Глава 3

Интерлюдия. Франко Бастони

Синьор Франко Бастони шёл по набережной, опираясь одной рукой на трость, а другой на соцработника Карло. Синьор слушал. Слушал всё подряд: дыхание своего поводыря, крики чаек, разговоры проходящих мимо людей и плеск воды в каналах. А что ему ещё оставалось? Лишённый зрения, Франко жил исключительно звуками. Звуки напоминали ему, что город живёт, дышит, суетится. А сам он… не особо.

Когда-то Франко был человеком, которого знала вся страна. Добрая половина итальянцев начинала свой день с его утреннего кулинарного шоу, следующего сразу же после выпуска новостей и перед музыкальным блоком. Книги синьора Бастони лежали на полках в каждом доме, где люди хоть раз пробовали приготовить что-то сложнее бутерброда с колбасой.

Свободолюбивый, дерзкий и своенравный — когда-то он мог позволить себе что первое, что второе, что третье. Он умел подчинить себе публику, и рассказать рецепт так, что зрители замирали у экранов.

А потом случилась трагедия.

Причём такая… очень прозаичная и лишённая драмы. Не автомобильная авария, не нападки злых бандитов, и даже не несчастный случай в прямом эфире. Просто однажды утром открыв глаза, синьор Бастони понял, что мир видится ему каким-то туманным. Через месяц мутным. А ещё через полгода не видится вообще. Врачи разводили руками и говорили о невероятно редком дегенеративном заболевании сетчатки. Современная медицина бессильна, увы и ах.

Как следствие, в скором времени синьор Франко остался без работы.

Социальный работник, которому Бастони платил из остатков своих сбережений, был хорошим парнем. Реально хорошим. Говорливым правда немного, но Бастони знал, что это исключительно из-за того, что Карло хочет его развлечь.

— Синьор Бастони! — практически без остановки тараторил он. — Вы не волнуйтесь, сегодня всё будет хорошо. У меня хорошее предчувствие, а оно меня никогда не подводило. Когда я чувствую близость удачи, у меня начинает гореть правое ухо… так вот, синьор Бастони, сейчас оно буквально пылает! А это значит, что сегодня вас точно повезёт!

Франко не ответил. Подумал лишь о том, что уже слышал те же самые слова про горящее ухо. И слышал их… раз тридцать, наверное? «Сегодня повезёт». А потом Карло приводил его на собеседование, где синьору Бастони предлагали ничего не делать и получать копейки — исключительно для того, чтобы работодатель получил за его счёт субсидии, льготы и налоговые послабления.

Однако… может быть сегодня? Надежда пускай и дышала с присвистом, но всё равно отказывалась умирать. А после вчерашнего так вообще воспряла. Синьору Бастони позвонили из префектуры Дорсодуро и сперва он подумал о том, что это ошибка.

— Синьор Франко, здравствуйте, — сказал молодой мужской голос. — Мы ищем сотрудника с вашими навыками и вашими особенностями. Не могли бы вы прийти на собеседование?

«Навыки» — это понятно. Талант не пропьёшь, и синьор Бастони по-прежнему был хорош в искусстве кулинарии. Но «особенности»? Это ошибка какая-то? Или нереально злая шутка? Что ж… Бастони согласился.

Всё же человеком он был сильным и до сих не сломался. Не сломался, когда потерял зрение, потом не сломался, когда потерял работу. Когда гражданская жена ушла, заявив, что не собирается быть для него сиделкой, когда бывшие друзья и коллеги начали сторониться… Однако вот конкретно сейчас он был уже на грани.

Деньги. Они заканчивались. Пособие едва покрывало аренду крошечной квартирки на окраине, а для того чтобы оплачивать услуги Карло, синьору Бастони уже приходилось продавать свои вещи — сперва ювелирку, потом технику, ну а теперь уже до смешного. Книги, кухонную утварь, одежду. И если сегодня с этой работой не сложится, то… Франко не знал, что будет делать дальше.

Следуя за своим поводырём, он вспоминал другие собеседования. Один случай был показательно-унизительным. Его наняли сидеть в комнате, хотя «комнатой» это было лишь со слов начальника, но Бастони догадывался, что его посадили в стенной шкаф. С другими сотрудниками не разговаривать, — видимо, чтобы не мешать, — по телефону не звонить и в целом ничего не делать. Перерыв раз в четыре часа на то, чтобы сходить в туалет или пообедать. Платили при этом настолько мало, что Карло мог позволить себе примерно ничего.

После пары дней молчаливых ссор с собственной гордостью, синьор ушёл оттуда. Решил, что лучше умрёт с голоду, чем будет жить на манер горшечного растения.

А ещё Франко в последнее время часто вспоминал отца. Тот всегда поддерживал его и говорил, что однажды он найдёт своё место. Вот только что делать после того, как ты его нашёл и потерял — не говорил. Однако, возможно, именно эта поддержка до сих и помогала ему не сломаться?

— Пришли, — сказал Карло, и голос его прозвучал несколько странно. — Но… кажется, тут какая-то ошибка.

— Почему? — спросил Бастони.

— Это ресторан, — ответил соцработник. — Хорошее место, синьор Франко, я много про него слышал. Попасть работать на кухню сюда практически нереально. Владелец готовит как бог, и требует того же от своих поваров. Что ж… может вам повезёт, и вас наймут мыть посуду?

Бастони невольно усмехнулся. Мыть посуду. Вот и всё, на что он теперь годится.

— Проводить вас внутрь?

— Нет-нет, — отрезал Франко. — Дальше я сам.

Бастони хотел появиться на собеседовании один, без помощи своего живого костыля. Хотя бы в этом сохранить остатки достоинства. Слепой человек, который заходит в ресторан без посторонней помощи — маленькая, но всё же победа.

К тому же едва переступив порог, он почувствовал себя уверенней и стал лучше ориентироваться в пространстве. Звуки отражаются понятным образом, пол ровный, а тросточка предупредит обо всех препятствиях на пути. Совсем не то же самое, что гулять по Венеции с её мостами, ступеньками, узкими улочками и перманентным риском упасть в канал.

— Синьор Бастони? — раздался приятный женский голос. — Меня зовут Джулия. Проходите, пожалуйста, только вас и ждём.

Внезапно, с ним разговаривали… уважительно. И это было странно. Обычно в голосе высокого начальства и даже секретарей он слышал либо надменность, либо жалость.

— Провести вас к остальным? — спросила девушка.

— Если вас не затруднит, — ответил Франко, и уже заранее расстроился по поводу наличия этих самых «остальных».

— Конечно не затруднит. В конце концов это моя работа — провожать гостей за столики. Пойдёмте…

Джулия осторожно взяла синьора Бастони под руку и провела через зал. Франко слышал разговоры других посетителей, звон посуды и едва различимое шкворчание масла, доносящееся с кухни. А ещё он кожей почувствовал, что ресторан был дорогим. Это было понятно по звукам, по ароматам, ди и по поведению той же Джулии.

— Садитесь, пожалуйста, — девушка помогла ему сесть на стул. — Синьоры, это Франко Бастони, он будет ждать вместе с вами.

— Добрый день, — сказал кто-то первый.

— Здравствуйте, — поздоровался за ним кто-то второй.

— Синьоры? Быть может, прежде чем начать, вы хотели бы перекусить? — спросила Джулия. — Всё за счёт заведения, разумеется. Комплимент от нашего шеф-повара. Поверьте, для нас очень ценно, что вы пришли и потратили своё время. И мы искренне надеемся, что потратили вы его не зря.

Комплимент от шефа, еда за счёт заведения. И снова никакой жалости в голосе Джулии, лишь тёплое, искреннее уважение. Однако, насколько понял Бастони, ему предлагалось выбрать по меню, а выбрать по меню — значит прочесть меню, и вот тут начиналась неловкость…

— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал он. — Если можно, принесите мне, пожалуйста, какой-нибудь лёгкий салат. И минеральной воды, если вас не затруднит.

Ну а дальше Франко пришёл к удивительному выводу. Его конкуренты по собеседованию повели себя точно так же — заказали безо всякой конкретики, как будто бы и сами… не могли читать. Совпадение?

Нет, не совпадение. За следующие пару минут Бастони познакомился с другими соискателями на неизвестную должность в «Марине». Бывший шеф из Милана по имени Джованни потерял зрение в результате несчастного случая. А женщина Мария, — флорентийский кондитер, — ослепла из-за практически такой же болезни, как и у самого Франко.

Через какое-то время всем троим принесли их заказы. Бастони взял вилку, нащупал тарелку и аккуратно попробовал. Кислота, сладость, хруст. Идеальный баланс! Идеальная заправка! Франко почувствовал, как по спине пробежал холодок — тот самый, который бывает, когда пробуешь идеальное блюдо.

— Восхитительно, — сдержанно сказал он, хотя внутри хотелось кричать от восторга.

Джованни и Мария тоже лестно отозвались о еде, а про себя синьор Бастони подумал о том, что раз местный повар настолько гениален, то вряд ли его работа будет связана с готовкой. Куда ему, слепцу, угнаться за таким уровнем? Наверное, его и впрямь назначат посудомойкой. И в очередной раз исключительно для того, чтобы скостить налоги.

Однако он был готов согласиться. Как бы грустно и неприятно это ни было. Деньги практически на нуле, и нужно что-то делать. Да, в жизни иногда нужно принимать тяжёлые решения и ничего ты с этим не поделаешь, поскольку гордость тебя не накормит.

Синьор Бастони доел свой салат, отодвинул тарелку и примерно в этот же момент:

— Синьоры! Синьора, — раздался ещё один, новый голос. Мужской, уверенный, и с едва уловимым акцентом… каким? А вот чёрт его знает. — Очень рад вас всех видеть!

Франко услышал, как кто-то присел за столик напротив него.

— Меня зовут Артуро Маринари, и я хозяин этого заведения. Признаюсь честно, очень переживал что вы сейчас не придёте. Такие времена… куча фестивалей, жара. Короче говоря спасибо вам большое за то, что нашли время. Что ж. Давайте приступим к собеседованию?

— Давайте.

— На самом деле у меня к вам всего лишь один вопрос: вам нужна работа?

Франко ожидал, что сейчас начнутся нудные дотошные расспросы о его стаже, о его болезнях, о том как он вообще перемещается в пространстве и насколько его слепота будет мешать работе. Однако Маринари задал всего лишь вот этот простой и незамысловатый вопрос.

— Нужна, — практически одновременно выдохнули все трое, а затем:

— Синьор Маринари, — Бастони решил перехватить инициативу. — Позвольте и нам задать вопрос. Скажите, вы выбираете кого-то одного?

— Нет, — ответил Артуро. — Мне нужны все трое. Точнее… мне бы человек двадцать для полного штата. Но таких уникальных людей как вы в городе пока что нашлось только трое.

Уникальных? Хм-м-м…

— А в чём будет заключаться наша работа? — спросил Франко, чувствуя, как внутри закипает почти забытое чувство надежды на лучшее.

— Синьор, — хохотнул Маринари. — Признаться, этот вопрос очень странный. У всех вас в анкетах написано, что вы работали поварами. Так кем же ещё я могу вас взять?

Джованни, кажется, поперхнулся… ну да, точно, он. Явно не Мария.

— То есть вы действительно пустите нас готовить⁈ — спросил он.

— Не вижу в этом ничего удивительного, — ответил Маринари. — Так, ладно. Вижу, что между нами есть недопонимание. Сейчас я попрошу подать вам лимонад. Посидите, выпейте, освежитесь, а я закончу кое-какие дела на кухне и обо всём вам подробно расскажу…

Я сидел напротив троих слепых поваров и думал о том, что эти люди ничегошеньки не знают обо мне в то самое время, как я знаю о них буквально всё. Аугуриели собрал по своим «домовым каналам» всю нужную информацию.

Джовании — шеф из Милана, открывал заведение с нуля и добился неплохих успехов. Мария так вообще бизнесвумен и прежде, чем её постиг этот подлый недуг перешла из найма к работе на себя и открыла собственную кондитерку. Ну а Бастони… Бастони у нас вообще звезда. Человек кулинарное шоу вёл и книги писал.

Интересные люди. Мало того что мастера своего дела, плюс ко всему гордые, ответственные, с чувством собственного достоинства. Судя по досье, составленным Аугуриели, каждый из них прошёл уже чуть ли не сотню собеседований и не соглашался на работу, где бы к нему относились… м-м-м… «плохо». Скажем так.

— Итак, — начал я. — Давайте расскажу о работе. Люди мы все взрослые и адекватные. Так что думаю, нам всем понятно, что формат работы «а-ля карт» с учётом ваших проблем со зрением для вас неподъёмен. Однако я предлагаю вам работу в заготовочном цеху. Спокойную, монотонную, однако требующую руки профессионала. Разделка мяса, рыбы и птицы сразу же на полуфабрикаты согласно меню. Изготовление соусов, замес теста и прочие маленькие заготовки вроде тех же чищенных корешков, перебранной зелени или… Петрович, что мы ещё хотели в заготовочный цех перенести?

— Ботаргу, — ответил домовой. — Ботаргу и землю из маслин. Я уже задол…

— Я понял, можешь не объяснять.

Тут синьор Бастони нахмурился.

— Простите, синьор Маринари. Вы сами начали разговор с того, что мы все взрослые и вменяемые. И я не хотел бы показаться неблагодарным, но у меня свербит вопрос. И, полагаю, не у меня одного. Зачем вас слепые повара?

И тут по канону надо было бы взять театральную паузу, однако всё-таки… ни к чему томить людей.

— Не поверите, синьор Франко, — сразу же сказал я. — Но я специально искал слепых поваров.

— Это… это странно. Но почему, синьор Маринари?

— А вот об этом я вам сказать не могу, уж простите. Во всяком случае не сразу. И если это каким-то образом оскорбляет вас, то… мне очень жаль. В моих интересах сделать всё, лишь бы вы не отказались от работы, но здесь я вынужден настоять на своём.

И вот тут уже действительно наступила пауза. Длинная. Серьёзная.

— Мне рассказывать дальше об условиях работы? — спросил я спустя почти минуту.

И к моей превеликой радости, слепые ответили:

— Да.

— Отлично! Я уже всё продумал и всё предусмотрел. Каждое утро за вами будут приплывать специально-обученные гондольеры и провожать вас прямиком до цеха. Каждый вечер, соответственно, они же будут доставлять вас обратно. Если вдруг понадобится или если вы задержитесь, то я и сам могу вас провожать. Вечерняя Венеция бывает опасна. Зарплата точно такая же, как и у всех поваров по нашей сети с перспективой надбавки за выслугу лет. Сверхурочные оплачиваются отдельно. Питание за счёт заведения, медицинская страховка за счёт города. Вот, собственно говоря, и всё.

Тут я замолчал и дал поварам время на раздумья. А ответили они именно то, что я и ожидал.

— Мы согласны, — первой ответила Мария. — Но… знаете? Верится с трудом. А хотя чего уж? Давайте говорить откровенно, синьор Маринари, всё это звучит как бред. Вы же понимаете, что мы не сможем работать на той же скорости, что и зрячие люди.

— Плюс соблюдение техники безопасности, — подключился Бастони. — Вы уж извините, но мы просто не сможем её соблюдать. Будем резаться и калечиться.

— Синьор, — вздохнул я. — У вас будет особое оборудование, особые условия труда и особая, уж поверьте мне, техника безопасности.

— Но…

— Это Венеция! — вытащил я на стол свой главный козырь. — Здесь всё возможно. Поэтому я просто предлагаю вам поверить мне. Поверьте и всё у вас будет замечательно, даю вам слово. Причём даю его не только вам, но и самой Венеции.

Очередная пауза была самой долгой и самой важной в этом собеседовании. Впереди было окончательное принятие решения. Слепые задумались как никогда крепко и не спешили с ответом. Явно перебирали у себя в голове — а в чём тут, собственно говоря, может быть подвох. Думали-думали, думали-думали… и думали.

— Ну так что? — спросил я в момент, когда всё затянулось уже до смешного. — Вы согласны?