Глава 22 · Грешник

Это было слишком просто. Как отобрать конфетку у ребенка — один ловкий маневр, немного фальшивого участия, и вот Луша уже полностью в моей власти. Несмотря на все ее страхи, религиозные принципы и шрамы на спине, она сдалась. И вроде бы всё: я взял своё, утолил первичный голод, сделал дело — можно возвращаться к привычному ритму, работать и покорять новые вершины. Но на следующий день я ловлю себя на том, что стою на парковке её «шараги», а на соседнем кресле покоится огромный букет белых роз.

Я даже потратил время, чтобы попросить флориста удалить все шипы. Хватит с неё боли — этого добра ей и отец отсыпал с лихвой. Теперь в её жизни должно быть только наслаждение, которое буду дозировать я. Пока я не попробую каждый миллиметр её тела, пока этот исследовательский азарт не иссякнет, я буду превращать её жизнь в сказку с очень грешным подтекстом.

Радостная улыбка, с которой она идет прямиком ко мне, завидев машину, — лучшая награда за мою инициативу. Я не звонил, не предупреждал. Но эта её скромная, светящаяся изнутри улыбка просто разрывает мозг. В голове тут же роятся фантазии, бесконечно далекие от целомудрия. Хочется сменить ей наряд: можно ведь одеваться скромно, подчеркивая статус «правильной девочки», но не так безвкусно. Хотя, по правде говоря, лучше всего она выглядит совершенно обнаженной — с этой сияющей сливками кожей и тугой грудью, которая сейчас аппетитно подпрыгивает в такт её бегу.

Я выхожу навстречу и раскрываю объятия. Она тут же бросается в них, как в омут, не раздумывая. Мой ласковый мотылек крепко сжимает мою талию, пряча горящее лицо у меня на груди. Никогда не западал на низких девчонок, но с Лушей эта разница в росте кажется чертовски заманчивой.

— Привет… Как ты себя чувствуешь? — она поднимает лицо, влажное от внезапных слез облегчения. — Ты говорил, что будешь на процедурах, я не ждала так рано.

Блять, точно. Моя легенда про смертельную болезнь. Заигрался.

— Я освободился пораньше. Мне очень хотелось тебя увидеть.

И ведь я даже не вру в этот момент.

Веду её к пассажирскому сиденью, открываю дверь. Она ахает, прижимая ладони к пылающим щекам, когда видит розы. Такая милая в своей непосредственности, что хочется сожрать её прямо здесь.

— Гава, это было необязательно… это столько денег. Лучше бы отдал их бедным.

— И на бедных останется, малыш, но ты у меня на первом месте. Не нравится?

— Шутишь? Я никогда не видела такой красоты.

— Я тоже, — я не могу оторвать взгляда от её ресниц и полных губ. Тех самых губ, которыми она вчера неуклюже, но так старательно пыталась доставить мне удовольствие. Ничего, мы это поправим. Скоро она будет брать очень глубоко и с наслаждением.

Она садится в машину, обнимая букет. Я хлопаю дверью и обхожу тачку, замечая любопытные взгляды одногруппниц у крыльца. Наверняка гадают, что такой, как я, нашел в этой «монашке». Знали бы они, какой она становится за закрытыми дверями… только для меня. Есть в этом обладании чем-то нетронутым особый кайф. Моя. Вся. Без остатка.

— Слушай, я тут подумал… пока я еще жив… — начинаю я, выруливая с парковки.

— Не говори так, пожалуйста! — в её глазах мгновенно вскипает боль.

— Хорошо. Поехали обновим твой гардероб. Я знаю места, где тебя оденут прилично, но со вкусом.

Луша поджимает губы. Я жду обиды, но она снова меня удивляет:

— Знаешь, я не против. Но давай я сошью одежду сама.

— Все время забываю, какой у тебя талант. Тогда за тканями?

— О, да! — она ликует так искренне, что я тут же вбиваю адрес лучшего магазина в городе, а Ване летит сообщение: «Купи лучшую швейную машинку. Срочно».

— Но у меня условие, — добавляю я, поглядывая на неё.

— Да? Я вроде ничего не просила, — она улыбается, а у меня уже пульсирует в паху при взгляде на эти губы.

— Шить ты будешь у меня. В квартире места больше, да и ты будешь рядом. Времени у нас мало, сама понимаешь.

Луша опускает глаза, кивает и прижимается виском к моему плечу. От неё пахнет ванилью, и этот запах вызывает у меня стадо мурашек.

— Как скажешь… Сейчас я готова сделать для тебя всё.

Ох, какие опасные и волнующие фразы она роняет, сама того не понимая.

— Всё?

— Конечно… раз времени не так много.

— Тогда, может, снова попробуем то, что вчера? Я заметил, тебе было не совсем комфортно.

— Нет, что ты… это было необычно. Как лизать леденец. Просто у тебя было такое лицо… словно тебе больно.

Я запрокидываю голову и откровенно ржу на весь салон. Святая невинность.

— Что смешного?

— Понимаешь, малыш, боль и наслаждение иногда неразличимы. Мне было «больно» от того, что я не мог ворваться в твой рот на полную, пока ты только учишься. Но это было чертовски приятно.

— Ну… ворвись, если тебе этого хочется.

Если бы я не стоял в этот момент на светофоре, точно бы въебался в чью-нибудь задницу. Кто вообще учит их таким фразам? Только девочка, которая не имеет ни малейшего понятия о технической стороне вопроса.

— Не, погоди. Тебе будет больно.

— Я могу потерпеть… ради тебя. Если тебе это нужно…

— Очень нужно, — выдаю хрипло, паркуясь у магазина. Хорошо, что тачка затонирована в хлам. Но сначала — подарки. Надо расслабить её, а то стоит мне коснуться её колена, как она вся сжимается, напоминая о своих шрамах.

В магазине Луша с головой уходит в выбор. Пока она советуется с продавщицей, я успеваю проверить отчеты и направить жесткую проверку в тот приют, где она раньше батрачила.

— Гав, посмотри! Какая нежная ткань… — она тянет меня за руку.

Я щупаю дорогущий шелк и усмехаюсь ей на ушко:

— Почти как твоя кожа на внутренней стороне бедра. Такая же нежная.

— Тише ты! — умоляет она, но глаза горят восторгом. — Значит, можно взять?

— Тебе можно всё. Хочешь, весь магазин выкуплю?

— Дурак. Зачем мне весь?

А ведь мысль неплохая. Когда она узнает, что я её развел со своей «смертью», подарок в виде собственной мастерской может стать неплохим демпфером для её гнева. Не с пустыми же руками её оставлять за те радости, что она мне доставляет.

Телефон вибрирует. Ваня: «Машинку купил. Куда везти?».

«Ко мне домой. Ключи у охраны», — отстукиваю я.

В ответ — долгое, напряженное молчание.

«Ты понял?» — добавляю я.

«А зачем тебе машинка?»

«Я перед тобой отчитываться должен?» — отключаюсь.

Луша возвращается с ворохом отрезов.

— Дай мне ночь, и завтра я буду самой стильной, — шепчет она.

Я оплачиваю покупки под сияющую улыбку продавщицы — я только что сделал ей месячный план. Сгружаю пакеты в багажник, мы садимся в салон, и Луша внезапно бросается меня целовать. Щеки, нос, губы…

— Спасибо, спасибо! Я о таком и мечтать не могла.

— Тебе легко угодить, — усмехаюсь я, а потом мягко, но властно надавливаю на её затылок, направляя её лицо к своему паху, который уже горит от нетерпения. — Впрочем, мне тоже.