Глава 19

Я сидел на летнике, уставившись на то, как чайки дерутся за кусок круассана, и пытался собрать мысли в кучу. И даже кофе в кружке остыл, что со мной случается невероятно редко. Итак. Берём за данность тот факт, что Сазоновы никогда не делают ничего просто так — чтобы Эдуард Богданович пошевелил пальцем, это шевеление должно быть просчитанным, взвешенным, и прибыльным.

И на ум мне приходят только два варианта. Вариант первый — дела у моих родителей пошли настолько хреново, что они вынуждены продавать все запасы рода. Запасы, надо сказать, обширные. Артём и другие артефакторы — ребята производительные, и без дела сидеть не привыкли. Так что подпольные склады с добром раскиданы по всему земному шарику. Так вот. Возможно, что действительно имеет место быть «распродажа» для злых гениев, и тогда заряженный негативом компрессор действительно мог попасть в Венецию случайно.

Вероятность? А вот чёрт её знает. Случайность на то и случайность, чтобы унижать логику со статистикой.

Но есть и второй вариант, от которого по коже бегают жирные такие, упитанные мураши. Такой вот точечной подрывной деятельностью Сазоновы решили уничтожить Венецию. И вот это мне категорически не нравится. Поэтому часть моих мыслей уже крутилась вокруг того, как бы дотянуться до родителей…

А с другой стороны — я же повар. Ну вот дотянусь я до них. И что? Что дальше-то? Покормлю их невкусно? Нет… пускай они и форменные вредители, но я не уверен, смогу ли я устранить Сазоновых физически. Родная кровь всё-таки, пускай и дурная. Или… нет? Сложная морально-этическая дилемма передо мной: я не хотел иметь ничего общего с Сазоновыми, и это моё желание исполнено. Ура-ура. Я теперь Артуро Маринари, глава собственного рода. Что дальше? Даёт ли мне это право на…

Нет, всё-таки не даёт. Никаких убийств — мой принцип, которым я не поступлюсь даже для всемирного злого зла. А вот засадить Эдуарда Богдановича и Мария Александровну в тюрьму на парочку пожизненных сроков — вот это да. Это гуманно. И для укрепления семьи полезно — можно будет навещать родителей в любой момент., прекрасно зная где они находятся. Плюс передачки всякие давать с правильно-заряженными гостинцами. Посмотреть бы, как их будет корячить от позитива…

— Так, — тут я осознал, что пропустил чем закончился чаячий бой, и наблюдаю за совершенно другим.

А именно: по летнику, будто бы ужаленные, носились братья-официанты. Причём кипишь был явно неоправдан, ведь гостей после утреннего наплыва было раз-два и обчёлся.

— Что происходит-то?

Приглядевшись внимательней, я понял, что носятся они не просто так. На каждый свободный стол братья ставили красивые деревянные таблички с золотыми буковками «РЕЗЕРВ». Но! Число таких табличек в ресторане небезгранично и значительно меньше числа самих столиков, так что довольно скоро официанты принялись потрошить тейбл-тенты и вместо информации об акциях запихивать в них обычные, распечатанные на принтере бумажки.

— Фу-х, — присела рядом со мной Джулия. Тоже схватила тейбл-тент, и начала заниматься тем же самым.

— А что у нас тут происходит? — конечно же, спросил я. — Смотрю, все столики ушли на резерв…

— Все, — кивнула кареглазка. — Вообще всё забронировано. И улица, и оба зала. Кажется, сегодня в «Марину» никто не попадёт случайно. Правда, есть одно условие.

— Ни разу не сомневался. Что за условие?

— Телефон разрывался с самого утра, — начала рассказывать Джулия. — Люди звонили и спрашивали есть ли у нас телевизор. А когда я говорила, что нет, то просто бросали трубку.

— Так.

— Звонили, звонили, звонили… в какой-то момент вместо телевизора начали спрашивать, есть ли у нас розетка.

— Ка… какая розетка?

— Европейская, — хохотнула кареглазка. — Так вот. Розетки у нас есть и скрывать это я была не намерена.

— Ты молодец, Джулия.

— Спасибо. Сказала гостям, что они есть, и тогда они сразу же забронировали весь ресторан. Все столики, и все свободные розетки.

— Ага, — я почесал в затылке. — А я-то уже всерьёз переживал. Думал, что Билли у нас головушкой захромал, когда увидел, как он лепит рядом с розеткой листочек с надписью «зарезервировано». Интересные гости…

— Очень интересные.

— А предзаказ оставили?

— Нет, — мотнула головой Джулия. — Сказали, что закажут всё по факту. Никаких предпочтений или пожеланий озвучено не было, хотя я трижды переспросила.

— Ну… ладно…

Понимая, что нужно что-то по этому поводу срочно предпринимать, — вот только что именно неизвестно, — я встал и направился на кухню. И с порога нарвался на истерику Индзаги, который носился по кухне, заламывал руки и орал:

— Tutto perduto! Tutto perduto! — что можно дословно перевести как «всё пропало». — Это катастрофа, шеф! Нас с вами…

Ну а дальше Индзаги продолжил упражняться в итальянском матерном, расписывая что именно и в каких позах с нами сделают гости. И в целом, я его опасения понимаю. Ведь ситуация следующая — ВСЯ посадка придёт одновременно, и ВСЕ гости закажут одновременно. А значит быть запаре.

— Я не знаю, как мы будем выкручиваться! — Индзаги схватил меня за плечи и начал трясти. — Что нам делать, синьор Маринари⁈ ЧТО-ООО⁈

— Работать, — улыбнулся я и попросил су-шефа перестать разводить панику.

Что будет, то и будет. Вместо того, чтобы париться насчёт грядущей неизвестности, я решил сосредоточиться на своих префектических делах. Ушёл в зал, открыл папочку, что утром прислал мне Абрам, и начать читать заявки на ремонт того и улучшение сего. Правда, покой продолжался не долго. Через десять минут я услышал крик с улицы:

— Шеф всё пропало! — орал Билли. — Они идут!

Захлопнув папку, я вышел на улицу и увидел своих официантов, которые идеально круглыми глазами смотрели сразу в две стороны. Точнее… нет! Никакого косоглазия. Два брата смотрели в одну сторону, а два в другую. Тут уж и я осмотрелся. И понял-таки, что вообще сегодня будет происходить.

С одной стороны улицы к «Марине» приближалась толпа в одинаковых синих футболках с логотипом в виде львиной головы. С другой точно такая же по численности толпа, только в жёлтых футболках. И в шарфах ещё, несмотря на жаркую погоду. При этом каждая толпа, будто знамя, тащила с собой по парочке огроменных телевизоров.

Вывод нарисовался сам собой — футбольные фанаты. Ребята просто решили посмотреть трансляцию в заведении, а потому аномальный подтекст полностью отменяется. Ну и хорошо.

— Тутто пердуто! — снова услышал я крики Индзаги позади себя. — Взрослые мужчины! Нам нужно мясо! Нам нужно много мяса и очень много соусов! Им идти до нас ещё секунд сорок, и за этом время я успею… я успею… я успею разве что добежать до кухни. Тутто пердуто, шеф!

— Да успокойся же ты, — улыбнулся я. — Какое мясо? Лучше иди, вытащи из подвала запасной фритюр и разогрей масло.

— Зачем?

— Так ты сам посмотри — это же футбольные фанаты.

— И?

— Им не нужны сложные блюда и прочие изыски. Чем нажористей и проще, тем лучше. Что им нужно? Колбаски, чипсы и пиво.

— Пиво? — переспросил Индзаги. — А много им понадобится пива?

— Всё, — ответил я.

— Всё, что у нас есть?

— Нет. Скорее всего всё, что только есть в Венеции. Поэтому пойду-ка я договорюсь об экстренной поставке…

— Синьор Маринари!

— Ну что ещё?

— Я боюсь идти в подвал, — замялся Индзаги. — Там эти…

Испанцы же! Ну точно, опять про них забыл! Сколько они уже сидят в заточении? Месяц? Два? А ещё вопрос: за что? Я ведь и не помню уже… помню только, что их Тугезный Конь сожрать хотел. Что ж. Когда-нибудь я обязательно их отпущу, но только не сегодня.

— Они боятся тебя больше, чем ты их, — выдал я нехитрое наставление Индзаги, а сам взялся за телефон.

Синьор Амброджо — местный пивовар, который варил своё пиво прямо в Венеции и прямо в Дорсодуро. Пиво было вкусным, однако не очень-то востребованным. Специфика региона, не иначе. Крохотное производство до сих пор держалось на одном лишь добром имени синьора. Примерно раз в неделю я покупал у Амброджо две кеги — одну со светлым, другую с нефильтрованным. Делал я это исключительно для того, чтобы пиво было в меню — для тех редких гостей, которые предпочтут его итальянским винам. Ну и для того ещё, чтобы поддержать местного производителя. Не без этого.

Однако сегодня…

— Синьор Амброджо, добрый день! — поздоровался я и сразу же перешёл к главному: — Знаю, мы так никогда не работали, но в качестве исключения не могли бы вы организовать доставку?

— Да без проблем, Артуро, — ответил пивовар сонным голосом. — Правда я сейчас не на месте, да и последнюю варку уже увезли из Дорсодуро на склады. Так что, думаю, смогу оформить доставку лишь на послезавтра.

— Мне нужно тридцать кег.

— А… О, — на том конце провода послышалось шебуршание, да и сам Абмроджо резко воспрял голосом. — Будет через десять минут, синьор Маринари.

— С вами приятно иметь дело!

Засунув телефон обратно в карман, я побежал на кухню помогать Индзаги готовиться. И постепенно, — из разговоров Джулии с официантами, — начал понимать, что вообще происходит. А происходило дерби! Венецианский ФК «Дукат» против ФК «Венецианские Львы» — событие столь же редкое, как солнечное и лунное затмение в один и тот же день.

Раньше я даже не подозревал, что в городе есть хотя бы одна профессиональная команда, а тут начал копать и с удивлением обнаружил, что в Венеции даже стадион есть. Настоящий! На двадцать шесть тысяч человек. Причём не на материковой части, как можно было бы подумать, а буквально в получасе ходьбы от площади Сан-Марко.

— Петрович, вставай!

До начала матча оставалось ещё много времени, и я решил не терять его даром. Пока фанаты подключают телевизоры и рассаживаются, мы ещё успеем подготовиться.

— Чо? — домовой открыл один глаз. — Маринарыч? Что случилось опять?

— Случилось, — ответил я со всей серьёзность. — Делай что хочешь, но через час достань мне сто буханок бородинского хлеба.

Петрович открыл второй глаз. Спросил:

— Пьяный что ли? — и попытался перевернуться на другой бок. — Баркас тебе со дна достать не надо?

Тут-то я его с полки и сбросил.

— Петрович, у нас полный зал фанатья! — принялся я объяснять домовому всю серьёзность нашего положения. — Нам нужны гренки! И нужны они прямо сейчас!

— Так а… а…

— Беги в «Между Булок»! Я сейчас позвоню синьоре Паоле и предупрежу, чтобы начинали готовить!

Петрович, видимо, понял. Кивнул, подскочил на ноги, крякнул и исчез. А вернулся с хлебом уже спустя полчаса, когда мы с Индзаги заканчивали разгружать пиво синьора Амброджо. Итого… что мы имеем? Конан во всеоружии, Марселло экстренно накрутил колбас, — а ведь я как знал, что когда-нибудь нам пригодится ведёрко с маринованными кишками! — а Индзаги упал на фигурную резьбу бородинского.

— Нарезай всё, — скомандовал я. — И жарь заранее. Чем больше — тем лучше.

— Но ведь…

— Ты представляешь себе маржу, Индзаги? Пивные гренки в день матча эту вашу криптовалюту как стоячую делают. Если что-то пропадёт, выкинем и спишем. А вот если не хватит — вот это залёт и упущенная прибыль.

— Понял, шеф! — кивнул су-шеф и вроде бы даже перестал паниковать.

Петрович с Женеврой приступили к скоростной чистке чеснока для намазки и соусов, а сам я решил побаловать итальянцев свиными ушами. Фритюрными, само собой. Рецепт проще простого: уже отваренное ухо режем на длинные полоски, при этом убирая самые жирные части. Затем получившихся «червячков» маринуем в соевом соусе и чём-нибудь остром, валяем в муке и заряжаем в кипящее масло. Хруст, пряность и коллагеновый кайф обеспечен.

Главное — сперва дать синьорам итальянцам попробовать этот чудо-снек, в подробностях не расписывая что именно они едят. Разнести по чуть-чуть в качестве комплимента на каждый столик, подсадить на это дело, ну а потом… потом их за уши от ушей не оттащишь. Ай да каламбур!

В приятной рабочей суете прошёл примерно час и матч начался. Сперва в зале было относительно тихо — только редкие крики и свист во время опасных моментов. Однако минут через пятнадцать началось лихое.

— Я отойду на минуточку, — сказал я Индзаги. — Справишься?

— Не переживайте, шеф!

Выскочив в зал, я сразу же понял в чём дело. Ну… хотя бы потому, что по телевизору шёл повтор: один из футболистов «Дуката» довольно жёстко подкатился под игрока «Львов». И снёс его так неудачно, что бедолагу сейчас несли на носилках по направлению кромки поля. А для итальянцев, которые эмоциональны даже в повседневных бытовых вещах, это стало настоящей бомбой.

Синие вскочили из-за своих столиков, заорали витиевато-оскорбительное на судью и двинулись на жёлтых. Жёлтые не без оснований углядели в этом угрозы и отреагировали. Тоже вскочили, и тоже попёрли на фанатов противника. И вот уже наметилась линия соприкосновения. И вот уже две толпы сошлись в центре зала. Ребята в разных цветах орали друг другу прямо в лицо, толкались, пихались, и с минуты на минуту должна была начаться драка.

— Кхм-кхм, — весьма громко кашлянул я, однако никто не обратил внимания. А потому: — КХМ! КХМ-КХМ! — мне пришлось прокашляться ещё громче.

Тут один из фанатов, — здоровенный такой лысый детина с синим шарфом, который уже занёс кулак на удар, — всё-таки меня заметил. Замер. Разжал кулак, похлопал по плечу своего друга и указал в мою сторону. Короче говоря, так или иначе, через пару секунд все фанаты смотрели на меня.

— Не советую ломать мой ресторан, — дружелюбно улыбаясь скоро я. — И не советую устраивать здесь драку.

Синьор здоровенный фанат нахмурился. Однако потом сказал:

— Хорошо, префект, мы всё поняли, — перевёл взгляд на своего соперника и вместо удара нехотя протянул ему руку.

— Ну вот и отлично! — сказал я.

Сказал и вернулся на кухню. Но не успел даже приступить к готовке, как в зале снова стало шумно. Конфликт разгорелся с новой силой, и я отчётливо услышал два голоса:

— Да я тебя порву сейчас! — орал первый.

— Это я тебя порву! — отвечал второй. — А ну иди сюда, ты! Задумал ко мне лезть⁈

Тяжко вздохнув, я развернулся и поплёлся обратно. Однако дальше произошло странное. Трансляция прервалась и в зале стало совершенно тихо. Настолько, что спорщикам теперь не нужно было орать, чтобы я их услышал.

— Прости, — сказал первый голос, на сей раз совершенно спокойно.

— И ты меня прости, — ответил второй.

— Я не хотел называть тебя тупым бараном. Вырвалось на эмоциях.

— И я не хотел называть тебя дегенератом. Это всё, должно быть, недостаток воспитания. Извини меня.

— И ты меня…

Я аж замер на пороге. А что это такое у нас происходит? Чтобы фанаты разных команд просили друг у друга прощения, да ещё и так пронзительно? Что за волшебное пиво подогнал нам синьор Амброджо?

— Дела…

Однако тут я вышел в зал и понял, что дело не в пиве. Я увидел Джулию. Она стояла рядом с двумя здоровенными мужиками, каждый из которых был минимум на голову выше её и раза три шире в плечах. Причём мужики выглядели… так себе. Как будто котята, которых только что натыкали мордой туда, куда обычно тыкают мордой котят.

А вот сама кареглазка удивила. У меня сложилось стойкое ощущение, что прямо сейчас она каким-то сверхъестественным образом отбрасывает тень на всё сразу. Её волосы вели себя странно, — шевелились как будто под водой, — лицо помрачнело, а в глазах плясало что-то такое, из-за чего я почувствовал себя неуютно. А ещё она улыбалась. Самой очаровательной, но в то же самое время дьявольской и опасной улыбкой.

— Вот и славно, что вы помирились, — сказала она, глядя на фанатов. — А теперь садитесь, смотрите матч и получайте удовольствие.

— Да, синьорина Джулия, — хором ответили мужчины.

— Получайте, — повторила девушка. — Удовольствие.

— И доколе эта женщина будет указывать нам, что делать⁈ — раздался крик из глубины зала.

Джулия в ответ ме-е-е-е-едленно повернула голову в сторону этого крика. Затем улыбнулась ещё шире прежнего, и я почти физически почувствовал, как температура в зале упала на несколько градусов.

— Мне и к тебе тоже подойти? — спросила кареглазка.

— Э-э-э-э-э, — неуверенно заблеял синьор смутьян. — Нет-нет, не нужно. Это явно лишнее. Прошу прощения, синьорина Джулия, я не хотел.

Я смотрел на эту сцену и чувствовал, что стою на пороге какого-то открытия. А всё ли я знаю про Джулию?