Глава 21

Я стоял на балкончике своей комнаты, смотрел на Венецию сверху вниз и ощущал себя супергероем, которому в очередной раз предстоит спасти этот город. Вот только никакого специального знака прожектором в небе никто не высвечивал. Да и если бы даже высвечивал — солнце в зените, так что не увидишь ничего. Ладно…

— Алло? — я набрал номер сестры. — Ань, привет! Как твои дела?

— Артур, — коротко ответила Анна Эдуардовна. — Что-то не так?

— Почему? Разве я не могу позвонить любимой сестре просто так?

— Нет.

Тут я усмехнулся и подумал, что обожаю прямоту Анны Эдуардовны. Кто-кто, а вот она никогда не ходила вокруг да около и не тратила время на пустые слова. И потому с ней было легко.

— Выкладывай давай.

— Ладно, — сказал я. — Но зайду издалека. Как там твоя плавучая алко-бьюти империя поживает? Всё в порядке?

Аня вздохнула.

— Врать не буду, — ответила она. — Не очень. Производство мы наладили, в чём ты уже мог убедиться самостоятельно…

— О да, — кивнул я. — «Deydra XXO++» уже, должно быть, у адресата.

— Вот. Но видел бы ты, в каких условиях всё это делается. Платформа раздолбана, баржа тоже не молодеет, и местами всё держится на честном слове. А штат… ребята, конечно, молодцы, но их мало. Первая проверка и, боюсь, нас закроют. Да и мне и самой, если честно, стыдно за такой бизнес…

— Погоди, — нахмурился я. — А в чём проблема привести всё в порядок?

— Проблема есть, — ответила сестра и в её голосе я услышал отчётливые нотки усталости, как будто бы она объясняла всё это уже не в первый раз. — И заключается она в том, что платформа по технической документации относится к морским судам. Понимаешь?

— Не-а.

— Для того, чтобы её отремонтировать, недостаточно бригады домовых с ведром шпатлёвки. Нужна специальная бригада ремонтников, у которых есть лицензия на проведение таких вот специфических работ. На ремонт и строительство судов, короче говоря.

— И-и-и-и?

— И все корабеллы в Венеции в данный момент заняты. Какая-то заварушка с пиратами в полном разгаре, и Дож кинул на неё все силы города. Все специалисты задействованы на два года вперёд, и никто даже за мелочёвку не берётся. Не говоря уже о нашей проблеме.

— Ага…

— Тупик, братишка.

— Лицензия, говоришь? — задумчиво повторил я. — Хм-м-м…

— А что такое-то? — насторожилась Аня. — Ты чего хотел?

— Не поверишь, — хохотнул я. — С самого утра я мечтал найти какую-нибудь проблему, чтобы с наскока её решить. И вот, получается, нашёл.

— Артур, я что-то боюсь…

— Не бойся, — ответил я. — Будут у тебя и ремонтники, и работники, и вообще всё хорошо будет.

— Ремонтники? — переспросила Аня. — Лицензированные, я надеюсь?

— Даа-а-а-а…

— В чём подвох?

— Обижаешь, — сказал я. — Какой ещё подвох? Ты о чём вообще? Просто жди и ничего не делай, а я сегодня же постараюсь всё уладить.

Сбросив вызов, я вздохнул поглубже и понял, что, кажется, за что-то зацепился. Проблема — ниссы. А её решение теперь прямо передо мной. Поговорив с разной нечистью в Джентельменском Клубе, я навёл справки и пришёл к выводу, что ниссы могут вообще ВСЁ. Они могут выполнить любую работу любой сложности и в любых объёмах. Главное, чтобы эта самая работа была.

Короче говоря, бородатым супер-юнитам в красных шапочках не было знакомо понятие «узкий профиль». Их профиль был шире Сибири и границ не знал. Но! Человечий мир на кой-то чёрт породил бюрократию. И чтобы у Ани не было проблем, теперь мне нужно выбить для этой сказочной братии лицензию на ремонт судов.

— Что ж…

Заскочив на кухню, я удостоверился, что всё идёт нормально и моё непосредственное присутствие не требуется. А потому я переоделся из кителя в обычную человеческую одежду, сказал Джулии что уйду до вечера, и отправился прямиком к Греко. К Греко-младшему, само собой разумеется…

Как добыть эту лицензию самостоятельно я даже близко не знал, а он человек подкованный и пристрастный. Самое то.

— Войдите! — раздался крик из кабинета.

Я просочился внутрь и увидел, как Греко сидит за столом среди завалов бумаг. Чиновник припал ухом к трубке и сосредоточенно угукал.

— Угу… Угу… Угу, — тут Габриэль жестом указал на кресло, прикрыл трубку ладонью и прошептал: — Садись.

Важный разговор Греко закончился совсем не по-деловому — он пообещал тёще помочь с парниками. Отключился, вслух выругался, сказал, что при покупке домика на Сант-Эразмо даже не подозревал о том, что обрекает себя на сельхозработы, и только потом наконец-то пожал мне руку.

— Какими судьбами, Артуро?

— Мне нужна бумажка, — не стал я оттягивать главное. — Важная. При этом я совершенно не понимаю, где её добыть.

— Что именно требуется?

— Ты будешь смеяться, но мне нужна лицензия на ремонт судов.

— А знаешь? — улыбнулся Греко, откинувшись на кресле. — Я действительно буду смеяться. Артуро Маринари — банкеты, свадьбы, поминки, демонтаж и починка гребных винтов. Так что ли? Решил не хранить все яйца в одной корзине?

— А я личность разносторонняя, между прочим.

— Это я уже заметил.

Габриэль задумался, постучал пальцами по столу, а затем начал рассказывать о том, что:

— … знаю я одного человека, который знает другого человека, который мог бы помочь с такой лицензией. Но есть один момент. Синьор Боргезе — бюрократ старой закалки, и в обход правил ни за что не пойдёт. Чтобы получить разрешение, тебе придётся не меньше года заниматься сбором документов, и ещё два уйдёт на проверку. А взяток синьор не берёт.

— Не берёт взяток? — удивился я. — Венецианский служащий? Серьёзно? Я думал, здесь вообще всё решается через знакомства.

И вот эту мою ремарку Габриэль, по всей видимости, воспринял как личное оскорбление.

— Вообще-то я тоже не беру взяток.

— И даже кантуччи? — уточнил я.

А Греко чуть переменился в лице, стараясь скрыть нервное возбуждение. Кантуччи! О, да! Тосканское хрустящее печенье, в котором миндаля столько же, сколько и фантиков в карманах у дурака. И не каких-нибудь там утлых миндальных лепестков, которыми иной кондитер маскирует собственную беспомощность, а прямо вот цельных жирных орехов. При этом рецепт самого теста прост до безобразия — мука, сахар, яйца, сливочное масло и щепотка ванили. Всё.

Так что фишка лакомства именно в орехах и в правильной выпечке. Изначально кантуччи выпекают в форме длинного не то батона, не то багета, потом порционно нарезают и досушивают до полной готовности. И уж не знаю, как оно работает, но со временем печенье лишь набирает вкус. И чем старше кантуччи — тем оно лучше.

— Кантуччи?

— Кантуччи.

С чувством, с толком, с расстановкой, я медленно достал из рюкзака бокс с печеньем. Приоткрыл крышку, чтобы запах пошёл по кабинету, и поставил его прямо под нос Греко.

— Артуро… ты нехороший человек, — сказал Габриэль, сглатывая слюну. — Но если к делу, то это ведь другое!

— Да-да-да.

— Мы с тобой друзья, а печенье не взятка.

— Ну конечно же.

— Это дружеский подарок! — заявил Греко и с надеждой в глаза переспросил: — Подарок ведь?

— Ага, — кивнул я. — И чтобы испечь этот подарок, я взял лучший миндаль из Апулии, а потом обжарил его до золотистой корочки.

— Правда?

— О, да, ты даже не представляешь какой на кухне стоял запах. Потом я добавил ванильный экстракт из Мадагаскара. Взял цельнозерновую муку, добавил немного апельсиновой цедры, и прогнал пробную партию, чтобы сбалансировать вкус. И знаешь, что?

— Что?

— Сбалансировал. Свежесть, сладость, небольшая горчинка, а какая текстура… м-м-м… я бы и сам съел весь бокс, если бы не решил поделиться с другом. Ведь это же…

Тут Греко меня перебил. Правда… без помощи речевого аппарата. Мой рассказ был прерван заунывным урчанием в его животе. Тогда Габриэль понял, что его раскусили, схватили одну печеньку, откусил кусочек и зажмурился от удовольствия. Ну а я знал, что сытый мужчина — сговорчивый мужчина, и потому продолжил выбивать лицензию.

— Дружище, ну ты же понимаешь, что я не стал бы просить тебя просто так. Мне это правда нужно.

— Ладно, — кивнул Греко, разделавшись с тремя печеньками залпом. — Ты меня уговорил. Я могу передать кантуччи синьору Боргезе. Но только не это! — Габриэль схватил бокс и резко убрал его в ящик стола. — Это моё!

— Не поверишь, — улыбнулся я и достал из рюкзака второй бокс. — Но я был готов к такому ходу событий. Вот второй бокс.

— Половина моя! — воскликнул Греко.

— Синьор Габриэль, да вы вымогатель.

— Не мы такие, жизнь такая!

— Завтра, — пообещал я. — Завтра же пришлю курьером ещё печенья, а это достанется синьору Боргезе. Идёт? Негоже дарить такому важному человеку половину бокса, не правда ли? А то ещё выяснится по пути, что «пустой горшок гораздо выше ценится».

— Что?

— Фольклор.

Габриэль жадно посмотрел на вторую коробку печенья, тяжко вздохнул и сломался.

— Ладно, — сказал он. — На самом деле синьор Боргезе сидит этажом выше меня, и мы можем зайти к нему прямо сейчас.

— Ну вот и отлично!

Не откладывая, мы поднялись наверх и Греко постучал в дверь с табличкой «Альберто Боргезе, Управление Лицензирования и Контроля». Нам открыл сухонький синьор лет шестидесяти — насквозь седой, в строгих очках и кипенно белой рубашке.

— Синьор Греко, рад вас видеть. А вы…

— Артуро Маринари.

— Префект Дорсодуро, — закончил за меня Альберто. — Слышал о вас много положительного. Заходите, пожалуйста.

И начался бесстыдный подкуп печеньками. На моё счастье, у синьора Боргезе как раз был перерыв на кофе, поэтому мои кантуччи он употребил незамедлительно. В оценках оказался чуть более сдержан, нежели Греко, но глазёнки… глазёнки зажглись, я видел это.

Ну а пока Альберто ел, я вкратце обрисовал ему свою ситуацию. Так, мол, и так, собираюсь заняться новым делом.

— Синьор Маринари, — внимательно выслушав произнёс Альберто. — Будем честны. Несмотря на то, что я наслышан о вас, в данной конкретной ситуации вы «человек с улицы» и я просто не могу дать вам лицензию в обход правил. Максимум, на который я соглашусь, заключается в том, что я не стану вставлять вам палки в колёсах и слишком уж сильно придираться к мелочам. Однако чтобы получить лицензию на общих основаниях, вам придётся выполнить перечень требований…

«Перечень требований» был тут же распечатан аж на трёх листах А4 мелких текстом. Сертификаты, декларации, справки, заключение инженера такого-то и акт проверки службы такой-то. И ещё целая куча пунктов, на которые у меня действительно ушло бы не меньше года.

Дальше я предпринял несколько попыток «решить вопросик на месте», но всё оказалось тщетно. Боргезе — кремень. Ну а Греко — тот ведь ничего не обещал, и просто привёл меня к нужному человеку, за что ему большое спасибо.

— Благодарю за честность, синьор Боргезе, — в конце концов сказал я, убирая чёртов перечень в рюкзак. — Я подумаю.

— Подумайте, синьор Маринари, подумайте.

После мы ещё немного пообщались с Габриэлем о делах насущных, и я через половину города направился в префектуру. По пути размышлял о том, как пробиться через эту глухую бюрократическую стену, но в голову ничего не приходило.

— Синьор Маринари! — выскочил мне навстречу из своего кабинета Абрам. — Синьор Маринари, беда! Ниссы замучали уже весь район! Люди пишут! Люди звонят! Буквально пару минут назад в коридоре стояла толпа тех, кто пришёл пожаловаться лично! Вот!

Домовой чуть ли не волоком затащил меня в кабинет и указал на гору бумаг.

— Смотрите! — а затем для наглядности встал рядом, и продемонстрировал что одна из стопок с жалобами выше него ростом. — Смотрите, сколько их, а⁈

— Ладно, — вздохнул я. — Трудные времена требуют непростых решений. Абрам, свяжись с ниссами. Скажи, что префект хочет встретиться с ними. Лично. И срочно.

Абрам кивнул и бросился исполнять. Я же отправился в свой собственный кабинет, чтобы предаться скоростному подписыванию бумажек. И не могу сказать, что сильно увлёкся, но был искренне удивлён, когда Абрам вернулся уже спустя полчаса. При этом домовой принёс мне ниссов прямо на открытой ладони. Ссадил их на столе, кивнул, а после присел в углу.

— Приветствую, синьор Маринари, — донеслось откуда-то из бороды главного нисса. — Мы пришли, как вы и просили. Хотя… признаться честно, мы ведь и сами искали встречи с вами.

— Вот как? — спросил я. — И зачем же?

— Мы в отчаянии! Ещё немного, и мы начнём работать сами!

Услышав такое смелое заявление, синьор Абрам чуть было не отъехал в обморок. Резко побледнел и схватился руками за стену, чтобы со стула не свалиться. Домовой понимал не хуже Аугуриели, что это значит… ситуация, в которой ниссы начинают работать самостоятельно — страшная ситуация.

Этих маленьких бородатых трудяг отчасти можно было бы назвать самураями, у которых нет цели, а есть только путь. Правда это будет частичной подменой понятий. Ведь ниссы игнорируют не только цель, но ещё и причинно-следственные связи, и здравый смысл. Если они возьмутся за работу, то станут работать исключительно ради процесса. Например возьмут и кому-нибудь крышу демонтируют. Зачем? Ну… потому что это работа. Или подвал замуруют, который не нужно было замуровывать, или ещё что-то похожее натворят. Короче говоря, во всей Венеции начнётся хаос, который мало кто переживёт.

— Стоп-стоп-стоп, — сказал я. — Кажется, я знаю, как решить вашу проблему.

— Правда⁈

— Да. Я сам могу дать вам работу. Постоянную, интересную, с хорошими условиями.

— Правда⁈ — главный нисс аж пританцовывать на месте от нетерпения стал. — А какую именно?

— Специфическую, — ответил я. — Свежий морской воздух, тяжкий физический труд… уверен, вам понравится…

Глаз у ниссов я не видел, поскольку они до сих пор были скрыты под шапками. Однако был уверен, что глаза эти прямо сейчас закатываются в религиозном экстазе. А главный нисс, так тот вообще застонал от удовольствия.

— Проблема в том, — перешёл я к главному, — что кое-кто не разрешает мне нанять вас на работу, и вам нужно будет хорошенько его попросить. И говоря «попросить»! — на всякий случай решил уточнить я. — Я имею ввиду именно «попросить». По-хорошему. Без пыток, угроз и всякого такого убедить человека в том, что вы профессионалы. Понимаете?

— Да! Да-да-да! Кого нужно просить⁈

Далее я назвал имя и адрес синьора Боргезе. Хотел ещё порекомендовать использовать природное обаяние, но не успел — получив вводные, ниссы сразу же сорвались с места. Спрыгнули со стола, выбежали из кабинета и исчезли. Абрам же молча смотрел на меня.

— Что?

— Вы страшный человек, синьор Маринари, — сказал домовой. — Не хотел бы я иметь вас во врагах.

— Раз не хочешь, то не имей, — хохотнул я. — Всё ведь достаточно просто.

— Ага, — кивнул Абрам. — Запишу…

Тут у меня в кармане зазвонил телефон. А улыбка само собой вылезла на лицо, стоило мне лишь прочитать имя контакта.

— Матео! — крикнул я в трубку. — Ты вернулся⁈

— Вернулся, Артуро. Звоню чтобы поблагодарить за то, что не стал кормить Жанлуку мухоморами.

— Это… было несложно, — ответил я. — Ну и что? Как дела-то? Как рыбалка?

— А как ты сам думаешь? — не без игривого самодовольства спросил Матео.

— Ну-у-у…

— Интересует ли вас, синьор Маринари, покупка нескольких тонн отборной адриатической кракенятины? — рыбак хохотнул. — Тебе первому предлагаю. Нужно?

Интерлюдия. Сазоновы

Живодёр, которому совсем не жаль сов, мог бы назвать это помещение «лофтом». Однако если оценивать здраво, то помещение, что выбрали себе Сазоновы для временного пристанища, было бы правильней назвать заброшкой.

На этот раз вовсе не палаццо. На этот раз верхний этаж опустевшего производственного цеха где-то на задворках Кастелло: голые бетонные стены, такой же голый бетонный пол и потолок, на котором виднелись лишь обрывки коммуникаций. Широченные окна в пол и почти полное отсутствие мебели.

Поднявшись наверх, Мария Александровна обнаружила мужа в кресле — Эдуард Богданович сидел спиной к ней и безотрывно разглядывал вечернюю Венецию. Для атмосферности, было бы здорово, если бы небо затянуло серым и в окна накрапывал дождь, но… уж как есть. Закат был ал. Был ал, как тряпка у тореадора. Только он дразнил быка, а Сазоновы дразнили сейчас Венецию.

— Привет, — сказала Мария Александровна и двинулась к мужу, цокая каблучками по бетону. Сумасшедшая акустика разносила её шаги эхом по всему помещению.

— Привет, — отозвался муж, не оборачиваясь. — Как у нас дела?

Мария Александровна улыбнулась.

Что она, что её благоверный прямо сейчас испытывали азарт и мрачное веселье — уже давным-давно позабытые чувства. В кои-то веки им пришлось поработать самостоятельно. Своими руками и своей собственной головой, без подчинённых, гвардии и прочего аутсорса. И это… было приятно!

Как и предполагал Артур, они действительно воспользовались своими тайными складами. Сазоновы вытащили артефакты, что копились годами. Что-то пришлось подзарядить, что-то подкрутить и улучишь, добавив новые слои проклятия, но в итоге вся эта прелесть уже начала циркулировать по венецианским рынкам. Медленно и осторожно, они сумели сделать этот вброс.

Идея была проста: их постоянные клиенты были профессионалами, которые знали, как пользоваться артефактами. Знали специфику товара Сазоновых, и подходили к такому сотрудничеству со всей осторожностью. Однако! Если дать все эти опасные игрушки в руки простому обывателю, то несчастные случаи станут не исключением, а правилом. На то и был расчёт.

Начали Сазоновы с откровенных идиотов — тех, кто был одержим властью, деньгами и славой. Мелкий маргиналитет, который сросся с мыслями: «а вот я бы» и «если бы», но при этом не отличался умом и сообразительностью. Такие люди буквально тяготели к самоподрыву и не смогли устоять перед соблазном использовать тёмную магию.

Другую партию артефактов Сазоновы замаскировали под самые безобидные вещи — скульптуры, игрушки и… внезапно, компрессоры для морозильников. Всё это уже потекло на рынок Венеции через обычные магазины.

И пружина начала сжиматься. Потихоньку-помаленьку, жители Венеции начали покупать эти вещи. Просто так. Кто-то находил их на улице, а кто-то получал посылку «по ошибке». На остатки денег Мария Александровна и Эдуард Богданович наняли курьеров, которые развозили зловещие посылки по рандомным адресам.

— Пошли первые плоды, дорогой, — сказала Сазонова.

— Отлично, — всё так же вглядываюсь в Венецию ответил муж. — Что там?

— Курьерская служба города парализована. Как ты и говорил, не все посылки удалось донести до адресата, и кое-какие проблемы начались уже в пути. Курьеры боятся браться за новый заказ.

— Восхитительно, — отозвался Сазонов. — Значит, скоро прекратятся доставки из ресторанов, магазинов и почт. Привыкшие к комфорту венецианцы начнут страдать. А когда распакуют подарочки, их страдания усилятся. И кого же тогда винить?

Мария Александровна наконец-то дошла до мужа и положила ему руку на плечо.

— У революции рецепт один, — промурлыкала она. — Мешая кислоту и глицерин…

— … получишь средство для борьбы со злом, — закончил за неё Эдуард и широко-широко улыбнулся. — Добро пожаловать в проект «Разгром»…