Глава 5

Новое утро в «Марине» началось с… крабов. Я стоял у плиты в своём белоснежном кителе и при помощи грубой физической силы уговаривал камчатского красавца искупаться в кипятке. Из кастрюли тем временем уже неслись непередаваемые ароматы — бульон из его предшественников, лавр, душистый перец, бадьян и цитрусы. Петрович в свою очередь стоял у меня над душой и явно что собирался подышать над этим бульоном, как над картошкой. Ну… когда всё закончится.

Теперь резонный вопрос: откуда у меня здесь, посреди Средиземки, вдруг взялись камчатские крабы? Что ж. Связанные с этим история наглядно иллюстрирует тот уровень безумия, который с недавних пор я называю «повседневностью».

С самого утра, прежде чем позавтракать самому, я решил покормить Андрюху. Высыпал в воронку остатки поленты, а после того, как водоворот довольно побурчал, мне чуть ли не в голову прилетел краб — едва успел увернуться. Здоровенный, яркий и вкусный даже на вид, он попытался технично свалить через переулок куда-то в город, но был пойман и пущен в производство.

Мысль пришла мгновенно: если получилось раз, то должно получиться снова. Тогда я сходил на кухню за заготовкой для ризотто. На сей раз сыпанул порционно и получил ещё одного краба. Дальше таким вот нехитрым образом и, как по мне, по очень выгодному курсу, я обменял варёный рис на пятнадцать камчатских крабов.

Пятнадцать! На вскидку — восемьдесят килограмм, из которых не менее двадцати процентов окажутся чистейшим мясом. А то же… ну богатство!

Таких крабов в венецианских ресторанах продают по бешеной цене, а мне они в свою очередь достались бесплатно. Просто так. Просто потому, что Ужас Глубин решил отблагодарить меня за завтрак.

Справедливости ради скажу, что сперва я не знал, что мне с ними делать. Крабов нужно было либо экстренно продать, либо экстренно съесть. Второй вариант — вовсе не вариант, потому что белковое отравление никто не отменял, а от такого количества краба оно непременно наступит. Но продавать их по рыночной цене тем временем мне показалось нечестным. Они же на меня буквально с неба свалились. И потому я решил поступить по-человечески, именно так, как велел мне мой внутренний моральный компас.

Я решил на скорую руку собрать крабовое меню и прогнать их специальным предложением по адекватной цене. Пусть люди порадуются и попробуют что-то новенькое.

Итак! Часть крабов я уже разобрал на мясо, а часть решил продать целиком. Для этой цели синьор Шон уже бежал в магазин посуды, высоко подбрасывая колени — до сих пор в «Марине» не было специальных ножниц и молоточков для крабов.

Что до мяса, то меню было довольно простым и коротким. Во-первых, горсточка краба, брошенная в наш стандартный чаудер, волшебным образом преображала суп и делала его в разы изысканней. Во-вторых, сливочная паста с крабовым мясом, тобико, и фиолетовым базиликов. В-третьих, салат. Листовой. Вариация «цезаря» с манговым соусом, пармезаном и вялеными томатами. Ну и с крабом, разумеется.

Потом я чуть подумал и вписал четвёртую позицию. Ещё один салат — на сей раз на основе рукколы. Плюс печёный сладкий перец, оливки-гиганты и цитрусовая заправка с пассерованным чесноком. Получалось свежо, но при этом нажористо. А главное — вкусно.

Джулия тоже подключилась к акции. Прямо сейчас она, то хмурясь, а то улыбаясь, корпела над меловой доской — рисовала краба. Огромного такого, пучеглазого, который как будто бы хватался клешнями за верхнюю строчку написанного от руки меню. Доску эту мы, понятное дело, хотели поставить рядом с летней верандой, чтобы всяк проходящий мимо знал об аттракционе неслыханной щедрости.

— Крабы? — вдруг задержался один синьор рядом с Джулией, ловким движением надел очки и вчитался. — Хм-м-м…

— Что-то не так?

— Крабы — это замечательно, синьор Маринари, — сказал он. — Но почему такая цена? Они у вас, простите, какого размера? Мне придётся приносить с собой лупу, чтобы что-то разглядеть на тарелке?

— Ох, синьор! Если зрение НАСТОЛЬКО сильно вас подводит, я могу обратиться в префектуру и выбить вам направление к окулисту. Бесплатно. Льгота для жителей Дорсодуро.

Мужчина посмеялся и продолжил изучать меню через плечо кареглазки. Я же в свою очередь подошёл к центральному столику, на котором уже лежал здоровенный железный поднос, и высыпал на него ведёрко льда. Затем вернулся на кухню и вынес крабов. Уложил их красиво, начал сервировать лимонами и тут вдруг услышал:

— Синьор Маринари, — ко мне обратился всё тот же мужчина, вот только сейчас его голос почему-то дрожал.

— Да-да?

— Это… они?

Обернувшись, я увидел, что у синьора вместо лица была какая-то непроницаемая маска. Сосредоточенность на максимум. Казалось, что он боится спугнуть свою удачу.

— А та цена на доске? — уточнил он. — Она действительно за такого красавца?

— Да, — кивнул я.

— Так, — мужчина зажмурился и похлопал себя по щекам, как будто принимая судьбоносное решение. — Ладно! К чёрту наблюдение за птицами, которое я сегодня планировал. Прямо сейчас сбегаю за женой и сразу же к вам. Скажите, я ведь могу забронировать одного крабика? Ну и столик заодно…

— Можете, — рассмеялся я. — Можете хоть одного забронировать, хоть двух.

— Нет-нет-нет! — запротестовал синьор. — Я же нормальный человек! Я же всё понимаю! Пусть кто-то ещё воспользуется такой возможностью. А нам с женой хватит и одного, он же… он же огромный!

Тут мужчина вдохнул, выдохнул, а потом сорвался с места, чуть не сбив с ног Билли, который как раз курсировал по залу с подносом грязной посуды. Что ж… проводив его взглядом, я понял что надо бы готовиться к наплыву гостей.

Вернувшись к работе, я мельком поразмышлял насчёт заготовочного цеха. Петрович уже побывал там с утра и проследил за тем, чтобы работа шла как нужно. Так вот с его слов получалось, что слепые справляются получше иных зрячих, и что первая партия полуфабрикатов будет раскидана между точками уже сегодня вечером. А это что? Это хорошо.

Ближе к полудню у меня выдалась короткая передышка, и я решил немножечко посидеть на летней веранде. Пил лимонад, что так активно разрекламировал мой брат, смотрел на проплывающие мимо гондолу и в целом радовался жизни, как вдруг…

— Синьор Артуро?

Ко мне подошёл парнишка. Лет двенадцати, наверное. Веснушчатый такой, рыжий, нескладный, и с пачкой газет подмышкой.

— Да.

— Артуро Маринари?

— Именно, — я отставил лимонад. — А ты кто?

— Меня зовут Стефано, — парень почтительно кивнул. — Я разношу газеты по всему Дорсодуро и у меня к вам выгодное предложение.

— Интересно, — улыбнулся я. — Слушаю.

— Вы знаете, что сегодня выходит газета «Dietro»?

Диетро, значит? Как бы это так перевести? Хм-м-м… если вот прямо дословно, то получится «за». За чем-то. За домом, за фасадом, за углом. Но в контексте газеты, как мне кажется, это имеет именно что скандальный смысл.

— Не знал, — сказал я. — Теперь знаю.

— Так вот обычно мы с друзьями разносим её до ужина, чтобы все успели прочитать и было что обсудить…

В этот момент из ресторана вышла Джулия.

— О, Стефано! — улыбнулась она. — Как дела⁈

— Чудесно, синьорина Джулия! Я как раз разговаривал с синьором Маринари и пытался объяснить ему, что сегодня выходит колонка синьора Фальконе, которая будет посвящена ему.

— Колонка Фальконе? — я поднял бровь. — Это тот самый, что грозился меня в чём-то разоблачить?

— Наверное, синьор Маринари.

— Ну… пускай выходит, — я пожал плечами.

А вот Джулия удивила. Никакой экспрессии, никаких круглых глаз и криков: «Да ладно⁈»

— Замечательно, — улыбнулась кареглазка. — Посмотрим, что он о тебе написал. Я пускай немножечко и переживаю, потому что… ну… если уж честно Фальконе своими статьями сломал не одну карьеру. Но ведь были и те, кого он возвысил.

— Хм-м-м…

— Хотя о чём я переживаю? — отмахнулась Джулия. — Вряд ли он напишет про тебя что-то плохое, Артуро. Ты же никому ничего плохого не сделал.

— Вот именно, — тут я перевёл взгляд на Стефано. — Слушай, парень, так в чём заключается твоё «выгодное предложение»?

— Мы можем сделать так, — рыжий заговорщицки понизил голос, — что вместо всего тиража в тысячу газет мы раздадим всего лишь двадцать штук. Это будет стоить дорого. А ещё дороже, чтобы мы вообще не раздали ни одной. Скажем, что плохо себя чувствовали.

— Так… а я здесь причём?

— Вы же понимаете, синьор, что иногда лучше заплатить деньгами, а не репутацией.

— Не понял, — нахмурился я. — То есть ты сейчас хочешь взять с меня деньги за то, чтобы газета с колонкой про меня не дошла до читателей?

— Ну да, — ответил Стефано вообще ни капельки не смутившись.

— А ничего, что я префект? — уточнил я. — И это, по сути, вымогательство?

— Ничего страшного в том, что вы префект, — опять не понял суть претензии Стефано. — Этому обычаю четыреста лет. Мой отец этим занимался, а перед ним его отец. Вы префект всего несколько недель, а наше дело на века.

Очередной венецианский бред, бессмысленный и беспощадный. Из разряда офисных клерков, которую бьют друг другу рожи в знак примирения.

— Парень, — вздохнул я. — Я не хочу и не буду соглашаться на такое. Как минимум потому, что мне нечего бояться. Если Фальконе нашёл что-то компрометирующее, я хочу об этом знать. А если не нашёл, то тем более. Так что пускай газеты курсируют по Дорсодуро свободно.

— Вы очень уверены в себе, синьор, — Стефано хмыкнул. — Ладно. Обещаю, что первую газету принесу вам лично в руки, а дальше дам время для принятия решения…

— «Время для принятия решения», — повторил я. — Мальчик, иди отсюда, ладно?

Стефано ушёл, мой перерыв закончился и время полетело. Я вернулся на кухню и снова занялся крабами. Спустя полчаса в «Марине» была полная посадка, и каждый из гостей, не успевших забронировать себе целого крабика, требовал пасту или салат из сегодняшнего специального меню.

Индзаги был на подхвате — смотрел, учился, и в конце концов научился. Так что в момент, когда к нам в ресторан пожаловал синьор Греко-старший, я смог отлучиться с кухни и поприветствовать дорого гостя. Ну а если точнее — гостей.

На правом плече синьора Габриэля сидел кошачий лемур, — серый, с полосатым хвостом, — а на левом чёрный. Ушастенький такой, пучеглазый. При этом лемуры вели себя будто охотничьи собаки — смотрели по сторонам не просто так, а явно что выглядывая опасность или… дичь?

— Синьор Греко! — я пожал мужчине руку. — Рад вас видеть! Как поживают ваши питомцы?

— Прекрасно, просто прекрасно, — улыбнулся Греко. — Пришёл, как и обещал. Мне, пожалуйста, два меню для лемуров. Одно обычное, для Стейси, она любит поесть поплотнее. А второе диетическое… это для Дороти, — он кивнул на кошачью лемуриху. — Она у меня сейчас на диете сидит. Ну ты же знаешь женщин. Если решили сесть на диету, то их не разубедить.

— Понимаю, — кивнул я. — Сейчас сделаем.

Следом я принёс два специальных меню, которые уже успел подготовить. И обычное, и диетическое. Блюда были практически идентичны за исключением небольших деталей, но в целом — орешки, фрукты, овощи, всё по стандарту. Вручив меню лемурихам, которые важно расселись за столом, я принял заказ у их хозяина, пообещал, что вернусь через пять минут и вернулся помочь Индзаги.

Пять минут не прошло. Прошло буквально две, после чего я услышал из зала какой-то непонятный грохот. Первая же мысль — Билли растянулся с полным подносом посередь зала. Вторая мысль — Вилли. Третья… ну понятно. Работы у меня было много, поэтому я не обратил на шум особого внимания и сосредоточился на работе.

Ну а когда я наконец вышел в зал, чтобы проверить всё ли в порядке, меня внезапно встретили аплодисментами. Все гости. Все до единого хлопали, свистели и кричали мне «Браво!»

— Э-э-э, — я замер, растерянно оглядываясь по сторонам. — Замечательно, — а затем сфокусировался на Джулии, которая под эти аплодисменты поспешила подойти ко мне. — А что происходит? — спросил я у кареглазки. — У нас что, будет ребёнок?

Джулия покраснела насквозь. Ногти, волосы, кости и всё остальное что по логике вещей не может наливаться кровью прямо сейчас налилось и сигнализировало о крайней степени смущения кареглазки.

— Нет, — сказала она. — Ну… то есть будет, но не сейчас. А сейчас…

Сейчас Джулия протянула мне газету. Ту самую, которая по словам Стефано должна была разрушить мою карьеру.

— Читай…

Тогда я взял газету у неё из рук и быстренько пробежался глазами по статье. «Артуро Маринари. Чужак, появившийся из ниоткуда, и с первого дня захвативший контроль над заведением 'Марина», — это заголовок. Дальше Фальконе расписывал, что в ходе самого независимого в мире расследования он выяснил, что с моим рестораном всё в порядке. Что я веду дела честно, готовлю вкусно, а моё меню — чуть ли не лучшее во всей Венеции.

— Кхм…

Тут я ненадолго остановился, поймав себя на мысли — слова вроде бы хорошие, правильные, но между строк буквально сочится разочарование. Ладно.

«…ведёт дела честнее, чем другие синьоры, которые владеют ресторанами неподалёку от него. Плюс мне удалось узнать, что синьор Маринари проводил специальную программу для бездомных. В рамках расследования моя команда опросила всех бездомных, участвовавших в этой беспрецедентной акции, и ни один из них не отозвался о синьоре Маринари плохо. Более того! Мои люди подходили к бездомным инкогнито и предлагали им деньги за то, чтобы они оставили негативный отзыв о программе, однако даже так никто не согласился говорить неправду…»

Затем бла-бла-бла и резюме: «Артуро Маринари является человеком, о котором многие уважаемые синьоры города отзываются, как о человеке чести. Но! Человеком он может быть каким угодно, но помимо прочего Маринари — префект. И об этой стороне его жизни я напишу в следующий раз. Пока же можно заявить, что первый этап проверки синьор Артуро прошёл. Однако это вовсе не означает, что дальше не всплывёт никакой гадости. А потому… ждите!»

— Ну… видно, что человек какой-то… странный, — прокомментировал я. — Но в целом-то вроде бы нормально?

— Нормально⁈ — воскликнул кто-то из гостей. — Синьор Маринари, вы что⁈ Если Фальконе хотя бы раз похвалил вас в своей колонке, это уже победа!

— Победа, это если бы он синьора Маринари несильно поругал! — возразил ему другой гость. — А это настоящий триумф! Вы видели, какие эпитеты в этой колонке⁈ «Замечательно», «прекрасно», «превосходно»! Синьор Маринари, вы уникальный человек! Считайте, что вы уже попали в историю этой газеты и этого города!

И зал вновь взорвался овациями.

— Спасибо, — поклонился я. — Благодарю. Но сейчас прошу меня извинить, у меня лемуры не кормлены…

Вернувшись на кухню за блюдами, которые заказали Стейси и Дороти, я наконец-то вынес их в зал. На одной был салат из кусочков свежего ананаса, банана, яблока и кешью со специальной лемурьей заправкой. На другой почти такая же композиция, вот только орешков поменьше, зато вместо них морковка и несколько листочков салата.

— Стейси, Дороти, — сказал я, выставляю тарелки перед лемурами. — Приятного аппетита…

А дальше произошло страшное… кошачий лемур по кличке Стейси с интересом понюхала ананас, взяла его в лапки и откусила. И уже в следующее мгновение она закатила глаза, схватилась за шею, громко икнула и упала на спину, свесив язык на бок.

— Э-э-э…

Я замер. Джулия тоже. У меня задёргался глаз. У Джулии оба. Округлив глаза до размера блюдец, девушка начала красться назад, — видимо, за телефоном, чтобы позвонить врачам, — но тут…

— Ах-ха-ха-ха! — расхохотался Греко. — Синьор Маринари, вы поразили Стейси! Она так шутит только с теми, кто ей действительно нравится!

Лемурка вскочила, как ни в чём ни бывало, похихикала в пушистый кулачок, и снова принялась за ананас. Я же облегчённо выдохнул и случайно перевёл взгляд на бар, а там… Оборванчик перестал обниматься с Принцессой и стоял в позе низкого старта, при этом в одной из рук сжимая маленькую игрушечную лопату. Знаю тряпичного негодяя как облупленного, я сразу же понял ход его мыслей — Оборван уже собрался избавляться от тела.

— Отставить, — одними губами сказал я кукле. — Всё в порядке, — а затем снова обратился к Габриэлю. — Ну и шуточки у вас. Пожалуй, сегодня я выпью что-то покрепче, нежели кофе по-ирландски.

— Согласна, — поддакнула Джулия. — Мне что-то тоже поплохело…