано и заверено! Подписью префекта Вальмарано!

А тут и сам Вальмарано показался. Молча подошёл ко мне, заглянул прямо глаза с надеждой и вздохнул.

— Не вышло?

— Вышло, — ответил я. — Просто подождите, — а затем снова обратился к прорабу: — Разрешите посмотреть ваши документы?

— Да без проблем!

— Благодарю, — я взял планшетку и пробежался глазами по тексту. — Ну… ладно. Кажется, вы действительно имеете право снести эти дома. Вот только явно не сегодня. Позже.

— Это почему же?

— Потому что прямо сейчас здесь ведутся работы другого характера.

— Слушай, — прораб вырвал у меня свои драгоценные документы. — Не знаю кто ты такой, и уж тем более не понимаю, что ты несёшь, но…

— Я сейчас всё объясню, — перебил я и указал в сторону. — Смотрите-ка…

А там, — в стороне, имеется ввиду, — стоял Петрович. По такому случаю мы одели домового в широкополую ковбойскую шляпу, песочного цвета жилет на голое тело и нарочно грязные, замызганные в вековой пыли штаны. На плече у Петровича висел смотанный хлыст, который он придерживал одной рукой, а в другой держал сапёрную лопатку.

— Ага-а-а-а! — как можно громче протянул он, глядя себе под ноги. — Как интере-е-е-есно!

— Это кто? — не понял прораб.

— Я археолог! — всё так же громко ответил домовой. — Индиян Петрович, собственной персоной! Я тут совершенно случайно прогуливался в этом районе! И совершенно случайно кое-что заметил!

Тут он присел на корточки и лопатой сковырнул кусок тротуарного камня, — тот самый, что мы с ним расшатывали добрую половину ночи. Затем сделал круглые глаза, крикнул:

— Да ла-а-а-адно⁈ Кажется, я совершенно случайно что-то обнаружил! — и поднял кусочек разбитой чашки из «Марины». — Батюшки!

— Что же там такое, Индиян Петрович⁈ — подключился я.

— Кажется, это осколок керамической вазы, которой минимум три тысячи лет!

— Вы издеваетесь? — прораб поднял бровь. — Венеции всего тысяча шестьсот лет.

— Вы историк? — уточнил я.

— Нет, но…

— А вот Индиян Петрович да. У него и диплом соответствующий имеется, — сказал я и при этом прекрасно знал, о чём говорю. В ночи домовой экстерном сдал все необходимые экзамены в одном из подмосковных онлайн-вузов и получил корочку. Так что теперь он историк, археолог и нейрохирург заодно, — за третью профессию давали скидки.

— Да-да! — кивнул домовой, распрямляясь. — Я историк! Я знаю!

— Ничего не понимаю…

— А чего непонятного? — хохотнул я. — Стройка ваша заморожена по причине того, что на её месте идут археологические раскопки. Это же очевидно.

— Знаете, у меня есть стойкое ощущение, что всё это подстроено.

— Подстроено⁈ — крикнул Петрович, потрясая осколком чашки. — Да вы хоть знаете, что это такое⁈ Это же важнейший артефакт династии Хой, который может пролить свет на… э-э-э… на происхождение видов! Вот, смотрите! Тут даже текст на древнехойском сохранился: «Я ядрёный, как кабан, я имею свой баян». Хм-м-м… что бы это могло значить?

— Да это же безделушка из сувенирной лавки!

— Вы археолог? — снова прибегнул я к нехитрому приёму.

— Нет, но…

— А вы, Индияна Петрович?

— Я археолог, — довольно заявил домовой.

— Ну тогда скажите нам что-нибудь по-арехологически.

— Культурный слой, стратиграфия, зольник! — важно заявил Петрович. — Радиоуглеродное датирование!

— Вот видите, — я снова повернулся к прорабу. — Поэтому я предлагаю каждому делать выводы относительно своей работы.

— Кто на что учился! — хохотнул Петрович и тут забыл текст. — Ой…

Стоял теперь посередь улицы с хлыстом и осколком, и глазами хлопал.

— Четыре, — подсказал я.

— Четыре дня! — вспомнил домовой. — Мне нужно минимум четыре дня на то, чтобы всё тут исследовать!

— Вот видите? — спросил я у прораба. — Раз тут проходят раскопки, вы не имеете права ничего сносить. Таков закон. Это прописано в муниципальном кодексе.

— Да! — к разговору подключился синьор Вальмарано, на лице которого наконец-то расцвела улыбка. — Точно! Действительно, есть такой закон! А ну пошли вон отсюда, стервятники!

Не очень профессионально, конечно, но понять его можно. Прораб же достал телефон, отвернулся от нас, тихонько с кем-то переговорил, а потом грязно выругался и сказал своим ребятам разворачиваться. Кидая на нас с Петровичем недовольные взгляды, и бормоча под нос всякие нелицеприятности, строители уходили. И это главное.

— Синьор Маринари, браво, — похлопал меня по плечу Вальмарано, однако довольно скоро переменился в лице. — Вот только я один момент не понял. Четыре дня у нас есть, а что дальше? Они же вернутся и всё равно снесут дома.

— Они не вернутся, — улыбнулся я. — Потому что после раскопок знаменитый физик Джулия Бачокки-Кюри объявит у вас в районе радиационную тревогу. Потом по плану чаячий грипп. Потом какая-нибудь краснокнижная дичь в Каннареджо поселится… сахалинская кабарга, например? Ну а дальше, синьор Вальмарано… кто знает? Жизнь непредсказуема.

В ответ на это синьор префект улыбнулся, снял с себя воображаемую шляпу, поклонился и сказал:

— Маринари, вы гений. Не знаю даже, как смогу отблагодарить вас.

— К чему благодарности? Всегда приятно помочь хорошему человеку…

Интерлюдия. Аугуриели

Холодный липкий туман стелился так низко, что Аугуриели периодически приходилось приподниматься и смотреть: не сбился ли он с курса? Прямо сейчас домовой полз по мокрой земле, чувствуя, как грязь забивается под ногти и целыми кусками проскакивает за шиворот.

Лицо его было разрисовано чёрными и зелёными полосами, за спиной култыхался автомат, а рядом с ним по цепочке через каждый ряд виноградников ползли его бойцы. Домовые двигались настолько бесшумно, насколько это вообще было возможно.

А впереди, метрах в трёхстах, возвышалось уже знакомое каменное шато: стены из грубого камня, узкие окна-бойницы, черепичная крыша… на самом деле дом больше напоминал средневековую крепость. Крепость, в которой люпены засели навечно. Любая попытка подойти к нему была смертельной. Сальваторе и его французские союзники держали оборону уже вторые сутки. У них явно хватало и запасов, и терпения. Да и местность вокруг шато простреливалась на отличненько — кругом равнина с виноградниками.

Но Аугуриели сдаваться не привык, и это была уже пятая по счёту попытка штурма. И пока что, из-за тумана, она казалась ему самой удачной. В первые два раза, домовых клана Базилио просто оттеснили огнём. В третий раз помешали магические мины. В четвёртый люпены вообще кинулись в контратаку и гнали Аугуриели сотоварищи по прованской долине несколько километров.

И вот, наконец-таки, до дома осталось всего ничего. И всё вроде бы нормально, но…

— Стоп, — одними губами сказал Аугуриели и поднял руку. Жест был резким и недвусмысленным. Бойцы замерли, как вкопанные, поплотнее прижались к земле и, кажется, вовсе перестали дышать. Над виноградниками повисла тишина.

А остановился Аугуриели неспроста. В двух метрах от него стояло пугало. Обычное пугало, которых полным-полно на полях — деревянное перекрестье, старые тряпки, соломенная шляпа на голове из мешковины и так далее. Но чувствовалось в этом пугале что-то странное. Например то, что оно стоит на винограднике…

«Их вообще ставят на виноградниках?» — судорожно соображал Аугуриели, сознавая при этом свою несостоятельность в качестве агронома: «А если и ставят, то… зачем так много-то⁈»

И впрямь. По пугалу на ряд, так же, как и его бойцов. Только лишь в поле зрения Аугуриели насчитал уже десяток, и все они… да, кажется, все они были повёрнуты лицом в его сторону. Чёрные пустые дыры вглядывались Аугуриели прямо в душу. Не к добру…

Слишком легко домовые клана Базилио подобрались к дому. Слишком тихо было вокруг. И слишком подозрительно ведут себя эти чёртовы пугала.

Аугуриели принял решение. Он уже заново поднимал руку, чтобы дать сигнал об отступлении, как вдруг ближайшее в нему пугало дёрнулось. Можно было сказать «качнулось на ветру», вот только никакого ветра не было. Ну а затем…

— Твою-то мать…

Затем пугало медленно, с хрустом деревянных суставом, выдернуло само себя из земли. Распрямилось во весь рост, взревело и бросилось прямо на Аугуриели.

— Отходим! Отходим!

И ад разверзся на полях Прованса. Понятное дело, что пугало не было живым в привычном смысле этого слово — оно двигалось будто марионетка в неумелых руках, рваными и дёргаными движениями. Однако тем же хуже! Ведь что мертво, как известно, умереть не может…

— Бегом!

В тот же момент в окнах шато появились люпены. Поливая огнём виноградники, они вовсе не думали о возможном «дружеском огне» по пугалам и не осторожничали ни разу. Пули свистели над головой, земля взрывалась от магических разрядов, пугала ревели и тянули когтистые лапы в сторону бойцов, а бойцы тем временем со всех ног неслись обратно, прочь от проклятого шато.

Удивительно, но… пронесло. Обошлось совсем без жертв, и уже через пару минут клан Базилио полным составом добрался до безопасного места. Аугуриели не нашёл что сказать своим парням по поводу неудачного штурма. Вместо этого он просто рухнул в грязь, тяжело дышал и думал.

— Чёрт, — прошептал он, вытирая грязь с лица. — Чёрт, чёрт, чёрт…

Домовой сжал кулаки аж до хруста костяшек и принялся молотить землю в бессильной злобе. У него не было идей. И практически не оставалось ресурсов на то, чтобы продолжать эти попытки. Сальваторе оказался подготовлен куда лучше, чем он мог предположить.

— Чёрт-чёрт-чёрт! — перешёл Аугуриели на крик. — ЧЁРТ!

А когда эмоции выплеснулись, всё-таки сумел взять себя в руки и подумать ещё раз. Кажется, ему придётся позвонить тому, кто умеет решать проблемы не только силой, но и хитростью. Тому, у кого если план «Б» даже тогда, когда никаким планом «А» даже близко не пахло.

И пускай Аугуриели ненавидел быть тем, кто просит о помощи, ради отца нужно было переступить через себя. Домовой достал телефон, грязными пальцами набрал номер и поднёс трубку к уху.

— Алло? Синьор Маринари? Кажется, мне всё-таки нужна ваша помощь…