Глава 24 · Грешник

— Давай мне Макушева, что-то мутит он в последнее время, — бросаю Олеже, стараясь сосредоточиться на делах, но буквы в отчетах расплываются.

Олежа кивает, быстро записывая распоряжение в планшет.

— Есть основания его подозревать? С ним еще Кирилл работал, кажется?

— У него на тот момент не было таких оборотов, и Макушев мог просто переметнуться к конкурентам. А что с корейцами? Разобрались с поставкой?

— Забили стрелку на пустыре, но товар всё еще в городе, на одном из их складов.

— Съездим, разберемся лично.

Блять, как же тяжело работать, когда в голове, словно заезженная пленка, крутится образ обнаженной Луши. Она сидит рядом с кроватью, склонив голову, и шьет… Она сшила мне рясу, и я, словно в бреду, отмаливал её грехи, которых на самом деле не существовало. Она краснела, как наливное яблочко, стоило мне коснуться её кожи, а я «откусывал» понемногу, смакуя её невинность…

— Гава…

— А? Что? — встряхиваю головой, возвращаясь в реальность офиса.

— Там к тебе Куликов. Выглядит агрессивно, парней на входе едва не растолкал.

Вздыхаю, откидываясь в кожаном кресле. Луша еще на учебе. Я так и не смог уговорить её остаться дома — голой, в моей постели. И не важно, что меня самого ждет дохера дел и опасных людей. Я просто не могу насытиться этой девчонкой. Её этот неумелый, искренний минет… И ведь старается, терпит, готова на всё ради меня.

— Впусти, — киваю Олеже. — Но пусть парни далеко не отходят. Вчера он уже лез в драку.

— Из-за сестры?

— Только нотаций мне не читай, — огрызаюсь я.

— Да с чего бы. Я давно её приметил, еще когда она в школе училась…

Мой взгляд в этот момент говорит о многом — Олежа осекается. Пока эта девочка со мной, ни один чужой член в ней не окажется. Да и потом, я думаю, не скоро.

Дверь распахивается, входит Ваня. Вроде совсем недавно был пацаном, а сейчас в нем столько ярости, словно он реально готов меня прикончить прямо здесь.

— Луша не ночевала дома, — с порога начинает он, игнорируя приветствие. — Ты понимаешь, что ты с ней делаешь?

— Я-то понимаю, а вот ты, похоже, совсем страх потерял, раз врываешься так, — голос мой звучит ровно и холодно.

— Это моя сестра! Она глупая и доверчивая, а ты этим пользуешься!

— Хочешь, чтобы я вернул вашего папочку, который избивал её годами? А ты, кстати, в это время где был? Под кроватью от страха прятался?

— Заткнись! Ты ничего не знаешь о нашей семье!

— Знаю, что ты трус, побоявшийся защитить родную кровь. И теперь этим буду заниматься я.

— Сколько? Пока не подвернется очередная целка? Ты что ей наплел? Она бы сама никогда на такое не пошла…

— Тебя это не касается. Занимайся своей работой и не лезь в мою постель.

— Хорошо, делай как считаешь нужным, — Ваня делает шаг к двери. — Но я скажу ей, что ты ничем не болен и можешь бросить её в любой момент.

Внутри всё обрывается. Страх увидеть в глазах Луши отвращение вместо обожания сжирает изнутри.

— Стой, Вань… — Он оборачивается. — Я сам сегодня ей всё скажу. Тебе она может просто не поверить.

— Точно скажешь?

— Естественно.

Он кидает на меня последний подозрительный взгляд и выходит. Я тут же набираю Олежу.

— Ваню в Новосиб сплавь. На лесопилку.

— Под каким предлогом?

— Меня не интересует, как ты это сделаешь… И постарайся, чтобы ближайшие пару месяцев я его рожу не видел… Всё.

Отключаю телефон и тут же получаю уведомление — фотография от Луши. Вчера я подарил ей нормальный телефон, и она, наконец, учится им пользоваться. Присылает мне фото смешных трусов, которые они шили на уроке.

«Лучше бы ты свои мне показала. Сделай фотку», — печатаю я, чувствуя, как низ живота начинает тянуть.

«Я не буду этого делать», — приходит быстрый ответ.

Ладно, сам всё скоро увижу… Свожу её сегодня в рестик. Когда она еще в такой роскоши побывает?

Встречаю её с огромным букетом, от которого она тут же расцветает. Опускает лицо в лепестки, а потом сама, стесняясь, целует меня в щеку, перед тем как прошмыгнуть в машину.

— Они очень красивые. Но не стоит так тратиться, Гава.

— Не переживай, я не обеднею.

Мы едем в ресторан на крыше, откуда виден весь город. На ней сегодня синий комбинезон широкого кроя. И пусть он выглядит скромно, когда она стоит, но стоит ей начать движение, как мягкая ткань обрисовывает каждый изгиб её юного тела.

— А как он снимается? — спрашиваю, наблюдая за тем, как колышется её грудь, пока мы поднимаемся. Луша тут же вспыхивает, облизывает губы.

— Там есть узелок, на спине… Если за него потянуть, то он весь упадет к ногам.

— Ого, — ресторан уже перестал быть мне интересен. Я просто хочу нащупать этот чертов узелок. — Сама придумала?

— Ну, с замком было дольше возиться… Вшивать в смысле.

— Я так и понял, — хохочу я, а она улыбается в ответ.

Я беру её за руку, и мы входим в лифт. А самое главное — возле ресторана есть отличный аква-клуб, который я снял целиком. Мы будем там одни. Луша ахает, глядя на панораму. Она стонет от удовольствия, пробуя изысканные блюда, которые я заказал. Как же легко её удивить.

— Боже, как же всё вкусно…

— Не торопись, можем сюда хоть каждый день приходить.

— Точно? А может лучше отдать эти деньги на твое лечение? Оно ведь дорого обходится.

Привязалась же она с этим лечением… «Луш, я не болею, просто мне очень хотелось тебя трахнуть». Нет, не пойдет. «Луш, твоя любовь меня исцелила». Вот в это она скорее поверит…

— О, Гава собственной персоной! — рядом появляется резкий цветочный аромат, и я узнаю бывшую — Ульяну. Мы плохо расстались: сопли, слезы, хотя я ничего ей не обещал. Понятно, что тут она уже с новым «папиком».

— И конечно не один… Надеюсь, он ничего тебе не обещал, милочка? Потому что он патологический…

— Уль, тебя там ждут, а ты нам мешаешь, — обрываю я её.

— Ну конечно, конечно, обхаживаешь новый «аленький цветочек». Но кстати, Гава щедрый. Он всех, кого трахает, радует подарками. Буквально исполняет твои мечты.

— Уль, я могу и вытолкать тебя отсюда.

— Всё, ухожу. Удачи, детка.

Она уходит, а Луша тут же опускает взгляд в стол.

— Она никто, — говорю я.

— Да я понимаю тебя… Ты, наверное, перед смертью хочешь забрать как можно больше любви.

Блять… Такой хорошей просто нельзя быть. Если не я, то её обязательно обманул бы кто-то другой.

— А знаешь, пойдем отсюда, — кидаю купюры на стол и увожу её в Аква-клуб.

Ставлю её перед панорамным окном с видом на город и оказываюсь сзади, убирая тяжелую косу на одну сторону.

— Это хорошо, что ты такой щедрый. Стараешься перед…

— Луш, давай о смерти больше не говорить. Я не хочу об этом думать. Смерть заберет меня, но рядом с тобой это меньшее, о чем болит голова.

— Только головка? — она замирает. Это что, была шутка? Немного глупая, детская, но шутка.

— Головка, которая болит только тем, что хочет в тебя, — целую её шею, ведя кончиком языка к лопатке. Замечаю тот самый узелок.

— А мы что, тут одни будем?

— Да, только ты и я. Я нашел узелок… — шепчу, потянув за него. И правда — комбинезон легко падает к её ногам.

Луша тут же обхватывает себя руками, оставшись в одном нижнем белье — забавном, но атласном и очень привлекательном. Я поворачиваю её к себе, силой развожу её руки и стягиваю белье, оставляя её полностью обнаженной.

— Я каждый день вижу тебя голой, прекрати стесняться.

— Не могу, — шепчет она, а я любуюсь формой её груди и тонкой талией. Шикарная, блять.

— Луш, давай на корточки. Будешь любоваться видом, пока я тебя трахаю.

Она сглатывает, послушно опускается на колени, ставя руки на пол. Теперь её задница занимает весь мой обзор. Я накрываю ладонью её спину, веду кончиками пальцев по позвонкам, чувствуя ответную дрожь. Луша прогибается в пояснице, шумно и сладко выдыхает.

Я сам опускаюсь на колени, убираю косу на плечо.

— Гава…

— Смотри прямо и ни о чем не думай. Тебе будет хорошо, — накрываю её рот ладонью, трогаю пальцами полные губы и резко толкаю пальцы внутрь. — Соси…

Она причмокивает, а я стаскиваю её трусики, открывая для себя рай между её стройных ножек. Высовываю влажные пальцы из её рта и трогаю половые губки, скрытые пушком. Толкаюсь пальцами внутрь, а сам принимаюсь лизать её попку.

— Гава…

— Дыши глубже. Одним пальцем толкаюсь в её анус, чувствуя, как плотно она меня сжимает.

— Больно…

— Потерпи, ради меня, — поднимаюсь, достаю вибро-шарики и включаю их, толкая во влагалище.

Луша стонет, падает на локти, оттопыривая попку для меня еще сильнее.

Я оголяю член и приставляю головку к розовой дырочке, сжимая её ягодицы, чтобы она не дергалась. Медленно погружаюсь под её стон боли. Бля, как же охуенно она меня обтягивает…

— Еще немного, детка… — я уже целиком внутри, прижимаюсь к ней грудью. Обхватываю её под живот и сажусь, насаживая её на себя. Она кричит, а я продолжаю активно теребить её клитор, держа член глубоко в её заднице. Столько влаги, она стекает по бедрам, образуя лужу на полу. Луша стонет, запрокинув голову мне на плечо. Я держусь из последних сил, чтобы не начать драть её как шлюху. Но нет, с ней надо ласково. И вот оно — Луша захлебывается криком, а её анус сжимается на моем члене, словно в кулаке.

Я сам стону в голос, пока её тело сотрясается в оргазме, а влагалище выталкивает шарики.

— Теперь моя очередь, — сжимаю её грудь и начинаю натягивать Лушу на себя жестко, быстро, напористо. Кончаю так ярко, что шумит в ушах. Глубоко внутри, не выдергивая член в последний момент. И это ощущение мне дико хочется повторить. Придется посадить её на таблетки…

Я веду её в душ, а потом мы плаваем в бассейне обнаженными. Она молчит, стыдится.

— Знаешь, как я стал тем, кто я есть? — спрашиваю.

— Нет, расскажи, — тут же воодушевляется она.

— Был телохранителем одного сутенера. Он вытащил меня из тюрьмы, дал образование. Поэтому, если я с кем-то сплю, я даю им возможности.

— А почему ты остался в криминале?

— Можно другим путем, но это долго. Да и криминала почти нет — большинство фирм легальные.

— Но ты же бандит…

— Тебя это во мне привлекает? — усмехаюсь, преследуя её под водой, как акула. Она смеется, когда я бросаю её в воду.

— Не это… Просто я чувствую, что должна быть с тобой.

Эта её наивность обязательно меня утомит. Еще немного. Я каждый день себе это говорю. Еще немного. И тем не менее, заставляю её ночевать с собой, трахаю её и заставил принимать таблетки под предлогом, что «не хочу оставлять её одну с ребенком».

Но это всё реально мешает работе. Вместо того чтобы решать вопросы, я отменяю встречи и мчусь забирать Лушу из её шараги.

— Гава, Власов нервничает. Ты уже в третий раз встречу переносишь.

— Насрать. Подождет. Мне нужно еще пару дней. Ты купил магазин?

— Да, на Некрасова.

— Там всё чисто?

— В полном порядке.

— Огонь. И еще. Найди мне новую квартиру. Эту придется продать.

— Понял.

— Всё, я на связи…

Последний день… Последний секс, а потом я сделаю вид, что умер. Так для Луши будет намного лучше.