Глава 33 · Святоша

Афоня пришел на следующий день. К колледжу. С цветами. Это были красивые желтые хризантемы, которые я отказываюсь брать. И вообще хочу уйти от него подальше. Я даже вспоминать не хочу то, что они чуть не натворили.

— Луша, ну постой, давай поговорим.

— О чем, Афанасий?

— Я все еще хочу на тебе жениться.

— Хорошо, что я больше этого не хочу. Пожалуйста, оставь меня в покое.

— А то снова пришлешь своего бандита?

— Он не мой, но я рада, что он вас остановил.

— Ты понимаешь, чем он занимается? Понимаешь, что он тебе никогда верен не будет. А я…

— Он никогда ни к чему меня не принуждал. Обманывал, да, но не посмел бы сделать больно или пойти против моей воли. А ты с этого начал, и очень скоро это станет частью тебя. И я не хочу при этом присутствовать.

— Можешь тогда забыть дорогу к храм моего отца.

— Это не его храм, но я могу туда и не ходить. Говорить с Богом я могу где угодно, — отворачиваюсь от покрасневшего от гнева бывшего жениха, и довольная собой иду пешком до своего магазина. Учитывая, что большую часть времени приходится сидеть, эта прогулка жизненно мне необходима. Вот только радость кончается, когда в магазине я обнаруживаю маму, рассматривающую ткани.

Вчера она просто стояла, в который раз даже не пытаясь меня защитить. И несмотря на это, я не могу на нее злиться. Просто по-другому она не умеет. Это ее жизнь, я же выбрала другую. Сегодня ночевала у брата, пришлось даже взять его вещи, чтобы поспать, а на утром пойти в том же.

— Лукерья, ты очень разочаровала отца, — говорит она, заметив меня.

— Главное — это не разочаровать саму себя. А я собой очень довольна.

— Ты хоть понимаешь, сколько сил и времени он вложил в тебя, ты понимаешь, что тебя покарает Бог! Ты будешь гореть в аду, твои дети…. Если они у тебя будут.

Она еще много говорила, а я тем временем застряла на этом слове. «Дети».

Я отработала положенную смену в смешанных чувствах. Может быть дело в постоянном желании есть, спать, а может быть потому что месячные никак не придут, а может быть потому что когда вчера мы с Гавой расставались я совершенно иррационально чувствовала как сводит соски, а между ног становится мокро, словно я скучаю по всему тому, что он со мной делал. А после освоения интернета, я вдруг поняла, что за столько времени мы с ним никогда не предохранялись.

Вечером, сидя в квартире брата я листала признаки беременности на ноуте, когда в комнату вошел Ваня. Я тут же прикрыла экран.

— Есть будешь?

— Да. Чего ты там смотришь?

— Да так, — встаю из — за стола, накладываю мясо с картошкой, которые научилась готовить почти как в том ресторане.

— Луш, а ты не против, если к нам Гава придет? Он документы на квартиру принесет, — словно оправдывается. А я застываю с ложкой в тарелке. Могу ведь отказаться. Могу спрятаться. Но тут всего комната и кухня… Да и зачем, ведь мы все выяснили, и Гава вполне спокойно принял мое решение о наших дальнейших взаимоотношениях.

Только вот… Квартира?

— Он разве не забрал ее в счет магазина?

— Нет. Ну то есть, он уже тогда позвонил мне и сказал, что готовит документы о передаче, лишь бы ты не возвращалась домой. А теперь, раз ты оттуда ушла, подготовил квартиру для нас. Но если ты против…

— Нет, нет. Как я могу быть против. Я больше не держу на Гаву зла. Да и нам есть чем его накормить. Пусть приходит.

Ваня быстро целует меня в щеку и убегает звонить Гаве. Я накрываю стол на троих, когда в дверь звонят.

Внутри все вибрирует и волнуется, словно в самый дикий шторм. Руки подрагивают, когда на кухне появляется Гава. Он коротко кивает мне, словно не хотел вчера быть со мной, словно между нами и вовсе ничего не было.

Он спокойно садится за стол и пытается отодвинуть тарелку, но я резко встаю.

— Давайте вы сначала поедите, пока не остыло, а потом уже займетесь делами.

— Ладно. — Гава бросает папку на диван и садится на стул, взявшись за ложку. И я почему — то внимательно слежу за его реакцией, когда он подносит ложку ко рту. Он прикрывает глаза, а потом в один присест съедает все рагу. — Еще есть? Или ты одну порцию в ресторане заказала.

В ресторане? Он думает… Совершенно непонятно, почему это так дико меня обижает.

— У меня есть еще одна порция, но ты себе заказывай в ресторане, — встаю и просто ухожу из кухни в гостинную, где с трудом сдерживаю слезы. И ведь даже контролировать это не могу. Я даже и не жду, что кто — то меня придет успокаивать. Я просто сажусь на диван и лью слезы на книжку, строчек в которой не вижу.

Дверь в прихожей хлопает, на что я утираю слезы. Ну и уходи. Иди в тот ресторан, где тебя вкусно накормят.

Боже, да что со мной не так⁈

Диван рядом прогибается, на что я откидываюсь.

— Подписали?

— Да, теперь это ваша квартира.

Я резко дергаюсь от звука голова Гавы. Поворачиваю голову, шумно выдыхая.

— Я думала ты ушел.

— Я подумал, что раз мы все выяснили, то вполне можем остаться друзьями.

— Ну, наверное, да.

— И я по-дружески могу похвалить твою рагу? Оно и правда было охранительным.

— Правда?

— Я решил больше никогда тебе не врать.

— Ого…

— Сам в шоке. А как насчет того, чтобы пообещать мне тоже самое?

— Не врать?

Он кивает, а потом ставит на колени ноутбук с открытой страницей.

Я сглатываю, читая десятый признак. Нестабильный гормальный фон и резкие перепады настроения.

— Я не буду врать, потому что сама не знаю. И я еще даже не думала ни о чем таком. То есть, я помню, что мы не особо заботились… — закрываю лицо руками, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам. — И это не значит, что я хочу с тобой отношений. Всего один день прошел, ничего не изменилось. Понимаешь?

— Да я все понимаю. Но в клинику мы съездим, чтобы просто знать и подумать вместе, что с этим делать. Ведь, если ты беременна, то в первую очередь виноват в этом я.

— П…Почему? — шепчу соленными от слез губами.

— Потому что так сильно хотел тебя всегда, что последнее, о чем думал это о защите.

— Если честно я сегодня так устала, что не готова сейчас куда — то ехать. Давай завтра?

— Без проблем, — откидывается он на спинку дивана и включает телевизор. Долго мотает каналы, пока не находит боевик, закидывая руку на спину дивана. Тело покрывается мурашками, когда он касается моих волос и наматывает их на палец. Нужно бы сказать ему, чтобы прекратил, но это так приятно. Так волнующе.

Собственная грудь вздымается все чаще, а трусики становятся некомфортно влажными.

— Ам… Почему ты не уходишь? — поворачиваю голову и облизываю губы.

— А почему ты меня не выгоняешь, — приближает он свое лицо ко мне. Смотрит то в глаза, то на рот.

— Уходи, — шепчу, сглатывая, пока его губы водят по моим. Нужно прекратить это безумие, но я просто не в силах.

— Как скажешь, — вместо ожидаемого поцелуя, он просто встает и выходит из комнаты в коридор, а я вместо радости, испытываю тупое разочарование, словно меня снова обманули.

Входная дверь открывается, и я слышу голос Вани.

— Принес?

— Да.

— Луша, иди сюда.

Они стоят, напротив. Ваня весь мокрый, оказывается пошел дождь, а Гава протягивает мне коробочку.

— Что это?

— Там палочка, на нее надо поссать, — я хмурюсь. — Ну короче, помочиться.

— Ты хочешь чтобы я прямо…

— Я могу помочь…

— Нет, — говорим мы с братом в голос и я забираю коробочку, тут же закрываясь в ванной. — И что она покажет?

— Беременна ли ты.