Глава 15

На площадке перед станцией скорой помощи уже начинали разворачивать палаточный лагерь. Всё делали так, как мы обсуждали. Местные предлагали предоставить помещения для проживания, но нам такой вариант не подходит, должны быть полностью автономными, независимыми от местных условий. Единственное, что приняли в помощь от местных — транспорт.

Часть лекарей уже разъехались по адресам, остальные облачались в противочумные костюмы и скоро должны были уехать. Рабочие завершили установку палаток и занялись их оборудованием. В первую очередь — отопление. Следующий, пункт — кухня-столовая, к которой прилегает санпропускник. Здесь будет происходить дезинфекция костюмов и позавтракать сотрудники смогут, не снимая противочумников, скинут лишь респиратор и перчатки.

Мы разбились попарно, Панкратов уехал с Рябошапкиным, а Юдин с Сальниковым. Мария ходила хвостиком за мной, пока я проверял обустройство палаточного лагеря и делал замечания, что где не так. Потом я взял список адресов, и мы поехали спасать людей.

Перед тем, как войти в многоквартирный дом, я глянул на часы. Ещё нет и шести утра. Думал позвонить родителям, но решил сделать это попозже, вдруг они ещё спят. На столе в столовой я оставил записку, куда и зачем я уехал. По крайней мере они будут в курсе событий.

— Как думаешь, это единственный город, где эти уроды решили организовать вспышку чумы? — спросила Мария, озираясь на окружившие нас многоэтажки. — Или ещё где-нибудь люди умирают, а мы об этом даже не знаем?

— Абсолютно верно, — кивнул я. — Мы об этом не знаем. Об этом должны знать в коллегии лекарей, а у нас тут работы хватает.

— Да, ты прав, — грустно вздохнула Мария. — Ну что, пошли?

— Пошли, — кивнул я и смело открыл дверь парадной.

В первой квартире семья видимо только заболела, симптомы были не такими яркими и чудовищными, как-то, что я видел в Никольском. Я сначала даже подумал, что снова ложный вызов, но решил проверить и нашёл поражение лимфоузлов и начальные изменения в лёгких, так что не зря пришли.

Состояние родителей и двух подростков сыновей было относительно удовлетворительное, вкладываться в лечение магией смысла не было. Я выдал им таблетки, дал общие рекомендации и записал в журнал для дальнейшего наблюдения.

— Хорошо бы все так, — сказала Мария, когда мы вышли из первой квартиры. — Зашёл, посмотрел, дал таблетки и ушёл.

— Было бы неплохо, — согласился я. — Жаль, что так не будет.

— Пессимист, — хмыкнула Мария.

— Реалист, — ответил я, как и в прошлый раз и позвонил в следующую дверь.

Здесь нам открывать снова не торопились, я приложил ухо к двери и не услышал там ни одного звука, кроме звонка, который я продолжал дербанить. Я уже собрался, как обычно, выносить дверь с ноги, но Мария просто повернула ручку и дверь открылась.

— Дома есть кто-нибудь? — спросил я громко, чтобы услышали даже в самой дальней комнате.

Откуда-то из темноты комнаты прямо передо мной послышался сдавленный стон. Я пошёл на звук, повторив свой вопрос, но вскоре увидел лежащего на диване мужчину в верхней одежде. Похоже он собрался куда-то идти, да так и не смог. Я включил свет.

— Я здесь, — простонал он, не открывая глаз.

Я подошёл к нему и присел рядом на край дивана. Пришлось расстегнуть пальто и сюртук, потом рубашку, чтобы добраться до грудной клетки. Мужчина был весь мокрый, хоть выжимай. Дыхание хриплое, частое, поверхностное, неровное. Он то и дело начинал кашлять и изо рта шла кровавая пена и летели мелкие капельки крови. Пена — это плохо, значит вовсю идёт отёк лёгких, если бы мы не подоспели, ему бы осталось недолго мучиться.

Я положил руку на область сердца и занялся очисткой сердца и лёгких. Мария, даже не спрашивая меня, положила мне руку на плечо и стала вливать дополнительную энергию. Минут пять я боролся с отёком и пытался восстановить функцию лёгких, и они постепенно начали поддаваться. Добившись восстановления дыхания и укрепив сердечную мышцу, я убрал руку.

Взгляд мужчины начал проясняться, он более осознанно посмотрел на меня. Уже догадываетесь, что он первым делом спросил, а я ответил? У меня даже мысль появилась сделать табличку «лекарь из Питера» и прилепить себе на лоб. Ладно, уговорили, с табличкой я перегнул, а вот подобие бейджа, которые нас буквально заставляли на себе носить в прошлой жизни, можно что-нибудь сообразить. Вспомнив, как я тогда называл бейджи ценниками, усмехнулся.

— Дома есть кто ещё? — Спросил я мужчину, который начал подниматься с дивана. Я встал и отошёл, чтобы ему не мешать.

— Жена с дочкой там в комнате, — сказал он, резко нахмурившись. — Идите за мной. Мы вызывали скорую вечером, они приехали, посмотрели, сделали уколы и уехали. Под утро дочке и жене резко похужало, я позвонил снова, но они сказали, что скоро приедете вы, поэтому не приехали. Я хотел до знакомой медсестры дойти, чтобы её позвать. Уже вот оделся, открыл дверь, но резко закружилась голова. Я еле до дивана дошёл, прилёг, а встать потом уже не смог.

Пока он говорил, мы вошли в дальнюю спальню. Здесь на большой кровати лежала женщина в ночной рубашке, рядом с ней девочка лет четырёх в точно такой же. Женщина уже не дышала, а девочка вцепилась в неё мёртвой хваткой и плакала.

— Мамочка, не умирай, мамочка! — продолжая хныкать, пискнула девочка, уткнувшись носом в рюши её ночнушки.

— Оленька, иди ко мне, — сказал мужчина, склонившись над девочкой. — Слышишь меня? Иди ко мне, дай лекарям маму подлечить.

Девочка наконец отпрянула от матери и повернула к нам заплаканное личико.

— А они сделают так, чтобы мама не умерла? — с трудом, сквозь рыдания, вымолвила девчушка.

— Сделают, Оленька, сделают, — увещевал её отец. — Пойдём с тобой на кухню, чайник поставим, там у нас с тобой кусочек торта оставался.

— Пойдём, — не прекращая плакать, девочка протянула отцу маленькие ручонки, он взял её на руки и вышел из комнаты.

Я приложил пальцы к сонной артерии пациентки, хотя и так было понятно, что её спасать уже поздно, она уже начала остывать. Пульса, естественно, не было. Я закрыл рукой уставившиеся в бесконечность зелёные глаза с максимально расширенными, ещё не начавшими мутнеть зрачками.

— Царство ей небесное, — тихо пробормотал я.

Мы вышли из комнаты. Папа с дочкой сидели за столом на кухне. Мужчина поднял на меня вопросительный взгляд, я покачал головой. Он опустил глаза, чтобы дочь не увидела слёз.

— Вам надо выпить таблетки, — сказал я и положил перед ним на стол две облатки. — Вы пейте по две таблетки в день, а дочке давайте по половине. Если она не сможет так проглотить, можно растолочь с молоком.

— А мама тоже будет пить эти таблетки? — спросила малышка у папы, потом посмотрела на меня.

Я сделал вид, что этот вопрос меня не касается, да я просто не готов был отвечать. Я развернулся и мы с Марией пошли на выход. Закрыв за собой входную дверь, я остановился и глубоко вздохнул.

— Ты чего? — встревоженно спросила меня Мария.

— Сейчас, — пробормотал я. — Подожди немного.

— Саш, ну невозможно же так из-за всех переживать, — начала она меня успокаивать. — Я видела множество смертей в своей жизни. Не в этой, в прошлой, конечно. И тоже сначала переживала. Но ты ведь не виноват в том, что она умерла до нашего прихода, это же не из-за твоих каких-нибудь неправильных действий.

— Оригинально это смотрится со стороны, — грустно улыбнулся я. — Как шестилетняя девочка успокаивает взрослого мужика.

— Мужик — это в поле с плугом и в конюшне со щёткой, — хмыкнула, Мария. — А ты аристократ, граф.

— Но я тоже не железный, — произнёс я. — Но я больше расстроился из-за девочки, надежд которой я не оправдал. Ладно, всё, проехали. Идём дальше.

— Вот это другое дело, — удовлетворённо кивнула шестилетняя девочка с нетрадиционной начинкой внутри. — Надо идти других спасать. Нам нужно в соседний дом теперь, здесь вроде всё.

— Не всё, — покачал я головой. — Ещё на четвёртом этаже.

— Точно? — нахмурилась Мария. — Список у тебя, посмотри.

— Точно, — сказал я, заглянув в список и убирая его обратно в карман.

Судя по расположению, на четвёртом нас ждала большая, как минимум четырёхкомнатная квартира. Я нажал на кнопку звонка, но самого звонка так и не услышал, тогда решил постучать. Вскоре послышались не торопливые шаркающие шаги. Обычного «кто там» не последовало, хотя глазка в двери я не увидел. Щёлкнул замок, сняли защитную цепочку и дверь открылась.

Передо мной стояла женщина солидного возраста, судя по всему — гостья из средней Азии. Одежда на ней мне показалась странной, словно она какая-нибудь колдунья из народных сказок или шаман. Она что-то сказала на непонятном языке и жестом поманила идти за ней. Мы вошли в ближайшую комнату, и я чуть не сел на пол от неожиданности. Такие картинки я видел только в нашем мире в квартирах, где живут нелегальные мигранты.

Из неотёсанных брусков и досок были сооружены спальные места в три яруса по всему периметру комнаты. На каждой «кровати» лежали мужчины, женщины, дети всех возрастов. Я даже не брался подсчитать, сколько людей находится в этой комнате. Озарённый догадкой я, несмотря на протесты женщины, сказанные на неизвестном для меня языке, вышел из комнаты в коридор и пошёл заглядывать в остальные комнаты, там всё выглядело точно так же. То есть четыре комнаты с тремя ярусами деревянных нар по периметру. Я почему-то думал, что в этом мире такого не бывает, ошибался.

Ну теперь не моё дело выяснять причинно-следственные отношения, проверять паспорта и прописку — тоже вовсе не моё дело. А я начну делать то, ради чего я сюда приехал — спасать человеческие жизни.

— Вы по-русски говорите? — спросил я у женщины в наряде шамана, на что в ответ она снова начала лопотать по-своему, схватила меня за локоть и потащила обратно в комнату, которую я видел первой.

Даже языка знать не надо, чтобы понять, что в той комнате находится основная проблема. Я перестал сопротивляться и послушно пошёл за ней. Марии поручил пока обойти остальных и заняться первичной медицинской сортировкой. Да, да, с таким количеством пациентов, свалившихся на голову одновременно, применимы военные методы.

Шаманка подвела меня к кровати на втором ярусе, где лежал маленький мальчик, года полтора или два, не больше. Он был без сознания и настолько горячий, что на нём можно было жарить яичницу. Очень частое поверхностное дыхание, синие губы и увеличенные лимфоузлы не вызывали сомнений, что это не обычная простуда, а именно то, ради чего я здесь.

Я положил руку на грудь ребёнку, направляя постепенно нарастающий поток магической энергии в сердце и лёгкие. Тут ещё надо уметь не переборщить. Я решил, что лучше будет не торопиться и воздействовал очень плавно. Через несколько минут его дыхание стало реже и глубже, ещё через пару он открыл глаза и начал истошно кричать, пытаясь сбросить с себя мою руку. Женщина в наряде шамана прикрикнула на него, и он успокоился, вытаращив на меня свои карие глазки. Ну, похоже, здесь можно заканчивать. Осталась ещё сотня и всё.

Теперь самая сложная задача — как пацану скормить антибиотик. С вариантом постучаться с чёрного хода здесь может не прокатить. Я отправился на кухню и открыл первый попавшийся холодильник, их здесь было три. Продуктов тут припасено немало, но, учитывая сколько их здесь, то тут лишь необходимый минимум. Молоко тоже нашлось. Я размял ложками четверть таблетки, развёл молоком и думал, как бы это теперь скормить. Шаманка молча взяла у меня ложку со смесью и пошла обратно в комнату. Я поторопился следом. Оказывается, она поняла мои действия правильно, то, что было в ложке, быстро ушло в маленький ротик, потом мальчику была вручена бутылочка с чем-то типа компота. Ну вот, одна миссия выполнена.

— Саша! — услышал я, как из соседней комнаты меня требовательно зовёт Мария.

— Я тут, — откликнулся я, входя в другую комнату, где моя напарница также боролась за жизнь ребёнка.

— Вон того срочно возьми на себя, — сказала она и ткнула пальцем.

На полке, тьфу ты, на кровати лежал парнишка лет двенадцати. Он метался в бреду, сбрасывая с себя одеяло, которое его сосед тщетно пытался вернуть на место. Я убрал одеяло, чтобы оно не накрыло меня в самый неподходящий момент, и начал вливать магическую энергию по привычной уже схеме. Мария как раз закончила со своей престарелой пациенткой, которая пришла в себя и начала верещать на своём наречии.

Я вручил шаманке несколько облаток таблеток и жестами попытался объяснить, что каждому надо дать по две. Женщина молча кивнула, забрала у меня таблетки, сходила на кухню за кувшином с водой и принялась кормить соотечественников спасительными белыми кругляшками.

Когда только что вылеченная старушка обратилась ко мне на чистейшем русском, я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— А ты кто такой будешь, сынок? — прозвучал совершенно ожиданный вопрос.

Выйдя из временного ступора, я объяснил ей, кто я и откуда. Старушка уверенно встала со своего ложа и нисколько не смущаясь того, что на ней кроме ночной сорочки больше ничего не было, стала водить меня по комнате, безошибочно выбирая самых тяжёлых по состоянию. Я осилил ещё двоих и на этом мой запас энергии иссяк. Бабулька чётко просекла этот момент и направила потянувшуюся к земле мою пятую точку опоры в единственное в комнате кресло, стоявшее в углу. Я даже не смог сразу поблагодарить, а просто закрыл глаза и начал медитировать.

Через пять минут моё ядро снова было полнёхоньким, я встал, поблагодарил старушку, которая за это время умудрилась приодеться чуть ли не в вечернее платье. Увидев её резкое преображение, я нервно икнул. Женщина мне показала на следующего пациента, нуждающегося в неотложной помощи, но я поднял палец вверх.

— Одну минуточку, — сказал я и пошёл искать Марию.

Я боялся, что из-за своей неопытности в таких делах валяется там где-нибудь без сознания, но я ошибался, она была в полном порядке.

— Ты за меня что ли переживаешь? — спросила Мария, встретившись со мной глазами.

— Есть такое, — хмыкнул он.

— Мне это приятно, конечно, — кокетливо произнесла шестилетняя девочка, от чего у меня пробежали возмущённые мурашки по коже. — Но со мной всё в порядке, я знаю меру.

— Мне остаётся только завидовать, — пробормотал я и вернулся к пациенту, на которого указывала старушка.

— Ты уж не серчай сынок, что я в твои дела лезу, — сказала она. — Просто я сама раньше знахаркой работала. Долгая моя история, не буду отвлекать.

— Я обожаю чужие истории, — вздохнул я, — но сейчас, пожалуй, и правда не время для них. Так что я продолжу.

И я продолжал и продолжал. Отдыхал в кресле и снова продолжал. Перед глазами уже был хоровод из карих глаз и чёрных, как смоль, волос. Да чего ж вас столько много-то! Я уже заканчивал с очередным пациентом в следующей комнате, как у меня в кармане начал разрываться телефон. Обрабатываться антисептиком, чтобы достать аппарат и посмотреть, кому же я так срочно понадобился, было совсем не с руки, и я настойчиво игнорировал звонки, продолжая работать.

Когда последний мой пациент смог самостоятельно подняться с кровати и выпить таблетки, я наконец-то вздохнул с облегчением, но не факт, что это всё. Я отправился посмотреть, как идут дела у Марии и встретился с ней в коридоре. Вид у неё был достаточно измученный, но довольный.

— Ты тоже закончил? — спросила она, оперевшись о притолоку.

— Я да, — кивнул я и вяло улыбнулся. — Уже даже не верится, что такое возможно.

— Чего у тебя там телефон трезвонит? — спросила она. — Он меня даже из соседней комнаты достал, не хочешь посмотреть?

— Давай выйдем отсюда и посмотрю, — махнул я рукой. — Надо бы вернуться в лагерь и позавтракать.

— Уже девятый час, — хмыкнула Мария. — Думаю пора.

— Ого! — воскликнул я, взглянув на часы. — А я даже не обратил внимания, что на улице светло.

— Если бы не было пасмурно, точно заметил бы, — хмыкнула Мария. — Бери свою сумку и пошли.

Хозяева густонаселённой квартиры всячески пытались нас чем-то отблагодарить, даже пытались усадить за стол и накормить, но мы спешно раскланялись и вышли на улицу. Вот теперь можно обработать руки антисептиком и достать из-за пазухи уже задолбавший звонками телефон.