Глава 9

Священник улыбается, что-то отметив для себя в моих глазах. Потом он начинает обряд, крестит меня. Я поворачиваю голову к Кириллу, кривясь от запаха ладана, а тот только шикает на меня взглядом: «Терпи, мол».

— Приходите в воскресенье, — напутствует священник в конце. — Выучите молитву. С собой иметь чистую одежду для малыша, полотенце и крестик. Да прибудет с вами Бог.

Он отходит подальше, а я облегченно вздыхаю. У меня есть дела куда поинтереснее церковных обрядов. Но Луша к этому моменту уже свинтила из зала. Наверное, бежит домой сломя голову, чтобы отмолить внезапно вспыхнувшее вожделение.

То, что я ей приглянулся, было видно даже слепому. Этот страх в её глазах густо замешан на любопытстве.

— Гава, — Кирилл усаживает своих в машину и достает сигарету.

Я прикуриваю ему, затем затягиваюсь сам. Горький дым приятно обжигает легкие, вытравливая приторный запах свечей.

— Что у тебя с западным рынком? Что за стычка в клубе?

— Там чечены приехали, — отвечаю я, глядя на дорогу. — Пытаются под себя подмять точки. Девок своих привезли для трафика. Много целок, послушных.

— Тебя в последнее время прямо окружают религиозные фанатики, я смотрю, — хмыкает Кир. — Боюсь, как бы ты в иудаизм не ударился от такой жизни.

Мы оба ржем, представляя эту картину.

— Сегодня встречаюсь с Амиром, их старшим братом.

— Будешь силу показывать?

— Если не уймется, то да. Мы на тех точках десятилетиями сидели, с какой стати должны уступать залетным?

— Помощь будет, если нужна, — серьезно говорит Кирилл.

— Забей, с нами менты на зарплате. Если что, они конкурентов просто закроют.

— Тогда ты развяжешь полноценную войну.

— Кир, порой война — лучший способ показать, кто тут главный. Дадим слабину один раз, и скоро они придут в наши клубы и всё подгребут под себя.

— Почему ты так уверен? Чем они отличаются от других группировок?

— Они — братья, — жестко отрезаю я. — Нам нужно покупать верность за бабло, а у них она в крови. Это опаснее.

— Много об этом знаешь?

— Немного, но достаточно, чтобы быть готовым к удару в спину.

— Держи меня в курсе. Не хотелось бы потерять крестного для сына еще до воскресенья.

— А после воскресенья, значит, можно? — хмыкаю я, сбрасывая входящий вызов от администратора одного из клубов.

— Тебе нужна охрана, Гава.

— Чтобы кто-то постоянно рядом терся и мешал? — отмахиваюсь я. — Если меня действительно захотят убрать, ни один вышибала не поможет.

— Ладно, разбирайся сам, привлеки всех, кого нужно. Наши мужики не особо жалуют эти диаспоры. Их слишком много, и они плодятся как мухи.

— Знаю.

— Послушай… Почему ты так настроен против Бога? — вдруг спрашивает Кирилл, глядя на шпили храма.

— Не против Бога, Кир. Против религии. Для многих это просто удобный способ творить всякую хуйню и прикрываться верой. А для других — возможность «замолить» грехи, отстегивая пожертвования.

Я сплевываю на асфальт.

— Если только вера останавливает человека от убийства, значит, у него изначально не всё в порядке с головой. Тем более, если вера на это самое убийство его и толкает.

— У тебя проблемы с башкой, — Кир беззлобно тычет пальцем мне в висок. — Сходи к психологу, серьезно.

— Лучший психолог — это бутылка водки и хорошая баба. Сразу все мозги прочищает.

— Ну так пойди и потрахайся уже, а не нуди мне тут.

— Как раз планирую этим заняться, — усмехаюсь я, вспоминая испуганные глаза Лукерьи.

Кирилл уезжает, а я достаю телефон и набираю номер Вани.

— Малой, есть для тебя работа, — говорю я, как только он берет трубку. — С утра отвезу на место и всё расскажу. Сестру свою завтра на метро отправишь.

— Все понял! Спасибо, Гава! — радостно орет он в трубку.

Я отключаюсь. Первый крючок заброшен.