Глава 13

Так как я не знаю, когда грянет гром, да и вообще неизвестно, грянет ли, решил посвятить вечер обычным мирским радостям. Проверил закупки Прасковьи, распорядился загрузить всё необходимое непосредственно нашему небольшому отряду в машину и позвонил Насте.

— Ой, а я сейчас немного занята, — растерянно сказала она на моё предложение погулять по Невскому. — Мне нужно доделать заказ, но примерно через час я скорее всего буду свободна. Если хочешь, можешь у меня посидеть подождать.

— Хочу, — ответил я. — Домой нет смысла ехать.

— Ну значит приезжай, — сказала она, я слышал, что она улыбается. — Если есть желание, можешь что-нибудь к чаю купить. Только тортов не надо, что-то попроще.

— Разберусь, — хмыкнул я. — Тогда жди, скоро буду.

Я уже решил, что надо купить, от меренгового рулета на моей памяти пока никто не отказывался. В дверь я звонил уже через полчаса.

— Привет! — улыбнувшись сказала Настя, обняла меня, нежно поцеловала. — Раздевайся, проходи, мне уже немного осталось.

Я повесил пальто и шляпу на вешалку, портфель на тумбочку, трость рядом, рулет в руках. Настя вернулась к кульману и продолжила чертить. Я в этом не особо сильно понимаю, но смог понять, что это чертёж загородного дома, причём чувствительно больше нашего. Думаю, такая работа стоит не дёшево, Настя скорее всего неплохо зарабатывает на этом. Правда я понятия не имею, сколько у неё времени ушло конкретно на этот чертёж. Я бы над ним пыхтел не меньше месяца, а глядя, как она быстро и уверенно добавляет недостающие детали, понимаю, что Настя это сделает намного быстрее.

На столе я увидел несколько раскиданных ватманских листов, на которых узнал очертания медицинского института, но я даже не смог понять, это уже готовое или полуфабрикат. Отвлекать девушку расспросами я не стал, только задержу этим. Я побродил по комнате, понаблюдал за взмахами карандаша, потом решил пойти заварить чай, чтобы убить время. Оставалось уже только разлить чай по чашкам, когда вошла Настя.

— Скажи мне пожалуйста, — начала она с серьёзным видом, кажется я уже догадался, о чём она хочет спросить. — Это всё серьёзно?

— Ты про чуму? — решил я уточнить на всякий случай.

— Ну да, больше не о чем, сейчас об этом весь город говорит, — сказала она, вздохнув, и начала разливать чай по чашкам.

— Всё ясно, шила в мешке не утаишь, — вздохнул я и потянулся за ножом, чтобы нарезать рулет на порции. — Каждый сказал самым близким, те в свою очередь тоже, а через час знают все.

— Так это правда, что будет эпидемия? — снова спросила она, пристально глядя мне в глаза в ожидании ответа.

— Никто на самом деле не знает, будет она или нет, — ответил я. — Можем лишь предполагать и готовиться. Я и тебе бы порекомендовал на всякий случай иметь дома запас продуктов и воды. Хотя бы на неделю.

— А ты можешь в этом не участвовать? — жалобно спросила она, сложив бровки домиком. — Я имею ввиду беготню в противочумном костюме.

— К сожалению, нет, — хмыкнул я. — Я возглавляю противоэпидемический отряд быстрого реагирования.

— Как это? — удивилась девушка. — Я не поняла.

— Если за пределами города выявится вспышка чумы, нас направят туда на ликвидацию очага.

— Ясно, — кивнула она. — То есть в Питере чумы не будет?

— Понятия не имею, — пожал я плечами.

— Ничего не понимаю, — окончательно смутилась она. — Ты же сказал за пределами города.

— Потому что в самом Питере этим будут заниматься другие люди, — пояснил я. — Давай сменим тему, уже от этого начинает подташнивать. если вдруг что-то произойдёт в этом духе, я буду держать тебя в курсе.

— Да, ты прав, извини, — сказала Настя, потупив взгляд.

Мы некоторое время молча пили чай, а я никак не мог отделаться от мрачных мыслей. Если весь город уже говорит об эпидемии чумы, то в продуктовый магазин наверно уже не попадёшь. Скорее всего уже начался ажиотаж, все готовятся изолироваться от окружающего мира у себя дома. Вспомнил увиденное по телевизору, когда начался Ковид, как из магазина люди тащили кубометры туалетной бумаги. Всё правильно, это самый важный продукт для длительной самоизоляции, из неё и суп сварить можно.

Когда мы вышли из дома, по улицам сновали люди с большими пакетами, полными продуктов. Полки магазинов, видимые с улицы, большей частью уже оказались пусты. За остатки чуть ли не дрались. Удручающее зрелище, расслабиться и отрешиться от проблем под такое невозможно.

— А пойдём лучше в парк, — предложил я. — Там точно сейчас тихо.

— Да, ты прав, — сказала Настя, пропуская женщину с сумками, которые и здоровый мужик тащить наверно не в состоянии.

Вот только в какой парк податься? Рядом ничего подобного нет. Мы вернулись обратно к машине, и я поехал в сторону Таврического сада, то и дело уворачиваясь от резко размножающихся к вечеру лихачей, люди словно с ума посходили. Зато возле Таврического припарковаться не составило проблем. Мы взяли кофе на углу, хоть здесь сегодня нет очереди и не торопясь пошли по недавно очищенным дорожкам.

Дойдя почти до центра, мы увидели зрелище, которое шло вразрез с новой реальностью. Мужчина, женщина и двое их детишек младшего школьного возраста лепили снежную бабу. Тихо, спокойно разговаривали, над чем-то смеялись, словно вокруг ничего не происходит.

— Может предложим им свою помощь? — предложил я Насте, завидуя беспечности молодой семьи.

— А что, отличная идея! — воскликнула девушка. — Я только за!

— А нас к себе примете? — обратился я к мужчине, когда мы подошли поближе. Он обернулся и окинул меня оценивающим взглядом, не прекращая улыбаться.

— Тоже всё это бесит? — хмыкнул он.

— Безмерно, — искренне ответил я.

— Тогда давайте ещё комьев накатаем, — предложил он. — Снег сегодня хороший, липкий. А завтра обещают снег с дождём, тогда наши скульптуры обледенеют и превратятся в настоящий монумент.

Мы даже не стали спрашивать имени друг друга, сейчас это не имело значения. Просто случайная встреча людей, временно скрывшихся от общей суеты. Мы с Настей принялись катать большие комья, подкатывая их в общую кучу. За полчаса накатали столько, что у нас кроме невесты для снеговика получился ещё и медведь, и волк, и даже трёхглавый дракон с претензией на змея Горыныча. Чем укрепить его шеи мы не нашли, ломать кусты сирени не стали, поэтому чудовище просто рапласталось на площадке.

К моменту завершения скульптурной композиции часы показывали десять вечера. Я угостил наших сиюминутных друзей не успевшим остыть чаем из термоса, и мы разошлись по домам.

— Знаешь, — сказала Настя, когда мы снова уселись за стол у неё в гостиной. — Сегодня был один из лучших вечеров за последний год. Если бы не всё безумие, которое кругом творится, то было бы идеально.

— Скоро вся эта суета закончится, люди успокоятся, и мы снова придём в Таврический сад лепить снеговика. Я тебе обещаю.

— Ловлю на слове, — улыбнулась Настя и разрезала на две части оставшийся кусок меренгового рулета.

Вторник и среда прошли спокойно, сведений о проявлениях чумы ниоткуда не поступало. Пациентов приходило мало, хоть мы и открыли запись на полную. Видимо люди уже решили из дома без особо веской причины не выходить. На улицах тоже становилось безлюдно, даже в те часы, в которые раньше в центре было сложно пройти по тротуару.

После обеда я, как и было запланировано, читал лекции по онкологии, стараясь теперь втиснуть пропущенную в понедельник. После лекции больше половины вопросов касались не только что озвученного материала, а возможной поездке на вспышку чумы.

Тревога прозвучала не в тот момент, когда все её ожидали. Телефон зазвонил в начале четвёртого утра, когда нормальные люди смотрят спокойно свои сны.

— Выспался? — первым делом спросил Степан Митрофанович.

— Издеваетесь? — спросил я, взглянув на часы.

— Вовсе нет, просто интересуюсь, — хмыкнул Обухов. — Просто в ближайшее время тебе поспать придётся не скоро. Собирайся как можно быстрее и выезжай.

— Куда хоть выезжать-то? — недовольно пробурчал я, поднимаясь с кровати.

— Павловск, — коротко ответил Обухов. — Сообщили с местной станции Скорой помощи. За ночь уже несколько раз приезжали на вызов и обнаружили странную картину. Немедленно доложили. Знахари, приезжавшие на вызов — изолированы, сидят дома и ждут первых симптомов. Твоего легендарного препарата у них нет, все ждут тебя и твою команду.

— Сейчас под утро вызовы посыпятся градом, — произнёс я, разглядывая в зеркало своё помятое лицо. — Скажите знахарям и лекарарям, чтобы не выезжали без противочумных костюмов. А ещё лучше, пусть записывают адреса и нам дадут список, когда приедем.

— А тебя не смущает, что ты командуешь главным лекарем губернии? — наигранно возмутился Обухов.

— Нисколечко, — хмыкнул я. — Вы и сами прекрасно понимаете, что это нужно сделать. Если я буду сейчас решать все эти вопросы, то задержусь с выездом, поэтому вынужден откланяться. Перезвоню, когда буду на месте.

Я положил трубку, обзвонил коллег и начал ускоренно собираться. Максимально быстро почистил зубы и побрился, контрастный душ три минуты, оделся, подхватил заранее заготовленную сумку и отправился на первый этаж. На кухне заглянул в холодильник, здесь лежал свёрток, приготовленный на такой случай Настюхой, добавил к нему булочки и печенья из буфета, два термоса залил кипятком и пошёл одеваться.

На улице опять подморозило и ноги не скользили только благодаря усилиям Пантелеймона, он регулярно посыпал дорожки песком. Позавчера, как и обещали, был снег с дождём, после которого увеличилось количество уличных травм, заставивших нас как следует попотеть.

Перед тем, как выехать со двора, проверил груз, убедился, что всё на месте, ничего не забыл. Коллеги не подвели, стояли в условленных местах, ждать никого не пришлось. Впервые вещи Ильи не говорили о том, что он собирается уезжать навсегда, значит мама не участвовала в подготовке, всё сам. Вопреки моим ожиданиям, самым бодрым членом экипажа моего танка была Мария.

— Ну что, мальчики, повеселимся? — бодро провозгласила она, заскакивая в микроавтобус. Создавалось впечатление, что мы едем на карнавал, а не бороться с чумой. — А чего все такие грустные? Успеете ещё покиснуть, а ну-ка все дружно улыбаемся!

— Ага, — кивнул я и тронулся с места, когда она и дядя Витя заняли свои места. — Улыбаемся и машем.

— Правильно! — жизнерадостно подхватила Мария. — Машем Питеру и едем в Павловск, я там ещё ни разу не была.

— Не лучший повод для экскурсии, — пробубнил недовольный Илья. Кажется, он всё никак не мог проснуться и с трудом разлеплял глаза.

— Что, Илюх, вчера опять было заседание поэтического сообщества? — спросил я, покосившись на друга.

— Ага, — кивнул он, усиленно зевая. — Разошлись в первом часу ночи. На фоне творящегося кругом безумия это был оазис красивого и возвышенного. Спать хочу — капец!

До Павловска и так ехать недалеко, а в четыре утра получилось ещё быстрее, дороги пустые почти, лишь единичные машины неспящих. Нога так и старалась вдавить педаль газа, но боялся поскользнуться на изгибах трассы, поэтому старался не гнать сверх меры. Если в Питере в такое время мы встретили хотя бы несколько машин, то в Павловске ни одной, кроме спешившей куда-то машины скорой помощи, мы как раз подъезжали к станции. Два автобуса и грузовой фургон подъедут чуть позже, они также быстро как я не ездят.

Главный знахарь скорой уже встречал нас на пороге.

— Александр Петрович? — спросил он, глядя на меня. По понятным причинам меня пропустили вперёд.

— Да, это я, — сказал я, пожав протянутую руку. — Хотелось бы пожелать доброго утра, но более уместным будет просто здравствуйте.

— Да уж, — вздохнул немолодой седоватый мужчина с большой залысиной, блестевшей в свете фонаря. — Такого утра в моей практике за сорок лет работы ещё не было. Пойдёмте позавтракаем, а потом я дам вам списки с адресами заражённых.

— Прошу прощения, но завтракать нам некогда, начнём потихоньку обходить заболевших. Чем раньше начнём, тем быстрее справимся, пока зараза на пути распространения.

— Александр Петрович, — обратился ко мне главный знахарь, — а эта новая зараза распространяется также, как обычная чума, про которую все мы читали в учебниках?

— Да кто ж проверял? — хмыкнул я. — Однозначно патоген достаточно летучий, поэтому применение костюма и респиратора обязательны. Я надеюсь вы снабдили ими бригады, которые сейчас на выездах?

— Ещё нет, — мужчина заметно побледнел, а очки вспотели, как и высокий лоб вместе с залысиной. — Я немедленно это исправлю.

— Раздайте этот препарат всем своим сотрудникам, кто ездил по пациентам вчера и сегодня, — сказал я и выдал ему штук двадцать облаток с антибиотиком. — Сами тоже примите. Надо по две таблетки в день. Давайте ваши списки, и мы поедем.

— Что, даже чаю не попьёте? — удивился мужчина.

— Нет, — покачал я головой. — В другой раз.

— Вы тогда хотя бы девчушку у нас оставьте, — кивнул он на Марию. — У нас есть где ей разместиться. Игрушек правда нет.

— Эта «девчушка» — лучший лекарь в нашем коллективе, — хмыкнул я. Мария благоразумно промолчала, лишь вперила в пожилого мужчину прожигающий взгляд. Мне кажется, если бы она захотела, то и правда прожгла бы в нём дыру.

— Она? — главный знахарь так выпучил глаза, что они рисковали вывалиться.

— Она, — кивнул я. — Не верьте глазам своим, всё не то, чем кажется.

— А-а, морок, — протянул мужчина, будучи уверенным, что он докопался до сути. — Ну ладно, удачи вам. Заходите, если что, я у себя в кабинете.

— Спасибо, — сказал я, забирая у него список заболевших. — Сейчас сюда приедут два автобуса и грузовик, покажите им, где можно развернуть временный лагерь. Если ещё появятся списки, им отдадите.

— Хорошо, — закивал мужчина. — Сделаем.

Я вернулся к машине, где мои коллеги уже начали облачаться в противочумные костюмы. Список я отдал Илье, он будет у нас сегодня в роли штурмана. Первые несколько фамилий имели адреса близкие друг к другу, с них мы и решили начать. Выйдя из машины, мы разошлись в разные стороны так же по двое, как и в Никольском.

Перчатки я надел только перед тем, как открыть дверь парадной. Мария была в них изначально. В этом доме нас ждало две квартиры, где находились пациенты с симптомами, похожими на новую чуму. Я поднялся по лестнице на второй этаж и нажал кнопку звонка. Дверь никто не открывал, что неудивительно, я бы в пять утра тоже не торопился бежать к двери. Набравшись терпения, я нажал на звонок ещё раз, потом ещё. Наконец-то дверь распахнулась и на пороге застыл мужчина лет сорока. По глазам я прочитал желание обложить нарушителей спокойствия тремя слоями непечатной лексики, но, увидев нашу экстравагантную одежду, он не смог выдавить из себя ни слова.

— Это вы Кучеренко Эдуард Владимирович? — спросил я, ещё раз сверившись со списком.

— Ну да, я, — растерянно пробормотал мужчина. — А что случилось?

— Это как раз я у вас хотел спросить, — хмыкнул я. — У вас пару часов назад была бригада скорой помощи, по какому поводу вызывали?

— Да у меня зуб разболелся, хотел, чтобы укол сделали, — пробормотал мужчина, силясь спросонья вспомнить все обстоятельства. — Они у меня какие-то шишки нашли на шее и под челюстью, так они у меня давно.

— Насколько давно? — решил уточнить я, хотя и так уже было понятно, что здесь никакой чумой и не пахнет.

— С неделю наверно, — пожал он плечами. — У меня они ещё больше были, температура была, горло болело, а сейчас уже почти прошло.

— Ещё у кого-то в семье подобное было?

— Дочь также болела, она раньше меня затемпературила, теперь уже в полном порядке.

— Не возражаете, если я вас осмотрю? — спросил я. Уже понятно, что знахарь скорой помощи преувеличил проблему, но лучше в этом окончательно удостовериться.

— Да, конечно, — мужчина отступил от двери назад, давая мне войти.

Я щёлкнул выключателем, чтобы лучше видеть пациента. Цвет кожи нормальный, не бледный, немного увеличены подчелюстные лимфоузлы, эластичные, безболезненные. Я положил ладонь ему на область грудины и просканировал лёгкие. Всё чисто. Судя по жалобам, это обычный мононуклеоз, или как его ещё называют «болезнь поцелуев». Это не значит, что он с дочкой целовался по-французски, достаточно воспользоваться одной кружкой.

С одной стороны, я испытал облегчение, что у мужчины нет чумы, с другой — начало закипать негодование. А что если её вообще в городе нет, а нас заставили вскочить среди ночи и мчать, выпучив глаза, в темноту?

Как бы то ни было, пациент в этом не виноват. Я извинился за беспокойство, поблагодарил за терпение и вышел на лестничную площадку.

— Меня терзают смутные сомнения, — пробормотал я, выполняя упражнения из дыхательной гимнастики, чтобы успокоить разогнавшийся от сдерживаемой злости пульс.

— Правильно, Саш, подыши, — хмыкнула Мария. — Как успокоишься, дальше пойдём себе нервы накручивать.