Глава 6

Очередное идеальное утро в Дорсодуро — я, утреннее солнце, чайки и кофе. Ко всему местному я уже накрепко привык. И к запахам местным, и к местному аудиоряду, и к снующим мимо гондолам. А вот сомнения для меня, признаться честно, оказались как будто бы в новинку.

Сделав глоток, я поморщился и понял, что забыл добавить в кофе сахар. Горько. А впрочем… самое то для моих нынешних размышлений.

Итак, вопрос: что мешало мне просто прийти в цех, накопив порядочно положительной энергии, хорошенько напрячься и убрать чернушек силой? Пришёл, увидел, победил, всё как я люблю. Ответ: что-то мешало. И если начинать разбираться в причинно-следственной связи поглубже, на ум приходит мысль о том, что в последнее время Артуро Маринари стал слишком мягким.

И на чернушек я смотрел теперь не как на аномальную угрозу, а скорее как на наглых соседей, которые заняли тамбур лестничной клетки своим грёбаным велосипедом. Не убивать людей — это норма и она даже не обсуждается. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Но с недавних пор мне, получается, и аномальщину трогать жалко.

В целом оно немудрено, поскольку мой окружение теперь внезапно состоит на бОльшую часть из нечисти. Петрович, Женевра, Агуриели, Шон, Конан, Ужас Глубин… всех не перечислить. К тому же, чернушки на полном серьёзе хотели стать шарфами. Ну и как убить такую милоту?

— Маринарыч, — раздалось из-под стола. — Ты опять на синьору Андреа в упор пялишься. Так тебя скоро Юлька ревновать начнёт, да и старушке неловко.

— Отстань, — попросил я.

— О чём думаешь-то? Опять о Римской Империи?

— Петрович, задолбал! Иди уже работай!

Домовой тяжко вздохнул и исчез. Я же вернулся к своим размышлениям: жалко у пчёлки, а проблемы с чернушками в цеху нужно было решать, причём чем быстрее, тем лучше. Три повара на такой гигантский цех — это непозволительное расточительство производственных мощностей. К тому же слепые отгружают коробки, что мне категорически не нравится.

И не мне одному, к слову. Барт уже пожаловался на то, что его помощника на зоне погрузки какой-то теневой молнией шарахнуло, когда он полуфабрикаты забирал. Не критично, конечно, но неприятно. Для меня слишком много ненужных объяснений, а для людей вокруг слишком много ненужных разговоров.

Ладно. Допив кофе, я предупредил Джулию о том, что ухожу, скорее всего, на весь день. Собрался, переоделся в «штатское» и быстрым шагом пересёк часть Дорсодуро, лавируя между толп туристов. И кстати! Толпы туристов в Дорсодуро. Приятно, чёрт возьми.

По дороге заглянув в «Между Булок», я подхватил с собой синьору Паолу вместе с её помощником, и вместе мы отправились в заготовочный цех, проверить как там наши новые сотрудники поживают.

Забегая чуть вперёд — неплохо. Когда я пошёл в цех, картина была не самой обычной. Три слепых повара в идеально-белых колпаках бились в запаре, как в последний раз. Причём… я-то понимаю, что запара была создана искусственно. И сугубо по той простой причине, что они от неё кайфовали. Мария на скорость формовала тесто для пиццы, Джованни рубал лук в промышленных масштабах, а синьор Бастони управлялся сразу же с шестью кастрюлями соусов, не давай подгорать ни одному из них.

Работа, короче говоря, кипела. Тогда я свистом и подманил к себе один из шарфов на серьёзную беседу.

— Вы, конечно, красавцы, — начал я особо не расшаркиваясь. — Но с темнотой надо что-то делать. Давайте-ка убирайте к чёртовой матери самостоятельно.

Тут чернушка перевоплотился из шарфа. Принял свою обычную форму и, как мне показалось, нахмурился.

— Человек, мы так не дого…

— Ты знаешь моё имя, — перебил я.

— Человек, мы…

— Маринари я! Артуро!

— Ну хорошо, — чернушка тряхнул головой. — Маринари, мы так не договаривались. Это наша территория. И напоминаю, что это именно ты на неё самым наглым образом вторгся. Тут решаем мы…

Остальные духи заприметили наш разговор. Думаю, у них сложилось твёрдое ощущение, что это тёрки, и теперь чернушки крепли в убеждении, что на них наехали. Иначе я не могу объяснить тот факт, что они соскочили с шей поваров и начали потихоньку приближаться.

Я же решил не агрессировать в ответ и сперва надавить на жалость.

— Погоди, — улыбнулся я. — Ты кое-что забываешь. У тебя была мечта побыть шарфом, так?

— Так.

— И я выполнил твою мечту. Когда бы ещё тебе пришлось столько времени провести на шее у живого человека? Но теперь хватит. Хорошего понемножку, и пора сворачиваться.

Тени обступили меня со всех сторон, но… не выглядели угрожающими, а скорее растерянными. Первый чернушка так вообще начал медленно уменьшаться в размерах. И окончательно скукожился, когда:

— Он прав, — сказал второй. — Побыть шарфом было забавно. Но это вовсе не то, за что стоит цепляться.

— Мы об этом не мечтали, — добавил третий.

Первый же зашипел на своих друзей и заявил, что:

— Я никуда не уйду!

— Ну отлично, — сказал я. — Давайте я уйду? А заодно уведу отсюда всех людей, и будете вы снова сидеть в одиночестве. Только на сей раз до скончания времён, я уж об этом позабочусь…

Долго ли, коротко ли, но я прожал свою правду.

— Я не прошу вас забиться в подвал, понимаете? Я лишь прошу дозировать энергию. Не превращать цех в логово теней и не пугать моих работников. Прятаться в тени, когда нужно, а когда вы нужно выходить и помогать. А излишки темноты можете сливать ночами, когда цех простаивает.

— А если мы нарушим этот договор?

— Тогда я тоже его нарушу, и посмотрим кому с того станет хуже. Ну так что?

Повисла тишина. Однако тени вокруг нас начали медленно таять, уступая место обычному электрическому свету.

— Договорились…

Обернувшись шарфами, чернушки вернулись на шеи слепых поваров, а я наконец-то смог пригласить внутрь синьору Паолу. А то… неловко получилось — заставлять старушку ждать. Благо не на морозе, а в доках с видом на летнюю венецианскую лагуну, но всё равно.

Итак, зачем мне понадобилась здесь бабушка Джулии? Да всё просто на самом деле: я попросил её познакомиться с нашими новыми поварами, поделиться с ними опытом и хотя бы на какое-то время одолжить им Альфонсо, бригадира домовых из пекарни.

Альфонсо — это вообще отдельный кадр. Домовой нового поколения. Мускулистый, с модельной укладкой бороды и целой сетью татуировок, которые покрывали каждый клочок его тела. Даже на лице, под глазом, было выбито слово… думаю, не нужно говорить какое именно.

— Справитесь? — уточнил я у синьоры Паолы, на что старушка просто отмахнулась и попросила, чтобы я её не обижал. — Отправляйся по своим делам, Артуро, и ни о чём не беспокойся. Мы с Альфонсо наведём здесь порядок.

Что ж! Вот она, живительная сила слова! В итоге всё закончилось хорошо, цех задышал свободней, а главное — теперь он был действительно похож на цех. Настоящий рабочий цех, который может выдавать полуфабрикаты для всей нашей сети. Ещё раз поблагодарив синьору Паолу, — лишним не будет, — я вышел из цеха и направился в сторону сквера.

Казалось бы — зачем? Не знаю. На этот вопрос у меня чёткого ответа нет. Просто захотелось проверить свои новые владения в качестве префекта и проследить за тем, чтобы всё на них было хорошо.

Путь до точки назначения занял не больше получаса. Если узнать район получше, — со всеми его тайными ходами и срезками, — на поверку оказывалось, что Дорсодуро довольно компактный. Это с непривычки тут можно заблудиться, но когда он становится тебе действительно родным…

Ладно, к делу.

Остановившись на краю сквера, я невольно присвистнул. Прогресс, что называется, на лицо. Деревья росли не по дням, а по часам, и назвать их «саженцами» у меня уже язык не поворачивался. Некоторые так вообще вымахали на несколько метров вышину и раскинулись кроной у посетителей над головой. А как же здесь теперь пахло… чем конкретно не скажу, потому что не понимаю. Но факт есть факт — от ароматов у меня аж голова закружилась.

Местные дети с визгом и смехом носились по траве и играли в свой венецианский аналог салочек. Родители тем временем сидели на скамейках, спокойно общались друг с другом, пили кофе и, как мне казалось, совершенно не обращали внимания на стоящие вокруг ароматы.

Ну а по центру сквера, в самой его мякушке, в режиме невидимости караулил леший с ружьём. То есть… это была невидимость не в прямом смысле слова, конечно же. Сальван замаскировался и выглядел теперь, как лимонное дерево, с аккуратно приставленным к стволу ружьишком.

Но меня не обманешь! Своим зрением, доставшимся от города, я видел истину — леший пристально следил за детьми. Ничего не предпринимал по поводу того, что они носятся между его драгоценных деревьев, однако страдал изо всех сил. Мощно страдал. Интенсивно.

Я на всякий случай погрозил ему кулаком, на что Сальван послушно кивнул.

— Ты зачем меня подставляешь? — прошептал я, подойдя поближе.

Тогда на тоненьком стволе лимона внезапно появилось небольшое дупло.

— Не понимаю, синьор Маринри, — донеслось из дупла.

— Ты понимаешь, как это выглядит со стороны? Ружьё. Огнестрельное оружие прямо посередь парка, полного людей и, что самое главное, детей. Тебе оно зачем?

— Но ведь…

— Сальван, дружище, — я улыбнулся, а затем притянул к себе один из лимонов и укусил, что называется, с куста. — Ты же не собираешься стрелять в людей?

— Нет, — тоненьким голоском ответил леший, как будто ему что-то прищемили.

— Тогда ты будешь не против, если я изыму у тебя оружие?

— Нет…

— Вот и славно. Смотри у меня…

Тут я снова пригрозил дереву. Со стороны, должно быть, смотрелось интересно. И какой же отличный кадр получится для расследования синьора Фальконе! Так и вижу заголовки: «Префект Маринари поссорился с деревом». Ну да ладно.

— Граждане Дорсодуро должны спокойно отдыхать в своём новом сквере, понимаешь? Никто ничего не поломает, успокойся уже. И не смей никому вредить, иначе уволю.

— Но…

— Уволю!

«Префект Маринари увольняет лимон».

— Всё, давай, до новых встреч…

Сразу же я не ушёл и просто не смог отказать себе в удовольствии погулять среди чудо-деревьев, а заодно обстоятельно и без спешки посмотреть на то, что они из себя представляют. К тому же, что Сальван всё-таки полезный товарищ и воткнул рядом с каждым саженцем медную табличку с названием дерева и его коротким описанием.

Например, вот — «Чихающая Туя». Название этому растению явно задавали от обратного, и под ним прямо сейчас собралась целая толпа людей совершенно разных возрастов. Люди втягивали воздух носом изо всех сил и пытались уловить хотя бы крупинки живительной пыльцы, которая сыпалась с очень странных розовых цветов. Зачем? Внезапно, эта пыльца лечила любые формы аллергии.

— Прошло! — орал парнишка с красным опухшим носом. — Я дышу! Дышу! — а нос его тем временем принимал обычные человеческие черты.

Или вот ещё — «Вековечник». Под ним уже установили столик со скамейками, и теперь синьоры пенсионного возраста азартно рубились в его тени в шахматы. И судя по табличке, испытывали на себе эффект омоложения. Невооружённым взглядом как разглаживаются их морщины, понятное дело, было не видно. Но Сальван не врёт, я уверен.

Прозрачная как стекло «Хрустальная Берёза» даровала вдохновение, «Шепчущая Ива» реально нашёптывала что-то детишкам, которые задержались рядом с ней, — надеюсь только, что не похабные анекдоты, — а на в дупле «Огнелиста» согласно справке Сальвана должен жить феникс. Его-то мне только для полного комплекта сказочных зверей и не хватало.

Что ж… Жанлука явно перестарался с магией, но в целом — хорошо. Люди счастливы, сквер процветает, и даже леший не урчит. Тут я вдохнул полной грудью и понял, что меня буквально-таки переполняет чувство выполненного долга. А ещё мысленно я проставил очередную воображаемую галочку напротив очередной воображаемой строчки воображаемого чек-листа.

Попытался прикинуть, чем бы ещё сегодня заняться, и тут же вспомнил, что Аня звала меня посмотреть платформу. Ну и чего тянуть в таком случае?

Один звонок Рафу, и уже через десять минут я плыл в нужном направлении. Синьор менеджер-гондольер сразу же подорвался, как только услышал, что мы плывём к прекрасной синьорине Анне, и теперь загребал веслом со скоростью моторки.

И то ли Рафаэле действительно набрал какую-то сверхъестественную скорость, то ли мне было просто интересно наблюдать за тем, как он надрывается, но путь показался мне недолгим. А вот сама платформа удивила.

— Н-да-а-а-а, — протянул я, стоило мне по трапу перейти на неё с баржи. Железная конструкция была покрыта толстым слоем ржавчины, мазута и чего-то непонятно-гнилого. Короче говоря, верхняя часть чуть ли не целиком прогнила, а нижняя держится только за счёт жирного слоя полипов.

Некоторые балки погнуты, некоторые отсутствую вовсе. Пол, — или палуба? — местами дырявая, а часть лестниц больше напоминает часть полосы препятствий. И посреди всей этой разрухи, над пропастью во ржи, — проверочное слово «ржа», — задумчиво бродила моя сестрица. Лёгкое красное платьишко почему-то сменилось на чёрный, как будто бы траурный плащ. А лицо Анны Эдуардовны выражало такую лютую смесь злости и отчаяния, что я было начал подумывать — не уплыть ли мне от греха подальше, пока она меня не заметила?

Однако:

— Артур! — крикнула она и резко повернулась в мою сторону. В руках сестры я заприметил что-то подозрительно похожее на ржавый лом. Кусок платформы оторвала, что ли?

— Привет! Чудесный денёк, не правда ли⁈

— Неправда! — в два прыжка Аня оказалась рядом со мной. — Продавец меня обманул!

— Ага, — я осмотрелся вокруг ещё раз. — Понятненько… слушай, а ты буровую платформу по фотографиям в сети выбирала, что ли?

Анне Эдуардовне моя искромётная острота не очень понравилась и вместо ответа она начала орать нечто нечленораздельное, периодически срываясь на рык. Затем развернулась и начала пинать ногой первую попавшуюся ржавую трубу, которая спустя пару ударов с противным хрустом отвалилась и полетела вниз, в море.

— Ань, — вздохнул я. — Ты только не убивай его, ладно? Я имею в виду продавца.

— Ты за кого меня принимаешь? — мгновенно успокоилась сестра и состроила надменную аристократическую моську.

— Я принимаю тебя за тебя.

— Я не такая.

— Конечно, не такая, — я кивнул. — Ты вообще молодец, на самом деле. Без шуток. Если когда-нибудь задумаешься о карьере психолога, начни с написания собственного курса по контролю над гневом. Главное, возьми саму себя в качестве примера «до» и «после». Раздел «до» наверняка придётся подгонять под рамки международного законодательства, но люди всё равно оценят.

— Ага, — кивнула Аня, хотя я мог бы поклясться, что она сейчас вообще все мои слова мимо ушей пропустила. — Я к нему Андрюху отправила.

— Ты сделала… ЧТО⁈

— Андрюху, — спокойно повторила Анна Эдуардовна. — Послала, — а затем начала рассуждать. — Нет, ты знаешь, у того продавца ведь и другие платформы были, так что можно было бы обыграть вариант с обменом. Но после того, как мы на этой развалюхе выдержали осаду родителей и Миллера, я чувствую за собой моральный долг превратить её в настоящую конфету. Понимаешь?

— Не совсем.

— Ну и не понимай! Короче говоря, обмен и возврат меня не интересует. А вот за свою наглую ложь этот негодяй должен заплатить неустойку.

— Так и… что? Заплатил уже?

— Не знаю, — пожала плечами Аня. — Андрей ещё не доплыл.

— А ты сказала, что ему делать, когда он доплывёт? А хотя стоп! Стоп-стоп-стоп! Не говори, я не хочу знать.

— Братик, — Анна Эдуардовна улыбнулась и потрепала меня по щеке. — Какой же ты милый…