Глава 23

Утро началось с вибраций. Телефон на прикроватной тумбочке начал противно дребезжать в обход настроек, которые запрещали ему дребезжать, а это могло значить только одно: сообщение прилетело не от кого-нибудь, а от самой Венеции. Ну… то есть от городских служб.

Край солнца только-только вылез из-за крыш, стояла ранняя рань и мне безумно хотелось доспать. Однако игнорировать нельзя. Массовые рассылки от города всегда были очень и очень важными — в них жителей предупреждали об экстремальной жаре, ураганах и прочей непогоде. А у меня ведь летник. Сдует ещё к чёртовой матери.

Короче! Я потянулся к тумбочке, нашарил телефон и принялся читать:

«Уважаемые жители Венеции! С радостью сообщаем, что наш уважаемый синьор Дож успешно вернулся из экспедиции и добыл кракена! Последний раз подобный улов был зафиксирован пятьдесят лет назад! Поздравляем синьора Дожа и желаем ему дальнейших успехов во благо и процветание нашего города!»

— Так…

Я сел на кровати, потёр глаза и ещё раз перечитал сообщение. Дож. Добыл. Кракена.

Тут я невольно нахмурился, вспоминая день вчерашний: рассказы Матео о том, как он героически вырвал морскому чудовищу клюв голыми руками, скоростную разделку, и горы мяса по холодильникам. И как так-то?

Матео точно не врал о том, что именно он добыл кракена. И доказательств тому было не просто много, а… несколько тонн. И кого в таком случае загарпунил наш доблестный синьор Дож? Или кракенов было несколько? Папа-Кракен, мама-Кракенка и Джош.

— Дин-но-завр, — сказал я и немного порычал. Затем широко-широко зевнул, потянулся и встал с постели.

Насчёт Дикой Рыбалки решил следующее — Венеция полным-полна мутных персонажей, и синьор Дож не исключение. Так что произойти могло всё что угодно. Меня оно особо не касается, так что не стоит забивать себе голову лишним.

И собирался я уже смыть остатки всех этих мыслей под бодрящим контрастным душем, как телефон завибрировал снова:

«Внимание! В городе объявлен режим чрезвычайной ситуации в связи с неизвестным магическим воздействием на жителей. Воздействие фиксируется во всех районах города одновременно, и его природа пока что не установлена. Гражданам рекомендуется соблюдать осторожность, сообщать обо всех подозрительных предметах в соответствующие органы и не пользоваться услугами сомнительных поставщиков товаров».

«Неизвестное магическое воздействие», значит? «Природа не установлена»? Мне после такого оставалось лишь усмехнуться и покачать головой, потому как мне-то всё прекрасно известно. И имя этому «воздействию» — Сазоновы.

Я был абсолютно уверен, что это именно их работа. И был бы уверен в этом даже если бы не нарвался на тот заряженный негативом компрессор. Совпадение — вообще не совпадение. Именно Сазоновы отличились тем, что в промышленных масштабах создавали артефакты, которые сводили людей с ума, заставляли их кидаться на ближнего своего и крушить всё вокруг. Их почерк. Твори бардак, мы здесь проездом…

Что ж. После душа я быстренько оделся и спустился вниз. А пока заваривал себе кофе, обдумывал ситуацию.

У города большая проблема. Да! Моя сеть доставки по-прежнему работает благодаря работникам понтонов. Вчера мы с Рафом убедили ребят, что каждая посылка, каждая коробочка и каждый пакет, что попадёт к ним в руки, будет тщательным образом проверена и безопасна. Убедили, что проблема не в самом факте доставки. То есть… то есть это не посылки аномальным образом превращаются в магическую бомбу где-то по пути из точки «А» в точку «Б», а являются такими изначально. И за всем этим стоят некие негодяйские негодяи, которые до нас дотянутся не смогут.

В итоге циркуляция заготовок и полуфабрикатов внутри сети шла по графику. Но то внутри сети. У города не было таких же преданных сотрудников. Курьеры отказывались работать, доставка встала, почта встала, пульс у малого бизнеса еле прощупывался, и Венеция потихоньку начинала задыхаться без привычных удобств.

И вот передо мной теперь стоит дилемма. Технически, я могу прямо сейчас пойти к Дожу, рассказать всё что знаю, сдать родителей, и тогда на поиски Сазоновых ринется весь город. Через час или через неделю, а их найдут. Стоит признать — мои родители сильны, но не настолько, чтобы противостоять всей Венеции.

А что дальше? Как их накажут? Так-то это терроризм, бессмысленный, беспощадный и до кучи невероятно циничный. В глазах Дожа эти двое будут видеться безумными животными, которых нужно просто усыпить. Но ведь эти двое… мои родители. Сложно! Сложно, чёрт его дери! И вот вопрос: а что бы на моём месте сделал дед? Что бы он сказал?

— Убью! — раздался голос у меня за спиной.

— Нет, — сказал я, чуть было не подавившись кофе. — Так бы дед точно не сказал.

— Чо?

— Через плечо, — я повернулся к Ане. — Я тебя умоляю, прекрати уже ко мне подкрадываться! Что за привычка дурная⁈

— Ну… извини, — ответила сестра, как мне показалось, без тени раскаяния. — Но всё равно, Артур, давай я их просто убью, а? Быстро, просто, эффективно.

— Нет!

— Ой, да не ори ты, — Анна Эдуардовна сделала вид, что прочищает ухо мизинцем. — Я всё поняла.

— Лучше подумай вместе со мной, — сказал я, заваривая вторую чашку для Ани. — Что бы сделал на нашем месте Богдан Константинович?

— Ну-у-у-у, — сестра всерьёз задумалась. — Наверное, он бы с ними поговорил. И всё само собой решилось бы.

Я грустно улыбнулся и понял, что она права. Дед действительно был таким. Никогда не повышал голоса, никогда не угрожал, никогда не истерил. Просто говорил — спокойно, ровно, и так уверенно, что спорить с ним было невозможно. В его словах чувствовалась сила, которую не требовалось ничем подкреплять.

— Да-а-а-а, — протянул я. — При деде такого не было…

И ведь действительно не было. Такая ситуация как сейчас просто не могла бы возникнуть, если бы Богдан Константинович по-прежнему был у руля рода. Да, Сазоновы всегда экспериментировали со своей силой, но ведь был какой-то баланс. Помимо негативно-заряженных игрушек, род производил и полезные, нужные, — «добрые», если так можно выразиться, — артефакты. Это во-первых. А во-вторых, никто бы не осмелился вытворять при деде такую дичь.

— У меня так, увы, не получится…

— А ты попробуй, — сказала Аня.

— В каком смысле?

— В прямом, — ответила сестра. — Ты похож на деда гораздо больше, чем думаешь. Ты тоже умеешь убеждать. Тоже решаешь проблемы умом, а не кулаками. И люди точно так же тянутся к тебе по какой-то непонятной мне причине. Просто ты, братик, не можешь взглянуть на себя со стороны.

Тут я глубоко задумался. Может, она была права? Может, действительно стоит попробовать вразумить родителей обычным разговором по душам? Хм-м-м… а что я, в конечном итоге, теряю?

— Ну допустим, — кивнул я. — Однако для начала их нужно найти.

— А вот этим я могу заняться. И займусь. Всё! Считай, что уже занялась, — Аня похлопала меня по плечу. — Не скучай тут…

— Эй-эй-эй-эй, стоп! — окликнул я сестру, пока та не ушла. — Ты же помнишь?

— Никого не убивать. Помню, — и Анна Эдуардовна вышла за дверь так же бесшумно, как и вошла.

Я же вздохнул, посмотрел на две чашки перед кофе собой и уже собрался было идти на кухню проверять заготовки за Петровичем, как дверь в зал снова распахнулась. На сей раз с грохотом.

— УВАЖЕНИЕ!!!

На пороге стоял дон Базилио собственной персоной. На глазах сурового домового, что подмял под себя всю Венецию, блестели слёзки. Широко-широко раскинув руки, дон зашагал в мою сторону.

— Иди сюда, мальчик мой! Позволь мне тебя обнять!

Я аж растерялся. Базилио обнял меня так крепко, как обнимают лишь медведи. Правда… из-за малого роста уткнулся мне носом в пупок, но сразу же исправил положение. Ловким движением ноги выдвинул стул, запрыгнул на него и принялся расцеловывать меня в обе щёки. При этом приговаривая что-то, что невозможно было разобрать из-за эмоций и слёз.

— Дон Базилио…

— Я не забуду того, что ты сделал для меня, Артуро! — крикнул он, вытирая глаза рукавом. — Я никогда не забываю добра, уж поверь мне! Всё, что было сделано с уважением, уважением и обернётся! Ты спас меня, мой мальчик!

— Ой, да бросьте, — дон заставил меня смутиться. — Вы и так для меня много чего сделали…

— Много, — кивнул Базилио, — но недостаточно! Теперь это долг жизни! Долг чести!

Ну… недостаточно, так недостаточно, как скажете. Я уже усвоил урок о том, что с доном лучше не спорить, особенно когда дело касается уважения. Да и ситуация, в целом, хороша. Ведь лучше иметь у себя в должниках дона домовых, чем не иметь у себя в должниках дона домовых.

Ну а тем более, что Базилио имеет все шансы погасить этот долг прямо сейчас. Мне дали официальную отмашку на злоупотребление благодарностью, так чего же ждать?

— Дон, присядьте, — попросил я. — Хочу с вами поговорить. На самом деле есть одна проблема, в которой вы могли бы мне помочь.

— Конечно! — Базилио плюхнулся на седушку. — Для тебя всё, что угодно, Артуро. Слушаю.

— М-м-м… начну с вопроса. Насколько вы в курсе последних событий в городе? — спросил я, присаживаясь напротив.

Как выяснилось, дон был не в курсе. Едва вернувшись из плена, домовой помылся, переоделся и сразу же побежал ко мне, чтобы зафиксировать своё уважительное уважение. Для него это дело оказалось важнее любых новостей.

И пришлось мне сперва показывать старичку сообщения от городских служб, а затем рассказывать, что всё это значит и кто за этим стоит. Скрывать от Базилио причастность моих родителей я не собирался. Всё равно рано или поздно узнает. Если не сам, так через кого-нибудь — через того же Петровича с Женькой, например. Но не потому, что они шпионы, разумеется, а потому что они домовые.

Дон в свою очередь слушал, вникал, и бородатое лицо Базилио становилось всё более и более озабоченным. Он кивал, хмурился, стучал пальцами по столу. А когда я закончил, вполне справедливо ответил том-де, что:

— Мне нужно время, чтобы всё обдумать, Артуро.

— Понимаю.

— Дело серьёзное.

— И это понимаю.

— Я свяжусь с тобой, как только сам пойму, что собираюсь делать…

С тем дон Базилио задумчиво вышел из ресторана, и даже кофе не попил. Многострадальная чашка уже практически совсем остыла — сперва Аня от неё отказалась, потом домовой. Что ж…

Тем временем у меня настроение хоть чуточку приподнялось. Анна Эдуардовна выходит уже досчитала до ста и сказала: «Я иду искать», — дон Базилио тоже подключился в качестве союзника, а это значит, что скоро-скоро мне предстоит встреча с любимыми родственниками.

— Утро, шеф…

Тем временем в «Марину» начали подходить сотрудники. Индзаги, Марселло и братья. И все как один озадаченные последними новостями.

— Тревожно в городе, синьор Маринари, — сказал Билли, повязывая фартук. — Патрули ходят, вещи досматривают.

— Во как…

— Всю полицию на дежурство выгнали, насколько мне известно, — присоединился к разговору Индзаги. — Так ещё и охотники тоже бродят, выискивают что-то.

О! А вот из этого можно сделать интересный вывод и попытаться залезть в голову к Дожу. Кажется, синьор градоначальник на полном серьёзе решил, что проблема имеет аномальный характер. Почему? Потому что в противном случае не стал бы подключать охотников.

Да, мне немного стыдно за то, что на расследование тратятся городские ресурсы, но есть ведь и положительная сторона. Пока суть да дело, патрули полиции и охотники выполнят множество побочных квестов — уберут с улиц всяческое хулиганьё и залётную нечисть, которая ведёт себя слишком борзо.

Так что польза будет в любом случае, и родителей я пока что не сдам. А ещё мне кажется, что жители Дорсодуро, на которых вдруг свалилось тревожное ожидание «того, не знаю чего», заслуживают праздника. И я как префект обязан его им учинить.

И тем более, что у меня есть для этого такой чудесный ресурс, как кракенятина.

— Джулия! — заприметил я сонную кареглазку, которая спускалась сверху. — Мозговой штурм!

Девушка в ответ зевнула и взглянула на меня по-великомученически, но спорить не стала. Итого: меню было расписано ещё со вчера, но по случаю внезапного праздника я порезал цены на все позиции. Не ниже себестоимости, конечно же, — чтобы себя любимого не обидеть, — но так, чтобы непреднамеренный выход в ресторан не ударил по карману дорсодурян.

Джулия уже по привычке взялась за рекламу, и встал вопрос о формате самого праздника. Хотелось бы приурочить его хоть к чему-нибудь, и постепенно коллективный разум дошёл до конкурса по поеданию кракена. Кто съест больше всего стейков за отмеренное время — тот и молодец.

— Просто «молодец»? — уточнил Петрович. — И всё? Просто для справки: в кракене афродизиаков столько, что победитель конкурса потом устроит…

— Я понял, — остановил я домового, а внутренне согласился с тем, что без приза действо будет скучноватым. — Можем выделить несколько скидочных карт. Пожизненных. Пять, десять и пятнадцать процентов на всё меню для троих победителей.

— А ещё сфотографируем чемпиона, — предложила Джулия. — И на стенку повесим, рядом с Венецианкой.

— Ну вот и славно, — кивнул я. — Вот и решили…

Долго ли, коротко ли, а все приготовления были закончены. Усиление официантов с понтонов, дополнительные столики на улице, украшательства зала и всё такое прочее. Как и тоге — люди попёрли бурным потоком. Причём отвлечься от мрачных мыслей спешили не только местные, но и люди с соседних районов.

Гости сидели, пили, ели, слушали музыку и понимали, что префект рядом. Префект не паникует, а очень даже наоборот — как будто бы глумится над неурядицами, закатывая пышный праздник. Стоит у плиты, готовит вкусную еду, а значит всё как обычно и всё хорошо. Не берусь говорить за всех, но судя по усреднённому эмоциональному фону, людей это успокаивало.

Сам конкурс ещё не начался, но самые матёрые едоки Венеции уже собрались в «Марине» — эти самоотверженные люди сбились в кучку, похлёбывали воду вместо вина и показательно не ели. Переговаривались о чём-то своём и, что называется, поигрывали мускулами. Мускулами желваков.

Особо меня впечатлил синьор Лоренцо — огромный мужик, боцман с местного рыболовецкого судна. Настоящий гигант. Думаю, что синьор мог бы безо всяких тренировок и предрасположенностей попасть в профессиональную баскетбольную команду — чисто благодаря собственному росту. Да ему ведь даже на входе в «Марину» пришлось чуть пригнуться, чтобы головой о наличник не шарахнуться. А это монументальное пузо⁈ Боюсь даже представить, сколько в него может уместиться.

Другой из конкурсантов, на победу которого ставило большинство, был полной его противоположностью. Старичок Альдо по кличке «Питон» — сухой, как скелет, лысенький и чуть подслеповатый. Я видел его впервые, но со слов Джулии получалось, что это местная знаменитость. И съесть он может, — пускай мне в это и не верится, — чуть не ли не полтора собственных веса.

И думается мне, что нас ждёт настоящая битва титанов…

— Всё нормально? — спросил я у пробегающего мимо Вилли.

— Всё отлично, шеф!

Глядя на веселье в зале, я чувствовал, как на душе становится тепло. И именно в этот самый момент в кармане зазвонил телефон. Греко. Уже подозревая, о чём пойдёт разговор, я невольно улыбнулся.

— Слушаю.

А ответом мне был задорный и чуть хриплый смех:

— Не поверишь, Артуро! Тебя ищет синьор Боргезе! Лично попросил меня с тобой связаться.

— Вот как? — тут я и сам пропустил смешок. — А ты случайно не знаешь зачем он меня ищет?

— Не знаю, как ты это сделал, но старик буквально мечтает вручить тебе лицензию на ремонт судов. Причём говорит, что это не может подождать даже до завтра. Срочно, говорит. Очень срочно…