Глава 13

Собеседование с кандидатами на трудоустройство в госпиталь продлилось не так уж долго. По хорошему это надо было делать в совершенно другом формате — посвятить этому один рабочий день и посмотреть каждого в деле, кто как работает и что умеет. Я решил в этом плане довериться коллегам, безруких и безголовых они бы ко мне не прислали. Я думаю, что они скорее всего даже наоборот слишком придирались к практикантам, когда отбирали кандидатов.

Возвращаясь к себе в кабинет на второй этаж после окончания приёма я застал под дверью тех семерых, что направили мои коллеги. Они о чём-то шушукались, но сразу затихли, увидев меня.

— Добрый вечер, Александр Петрович! — нестройным хором протянули они, как приветствующие учителя школьники. Только больше половины этих «школьников» были старше меня.

— Добренький, — хмыкнул я. — Ну заходите по одному.

После последней фразы я изобразил хищную улыбку, сопровождаемую взглядом маньяка и потёр ладони. Некоторые присутствующие сошли с лица и побледнели.

— А ну прекратить панику, я же шучу! — рассмеялся я. — Никого я сегодня есть не буду, сыт уже. Так кто первый?

— Наверно я, — проблеяла девушка невысокого ростика и с двумя милыми хвостиками на голове. Похоже меня именно она боялась больше всех, но вызвалась идти первой потому что до моего появления так решили.

— Идём, — я взял её под руку и повёл в кабинет. Девушку трясло так, словно она спросонья попала в одной пижамке на северный полюс.

— Так, прекрати меня бояться, — сказал я, закрывая за собой дверь в кабинет. — Присаживайся в кресло и скажи мне, как тебя зовут?

— Ульяна, — робко произнесла девушка, продолжая смотреть на меня, как на великого тирана.

— Хорошее имя, Ульяна, так мою бабушку звали, — сказал я и вздохнул. Уже не знаю, что предпринять, чтобы её перестало трясти. — Ты замёрзла? У меня вроде тепло в кабинете.

— Нет, не замёрзла, — проблеяла она.

Ну и как такую брать в преподавательский состав? На неё же какой-нибудь учащийся не так посмотрит и она сразу напруденит. Но ведь не зря её прислали, значит в ней что-то есть.

— А ты давно уже работаешь? — спросил я.

— Пять лет, — пропищала девушка.

— Значит опыт работы уже имеется, — произнёс я. — Дай мне свою руку пожалуйста.

Девушка протянула в мою сторону тонкую дрожащую ручонку, за которую я взялся аккуратно, чтобы не сломать. Оказалось, что у неё ядро и проводящие магию сосуды в корне не соответствуют внешнему виду. Передо мной сидел сильный лекарь, превосходящий меня по запасу энергии.

— Послушай меня, Ульяна, — начал я спокойным и тихим голосом. — У тебя отличный потенциал, но тебе очень не хватает уверенности в себе. Только уверенность не заключается в грубом отношении к коллегам и пациентам, это перебор не в ту сторону. Ты должна быть твёрдой и спокойной. Когда люди будут видеть это в тебе, будут совершенно по-другому относиться. Чтобы стать хорошим преподавателем, ты должна в совершенстве этим овладеть, поняла?

— Да, Александр Петрович, — уже более уверенно ответила она только теперь начала усиленно краснеть.

— Ну вот, так-то лучше, — кивнул я. — Уж лучше краснеть, чем бледнеть.

Девушка схватилась за свои щёки, поняла о чём я говорю и потупилась.

— Посмотри мне в глаза, — требовательно сказал я и она тут же это сделала. — Вот так же прямо ты должна смотреть в глаза молодому и старому, бедному и богатому, бездельнику и работяге. Прямо, открыто, уверенно, не трясясь. Немного поработай над собой, потренируйся перед зеркалом и всё у тебя получится. Ты же поняла, что я тебя не съем?

— Поняла, Александр Петрович, — спокойно сказала она, продолжая смотреть мне в глаза.

— Ну, совсем другое дело! — улыбнулся я. — Всё ты можешь, просто немного не хватает уверенности в себе, совсем чуть-чуть. Скажи мне честно, ты хочешь у нас работать?

— Да, Александр Петрович, очень! — сказала она ещё увереннее. Значит может.

— Давай наверно так сделаем, выходишь на работу в понедельник с утра, работаем вместе, я к тебе присмотрюсь и определю, чем ты будешь дальше заниматься, договорились?

— Да, Александр Петрович, — повторила она, как попугайчик, но в этот раз наконец улыбнулась. Значит и правда настроилась к нам перейти.

— Тогда в понедельник к восьми в мой манипуляционный кабинет.

— А на следующее практическое занятие мне когда идти? — спросила девушка. — Илья Фёдорович сказал, что вы назначите.

— Вот в понедельник и начнётся практическое занятие, — улыбнулся я. — Можешь идти, зови следующего.

После неё зашёл мужчина лет тридцати. Этого уверенности учить не пришлось, и так хватало. Я расспросил его, чем занимался до этого, что и как лечил. Достаточно эрудированный и грамотный специалист, осталось только привить навыки тонких потоков и прицельного воздействия без рассеивания энергии в пустоту, то есть в окружающие патологический очаг здоровые ткани. С ним мы тоже договорились о выходе с понедельника. Пока что он будет вести обычный приём и лечить всё подряд, а когда будет готов продемонстрировать отработанный навык — сообщит мне и я буду принимать экзамен.

Практически также я побеседовал и с оставшимися пятью кандидатами. Главное для преподавателя, как я считаю, человеческие качества и сбалансированная прочная нервная система. Серьёзных недочётов в этом плане я ни у кого не обнаружил и всем назначил понедельник первым рабочим днём. Если вдруг кто-то не будет справляться, будем корректировать на месте.

Наверно Юдин прав, обеденный стол к этому времени надо будет поменять и стульев подкупить, чтобы все помещались. А ещё надо Илью предупредить, так же, как и остальных, чтобы про торт никому из них не сказали, столько сладкого есть нельзя. Даже если учесть, что нас теперь будет полтора десятка, семь тортов — это перебор. А вот праздничный обед и чай с плюшками от нашего повара будут в самый раз.

Когда из кабинета вышел последний кандидат в сотрудники, я взял наконец в руки телефон, который перед этим тихо жужжал на беззвучном режиме в кармане. Оказалось, что это звонил Северский. Чёрт, как-то неудобно получилось. Хотя, я ещё на работе, а лекарь в рабочее время часто бывает настолько сильно занят, что физически не в состоянии ответить на телефонный звонок. Я нажал кнопку вызова и принялся ждать, градоначальник тоже брать трубку не торопился. Мстит что ли? Да ну, как-то мелочно.

— Ну что, Александр Петрович, освободились? — раздался в трубке голос Алексея Ивановича, когда я уже глубоко ушёл в свои мысли.

— Да, простите, не мог никак ответить, — сказал я, не утяжеляя словесных конструкций.

— Понимаю, — хмыкнул он. — В вашей работе такое часто бывает. Так я вот по какому поводу вас беспокою, поговорил я сегодня с Себелевым, он упирался, как мог, но последний аргумент, как вы предложили, более низкая цена и дополнительные стройматериалы прямо на месте сделали своё дело. Он согласился.

— Все слова признательности, существующие на белом свете, должны быть произнесены в вашу честь, Алексей Иванович! — радостно выпалил я. — Тогда я могу доложить об этом Обухову?

— Можешь, но не обязательно, — ехидно хихикнул Северский. — Он вот рядом сидит. Не такой уж у тебя и плохой начальник, я скажу, не бросил в трудную минуту. Он мне по большей части помог уговорить Себелева отказаться от того участка. Ну и плюс то, что я тебе сказал. Мы его уломали.

— Просто супер! — улыбаясь шире, чем позволяет лицо, сказал я. — Степану Митрофановичу тогда огромный привет и тоже большое спасибо! А какие теперь мои дальнейшие действия? Или теперь уже не к вам с этим вопросом?

— Завтра на месте будут землемеры и разметчики, — сказал Северский. — Лучше бы вам присутствовать. Заранее определитесь, где конкретно будет стоять здание. Желательно заранее сопоставить проект и карту района, чтобы наглядно себе представлять. А как замеры и разметка будут завершены, будем начинать строительство. Возможно со следующей недели.

— Просто куча приятных новостей! — сказал я, не находя нужных слов от радости. — Спасибо большое, Алексей Иванович!

Положив трубку я начал мерить шагами кабинет по диагоналям и по периметру. Так, что же делать, что же делать? У меня завтра расписан полный приём, а после обеда практиканты. Так, а как завтра без меня будет обходиться Евдокия? Как, как, не бывает безвыходных ситуаций. Строительство университета сейчас гораздо важнее. Скажу, пусть пока распишут ей просто приём на весь день, думаю она не обидится. А куда она денется? Будет первое испытание. А сосудами займёмся днём позже.

Так, Северский сказал сопоставить чертежи с картой района. А кто у нас из ближайшего окружения умеет делать лучше всего? Ясное дело кто, Настя, конечно! Я наскоро напялил пальто и шляпу, подхватил портфель и трость и направился на выход.

— Александр Петрович, что-то случилось? — спросила наблюдавшая за моей суетой Прасковья.

— Ты только представь себе, университет будем строить! На самом классном месте в Питере! — воскликнул я, на эмоциях обнял её, приподнял над полом и повернулся вокруг своей оси, потом снова поставил на место. — Ой, ты меня прости, это я от радости!

— Да я ничего, — сказала девушка, поправляя очки и одёргивая блузку. — Поздравляю, отличная новость!

— Спасибо! — бросил я и убежал.

Только когда сел в машину вспомнил, что неплохо было бы позвонить Насте, а то мало ли где она сейчас, вдруг задержалась в академии или в библиотеке, всё-таки подготовка к выпускным экзаменам. Мне снова повезло, Настя оказалась дома, и я рванул с места в карьер. Точнее в сторону её квартиры. Потом вспомнил, что она там больше не живёт, надо ехать во дворец, и на ближайшем перекрёстке круто повернул налево, вызвав своим непредвиденным манёвром визг тормозов где-то справа. Удара вроде не последовало, значит обматерят и простят. Ну простите, господа, Саша Склифосовский на эмоциях, даже не пытаюсь их сдерживать, но ехать надо всё же поаккуратнее, а то можно и не доехать.

— Анастасия Фёдоровна на втором этаже, — сказала Серафима, забирая моё пальто и шляпу даже до того, как я успел спросить. — Там в большом зале, чертить изволят. Как подниметесь, увидите сразу, дверь распахнута.

Последние слова она уже выкрикивала мне вслед, когда я начал подниматься по лестнице.

— Спасибо! — крикнул я ей в ответ, взбегая по второму пролёту.

Правда, долго мне её искать не пришлось. Зал на втором этаже, предназначенный для приёма гостей, был сейчас оборудован под рабочий кабинет. Теперь я понимаю, почему она мне такой большой кабинет на чертеже зарядила. Её рабочая зона сейчас была не меньше. Оба кульмана стояли так, чтобы на них мог попадать солнечный свет днём и свет люстры, когда стемнеет. Длинный обеденный стол персон на тридцать был полностью устелен чертежами.

— Ты чего это такой запыхавшийся и жизнерадостный? — спросила Настя, отрываясь от работы.

— Мне срочно нужна твоя помощь! — выпалил я, заглядывая к ней в чертёж. И зачем я это делаю, если ничего в этом не понимаю? Только в глазах зарябило.

— Это не смертельно? — спросила девушка, пытаясь вернуться мыслью в работу.

— Нет, могу подождать, — ответил я, взял первый попавшийся стул и сел поближе к кульманам.

— Хорошо, — произнесла Настя, снова вливаясь в процесс.

Я собрал волю в кулак, сел на стуле поудобнее и приготовился ждать. Тишину нарушали только движения линейки по ватману, росчерки карандаша и, периодически, мои вздохи. Не мог удержаться, но старался делать это тише. Когда понял, что в движении ждать будет легче, начал неторопливо мерять шагами периметр зала. Даже шаги сосчитал, шестьдесят на тридцать. Итого периметр равен ста восьмиьмидесяти шагам.

— Саш, у тебя что-то случилось? — не выдержала Настя.

— Случилось, — сказал я и быстрым шагом подошёл к ней. — А ты уже закончила?

— Потом закончу, выкладывай, что там у тебя, — сказала она немного встревоженно.

— Одобрили строительство университета и причём в том самом месте, где я и хотел! — протараторил я и на душе стало немного легче.

— Так это же здорово, поздравляю! — воскликнула Настя, обняла меня и чмокнула в щёку. — Тогда чего ты такой заведённый?

— Завтра будут геодезисты на территории работать, нужно сопоставить чертёж здания и карту района, чтобы они сделали правильную разметку.

— Ах, ну да! — сказала Настя и приложила ладонь ко лбу. — Там же нет привязки к местности. Я просто делала дипломную работу и такой вопрос меня не касался. Ладно, сейчас исправим. Я тогда только контуры намечу, остальное им не нужно.

— Тебе виднее, — хмыкнул я, стоя у неё за спиной и глядя, как она крепит чистый ватманский лист к кульману.

Первым делом девушка наметила границы квартала, а потом уже стала переносить на лист внешние очертания будущего здания. Оказывается, что земли под строительство будет даже с запасом. На оставшейся свободной территории Настя, немного подумав, быстренько набросала разметку парка.

— А это что такое? — спросил я, тыкая пальцем в геометрические фигуры и условные обозначения на чертеже.

— Вот здесь проходит главный тротуар, — начала объяснять девушка. — Здесь будут дополнительные, дальше пойдут извилистые прогулочные. Между ними будут клумбы и зелёные насаждения, по периметру — более высокие деревья. Точнее они в своё время станут высокими, но если привлечь к делу профессиональных садовников с развитым даром, то они вырастут достаточно быстро.

— Я даже боюсь представить, какая тут будет красота, — произнёс я, освободив фантазию.

Я представил центральный широкий тротуар, ведущий к зданию университета. Зелёные насаждения, которые она упомянула, вполне ведь могут быть кустами сирени и тогда мой сон, от которого я проснулся с колотящимся сердцем, станет реальностью. Эх, жаль, что в этом году посаженная сирень уже не успеет расцвести.

— Ну как тебе? — спросила Настя. — Пойдёт?

— Да это просто… — я осёкся, вовремя остановив слово «чума». В свете минувших событий это слово не по назначению произносить не хочется. — Великолепно! Ну правду тебе говорю, чего ты нахмурилась? Я же себе представил всё это. Да что там представил? Я там побывал уже! Собираем чертежи в тубус и я полетел к Северскому, пусть тоже порадуется.

— Саш, посмотри на часы, — усмехнулась Настя. — Северский уже давно радуется жизни у себя дома.

— Да как так-то? — воскликнул я. — В самом деле, уже полдевятого. Я и не заметил.

— Это нормально, Саш, — улыбнулась девушка. — Время летит, как перелётные птицы. Не успеешь оглянуться, а в твоём университете уже первый выпускной.

— И не говори, — вздохнул я. — Но к такому я пока не готов. Сначала построить надо и набрать преподавателей. И это придётся делать параллельно, иначе не успею.

— Ты думаешь, что к началу учебного года уже построят? — удивилась Настя.

— Уверен, — улыбнулся я. — Николай пообещал.

— А, это твой чудо-строитель?

— Он самый, — кивнул я. — Он сможет.

— Ну раз ты уже никуда не торопишься, тогда я тебе ещё кое-чем похвастаюсь, — сказала Настя, взяла меня за руку и подмигнула. — Идём.

Мы вышли из зала, прошли по коридору и поднялись на третий этаж по другой лестнице, о существовании которой я и не подозревал. Ешё одна тайная комната? Мы подошли к двери, но Настя не стала её открывать, а повернулась ко мне.

— Закрой глаза, — строго прошептала она. — Только не подсматривай, пока я не разрешу.

— Что-то типа подвала «синей бороды»? — спросил я, плотно зажмурившись.

— Почти угадал, — ответила девушка.

Я слышал, как открылся замок, скрипнула дверь и Настя начала заводить меня внутрь. Я не открывал глаза, но о том, где мы оказались уже начал догадываться по запаху сырой земли.

— Можешь открывать, — сказала она.

Ну да, так и есть, зимняя оранжерея под крышей. Часть крыши и стены были заменены на стеклянные конструкции, до потолка было метров пять. В разных плошках и кадках расли разные тропические растения и даже деревья. На лимонном дереве, которое было чуть выше моего роста даже висели дозревающие плоды. Цвели некоторые кустарники и кактусы.

— А я думал, что та твоя комната под крышей самая лучшая, — сказал я, вдыхая полной грудью аромат цветов.

— Я не знаю, какая из них лучше, — улыбнулась Настя. — Обе хорошие.

— Согласен, — кивнул я. — Тут очень красиво. Только райских птичек не хватает.