Глава 23

Перед чаепитием, посвящённым принятию в наш дружный коллектив нового лекаря, сначала был сытный обед, который я заказал сегодня нашему госпитальному повару. Эх, не Настюха, конечно, но тоже очень неплохо, вполне достойно для средней руки ресторана.

— Ну что, Константин Фёдорович, поздравляю с новым местом работы! — сказал я, поднимая чашку с чаем. — Думаю, вы не пожалеете о своём решении, вам будет просто некогда.

— Тортик замечательный! — пробормотал Юдин, убирая салфеткой нежный крем со щеки. — Где такой брали, колитесь?

— Да тут относительно недалеко, на малой Конюшенной кондитерская семьи Солнцевых, — ответил Жеребин, улыбаясь, довольный произведённым эффектом. — У них всё вкусное, я там не первый год сладости покупаю. Немного дороже, чем у других, но оно того стоит.

— Надо это запомнить, мне туда от дома идти минут десять или пятнадцать, не больше, — сказал Илья, доев свой кусок и косясь на второй.

— А лучше запиши, — хихикнул Сальников. — Чтобы знать, куда идти, если вдруг начнёшь худеть.

— Бе-бе! — фыркнул на него Илья и показал язык. — Я такие вещи не забываю. Вот если бы это была лавка правильного питания, где главные продукты — это брокколи и стручковая фасоль, то точно не запомнил бы, но такая замечательная кондитерская — это святое.

— Не заметил нимб над тортиком, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — Но тебе сейчас полезно. Когда весенние чувства заполняют твоё сердце, калорий требуется больше, так что смело бери второй кусок.

— Давайте с вами пополам? — предложил ему Илья, пропустив мимо ушей комментарий по поводу весны.

— Нет, спасибо, ешь сам, — покачал головой Виктор Сергеевич. — Моя весна давно прошла, тортики есть вредно. Чисто из уважения к Константину Фёдоровичу.

— Расскажете мне про весну, когда в следующий раз будете покупать те знаменитые булочки в пекарне у вашего дома, — подколол я его.

— Да что ж вы все злые такие! — возмутился Виктор Сергеевич, но сам в этот момент улыбался. — Тортик и правда замечательный. Чёрт с тобой, Юдин, режь пополам!

— Ну вот, совсем другое дело! — сделал вид, что обрадовался Илья, деля кусок торта на двоих, но забирая при этом себе большую часть. — А то начинается «я не могу, у меня диета, у меня талия»!

Все дружно прыснули, представив видимо, как Панкратов заботится о талии и измеряет её до и после чаепития.

— Так, господа, — сказал я, когда все отсмеялись. — Прошу минуточку внимания. Сегодня и завтра я читаю последние лекции по онкологии, а со среды по пятницу наши коллеги с Рубинштейна придут на практику. Расписание кто когда приходит можете посмотреть у Прасковьи.

— Да какая, в сущности, разница? — спросил Илья, с тоской глядя на пустую тарелку со следами крема от торта. — Кто придёт, тот и придёт, наш же рабочий день будет распланирован как обычно, верно?

— Кроме того момента, что я просил подобрать нам на эти дни достаточно онкологических больных, так что день будет нелёгким, — сообщил я своим коллегам.

— После того, что было в пятницу в Павловске? — вскинул брови Иван Терентьевич. — По сравнению с этой поездкой, здесь рабочий день как выходной. Да ещё и в тепле и пациенты сами приходят, не надо по этажам бегать.

— Да уж, — покачал головой Виктор Сергеевич. — Мне теперь эти ступеньки сниться будут. Я даже когда на второй этаж сюда поднимаюсь, вспоминаю эту беготню и у меня коленки начинают болеть.

— Давай я тебя подлечу, — предложил ему Рябошапкин.

— Ага, а я тебя, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — На брудершафт.

Я представил эту картину и захохотал первым, потом присоединились остальные, в том числе и старший по возрасту состав команды. Перерыв на обед штука хорошая, нужная, но в весёлой компании время летит незаметно и уже пора было отправляться навстречу новым подвигам.

Уходя, я заметил, что Жеребин сдвинул брови и о чём-то задумался.

— Вас что-то беспокоит? — поинтересовался я. — Что-то не так?

— Я не совсем представляю, как мои бывшие коллеги придут ко мне на практику, — неохотно ответил он. — Мы же совсем недавно работали бок о бок, были на равных, а теперь я буду их чему-то учить?

— Ну на самом деле в этом нет ничего страшного, — улыбнулся я. — Мы все каждый день чему-то учимся друг у друга и это нормально. В медицине по-другому нельзя. Но, я могу вас успокоить, у вас на эти дни практикантов не будет. А вот когда мы начнём обучать следующую партию магии тонких потоков, там уже не отвертитесь.

— Спасибо, Александр Петрович! — Жеребин сразу расслабился, задумчивые складки на лбу разгладились и на лице засияла улыбка. — Потом я и не буду пытаться отвертеться.

— Ну тогда с Богом! Привыкайте пока к новому рабочему месту, — сказал я ему. — Но сегодня приходите к двум на лекцию, это не отменяется.

— Да, конечно, ещё раз спасибо! — раскланялся Константин Фёдорович и бодрым шагом отправился в свою манипуляционную.

Вернувшись в свой рабочий кабинет, я застал у дверей несколько пациентов, которые уже ждали меня с нетерпением.

— Свет, а много народу у меня сегодня записано перед лекцией? — спросил я у медсестры, настраивая себя на работу.

— Полная запись, времени осталось немного, поэтому шесть человек, — ответила девушка.

— И, по-моему, все они сидят под дверью, — хмыкнул я. — Давай начинать.

Первый пациент был с насморком, осложнившимся синуситом, дел на три минуты. Следующий — с переломом основной фаланги мизинца правой стопы, которым он проверял в темноте наличие мебели в комнате, на своих местах ли всё находится. Третий был уже поинтереснее. Его бледность бросилась в глаза с порога, я уже ожидал услышать стандартный набор жалоб пациента с язвенной болезнью желудка.

— Нет, желудок меня не беспокоит, — покачал головой мужчина лет сорока, показывая на то место, где желудок обычно находится. — У меня часто болит весь живот, схватывает, дует.

При этом мужчина прошёлся рукой по ходу толстого кишечника, болезненно поморщившись, видимо от воспоминаний.

— В туалет когда хожу вижу кровь, добавил он.

— А какого цвета кровь? — уточнил я. — Алая, тёмная или может чёрная?

— Чаще алая, — немного подумав, ответил мужчина. — С продуктами со многими сложно стало, сильнее крутит и схватывает. А в последние два месяца слабость нарастает и крови больше стало.

— Наверно и болит сильнее?

— Ну да, наверно так, — кивнул он.

— Вроде всё понятно, но надо уточнить, — сказал я и указал пациенту на манипуляционный стол. — Ложитесь на спину и освобождайте полностью живот.

Когда мужчина подготовился, я начал сканирование с эпигастрия. Всё равно надо сначала исключить язву желудка и двенадцатиперстной кишки, которые тоже нередко сопровождаются болью во всём кишечнике. Такие симптомы даже при банальном гастрите бывают, кроме выделения крови, конечно. То, что кровь не переваренная, говорит о локализации процесса в толстом кишечнике. Но, там кровь должна быть тёмная, а пациент видит чаще алую, то есть насыщенную кислородом. Впрочем, она может насытиться кислородом и за пару минут, пока человек задумавшись ждёт, выйдет из него что-нибудь хорошее или нет.

В желудке и в луковице двенадцатиперстной кишки — тишь да гладь, полный порядок. Идём дальше. Сканирую тонкий кишечник от луковицы до баугиниевой заслонки на переходе в толстый кишечник. Здесь тоже всё чисто, никаких нареканий. А вот в толстом кишечнике началось. Я в принципе так и предполагал, но не был уверен, какой именно процесс здесь имеет место — болезнь Крона или неспецифический язвенный колит.

Надо было ещё на всякий случай исключить наличие здесь новообразования, одно другому не мешает, но зато успешно маскирует. Катя уютно расположилась в кресле в зоне отдыха и непринуждённо листала учебник, вызывая у меня зависть, а я принялся за обследование. Сканирование показало, что никаких опухолей в толстом кишечнике нет, но имеется бугристость слизистой. Это плохой признак. Значит язв на ней настолько много, что островки воспалённой, но целой слизистой выглядят. как полипы. Это ещё называется псевдополипоз. Проблема очень серьёзная.

— Кать, моменты кайфа подошли к концу, принимаемся за работу, — сообщил я сестрёнке, определившись с диагнозом и объёмами вмешательства.

— М-м-м, а я уж понадеялась, что у меня сегодня выходной, — протянула она и неохотно поднялась с кресла.

— А вот фигушки тебе, — хмыкнул я, продолжая тем временем осмотр, чтобы наверняка ничего не упустить. — Работаем.

Катя подошла к пациенту и положила пальчики ему на виски, а дальше всё по накатанному — через пару минут уже глубокий операционный сон. Я заметил, что с каждым разом её способность начинает работать быстрее и эффективнее, словно она уже мастер, а не студентка.

Первым этапом надо прекратить кровотечение, уменьшить воспаление, заживить язвы. Кажется, я всё перечислил, что надо сделать и всё это надо в первую очередь. М-да. Я просканировал кишечник ещё раз с целью выявить в каком месте эти изменения наиболее выражены, чтобы оттуда начать. Начал лечебную процедуру с сигмовидной кишки, где выпячивания слизистой были больше из-за более сильного отёка, значит здесь и воспаление сильнее, могут появляться всё новые и новые язвы.

Сначала я всё же прошёлся по всей длине толстого кишечника с целью хотя бы немного уменьшить интенсивность воспаления. Теперь наша несчастная сигмовидка. Несмотря на то, что не нужно убирать никакие лишние ткани, энергозатраты были очень чувствительными. Воспаление снял практически полностью, отёк слизистой значительно уменьшился, соответственно стали менее заметны псевдополипы. А вот с заживлением такого количества язв было уже намного сложнее. Я постепенно продвигался вдоль сигмы, заживляя один дефект за другим, но это даже не рваная рана бедра, дефектов сотни, хоть они и маленькие.

На половине пути я отметил критический уровень запаса энергии в ядре и сделал перерыв на медитацию. Спустя пять минут, я продолжил. Завершив с сигмовидной, я ещё раз прошёлся вдоль кишки до баугиниевой заслонки, утихомирив воспаление более, чем наполовину. Кровотечений в ближайшее время точно не должно быть, а остальное оставим на следующую процедуру.

— Буди, — сказал я Кате, а когда пациент открыл глаза, уже обратился к нему: — Я залечил только часть язв, которые кровоточили больше всего, а также уменьшил воспаление в кишечнике. Понаблюдайте за стулом, крови должно стать значительно меньше, а может и не будет совсем. Боли тоже должны отступить.

— Мне нужно будет ещё раз к вам прийти? — спросил мужчина, слезая со стола и застёгивая рубашку.

— Скорее всего не один раз, — кивнул я. — Очень большой объём. Жду вас в среду примерно в это же время. А ещё вам необходимо соблюдать режим питания и некоторые ограничения в еде.

— Я так понимаю, перчик чили я больше за обедом съесть не смогу? — спросил мужчина.

— А вы до этого дня его продолжали есть? — вскинул я брови и чуть за голову не схватился.

— Ну в последнее время уже редко, потому что через несколько часов боли в животе усиливались, — нахмурился мужчина. — Думаете из-за него?

— Естественно! — выдохнул я. — Вам острое и любые другие раздражающие продукты типа хрена и горчицы категорически противопоказаны. Из всех доступных специй только соль, да и то лучше ограничить. А ещё пока убрать из рациона жареное и копчёное.

— И шашлыки нельзя? — сложив бровки домиком спросил он, кажется, вот-вот заплачет.

— Можно, — хмыкнул я. — Через месяц, не раньше. И без кетчупа и аджики.

— Грусть-тоска, — тяжко вздохнул мужчина и совсем поник.

— Но вы же можете запечь мясо в фольге в духовке со смесью французских трав, — попытался я успокоить мясоеда любителя острого. — Поверьте, это тоже очень вкусно.

— Ну да, — пожал он плечами. — Теперь буженина наше всё.

— Но только после окончания курса лечения, — добавил я ему контрольный в голову.

— Господин Лекарь, вы меня без ружья убиваете, — чуть не захныкал он, а глаза и правда заблестели.

— Наоборот, я спасаю вашу жизнь, — поправил я.

— Да это понятно, — ещё раз вздохнул он. — Только как всё это пережить?

— С улыбкой, — сказал я и подмигнул отчаявшемуся. — Можете идти, жду вас в среду.

— Понял, спасибо, всего хорошего, — сказал пациент и понуро направился к выходу из кабинета, остановившись на пороге. — Спасибо вам большое ещё раз, вы уж извините, если что.

— Не стоит, — улыбнулся я и помахал ему рукой.

Оставшийся приём прошёл спокойно, без интересных новинок. Заходя в лекционный зал, я приветствовал учащихся уже как родных. Общая поездка в ад очень сплотила людей. У нас это называется тимбилдинг, это работает. Увидев меня, все не напряглись. как на первой лекции, а довольно улыбались, словно увидели близкого родственника, которого давно не видели и успели соскучиться.

После завершения лекции я озвучил присутствующим планы по практическим занятиям во второй половине недели. Я уже был уверен, что все они справятся с поставленной задачей, но лишним это точно не будет.

— Если вопросов нет, то на этом сегодня закончим, — сказал я, обводя аудиторию взглядом. Руку никто не поднял. — Тогда всем успехов, до завтра.

Я решил зайти к Лизе на третий этаж, чтобы удостовериться, что всё в порядке, а заодно узнать, может быть нужно что-то ещё. После того, как позвонил в дверь, пришлось немного подождать. Это меня не напрягало, я ведь понимаю, занят человек. Потом дверь приоткрылась и выглянула Лиза, уставив на меня испуганные глаза, в которых виднелись следы слёз.

— Елизавета Алексеевна, что-то случилось? — встревожился я.

— Нет-нет, что вы, — засмущалась девушка и обворожительно улыбнулась.

— Мне ведь можно войти? — спросил я, решив всё-таки попытаться выяснить причину слезотечения.

— Да-да, конечно, — немного неуверенно сказала она, открыла дверь шире и отошла в сторону, пропуская меня внутрь.

Я прошёл в лабораторию и, как вы думаете, что я увидел? Совершенно верно, возле одной из установок сидел Юдин и с деловым видом наблюдал, как всё кипит и булькает.

— Илья? — спросил я, понимая, что это звучит немного глупо. — А что ты здесь делаешь?

— Да так, просто пришёл посмотреть, — пожал он плечами. — Интересно же. И красиво.

— Свои стихи ей что ли читал? — улыбнулся я.

— Что? — переспросил он, но увидев, что я не собираюсь ругаться, тоже расслабился. — Ну да, читал. Ей нравится, просила прочитать ещё, не могу же я отказать такой девушке.

— Вот тут я с тобой абсолютно согласен, такой отказать невозможно, — сказал я и глянул на Лизу, щёки которой заливались румянцем. А вот Илья теперь напрягся, наблюдая за мной, кажется он ревнует.

— Ну вы, блин, даёте! — захохотал я в голос. — Ладно. вы главное про работу не забывайте, а то люди останутся и без лекаря, и без лекарств.

— Да ну хватит тебе, — надулся, как мышь на крупу Юдин. — Я пришёл-то минут десять назад не больше.

— Четырнадцать, — промолвила правдолюбивая Лиза и тут же закрыла рот рукой.

— А я, собственно, к вам пришёл, Елизавета Алексеевна, — сказал я девушке. — Хотел узнать, как у вас тут дела, не нужно ли приобрести ещё какое-нибудь оборудование? Вопрос с помощниками ещё не решили? Одной такой объём тянуть невероятно сложно. не понимаю, как вы справляетесь.

— Да, Александр Петрович, — затараторила девушка, пытаясь таким образом скрыть своё смущение. — Кое-что ещё надо приобрести, я тут список оборудования написала со всеми спецификациями. А со штатным вопросом пока сложно, но я над этим вопросом работаю. Прасковья присматривает кандидатов, а я с ними уже общаюсь здесь, на месте.

— И что, до сих пор никого не нашли? — удивился я.

— Вроде есть пара девушек фармацевтов, они должны завтра утром на работу прийти, — начала Лиза оправдываться. — Я несколько дней понаблюдаю, на что они способны, потом вам сразу сообщу о своём решении.

— Хорошо, — кивнул я. — Надеюсь, что у вас всё получится.

— Александр Петрович, а можно ещё одну просьбу? — обратилась ко мне девушка.

— Да, конечно, — я повернулся к ней, собираясь уже уходить.

— Вы моего дедушку зовёте дядя Гот, как близкий родственник, — девушка сделала паузу и совсем засмущалась, думая, продолжать ей или нет. Потом всё-таки решилась. — Тогда можете меня называть просто Лиза, без всяких официальностей?

— Могу, — кивнул я и улыбнулся во все тридцать два. — Только с одним условием, ты будешь называть меня Сашей.

— Нет, ну что вы, как можно? — возмутилась она. — Вы же наш руководитель!

— Хорошо, во время официальных встреч на высшем уровне — Елизавета Алексеевна и Александр Петрович, а в неофициальной обстановке просто по имени, договорились?

— Ну, хорошо, — согласилась девушка и робко улыбнулась. И куда только сейчас подевалась та бизнес-леди, с которой я ездил на закупки? — Договорились, Саша.

— Ну вот, совсем другое дело, — сказал я и подмигнул сначала ей, потом офигевшему от темы разговора Илье. — Тогда до вечера.