Глава 8

Мы как раз сидели обедали в машине, заодно отогреваясь, когда дезинфекторы пожаловали в здание управы. Через пять минут все, кто находились внутри, высыпали наружу. Сначала они так и слонялись туда-сюда в противочумниках, потом видимо поступила команда разоблачиться, и они начали с превеликим удовольствием сдирать с себя ставшие за полсуток ненавистными костюмы и респираторы. Всё свалили в кучу и подожгли.

Насколько я знаю, в помещения, обработанные дезинфекторами, минимум час нельзя заходить. Решив воспользоваться вынужденным перерывом, полицейские и разведчики рассосались по своим машинам, чтобы перекусить и хоть немного вздремнуть. Один из них направился к нашей машине. По погонам я узнал, что это тот самый майор. На вид ему было лет сорок, короткая щетина волос с проседью, гладко выбритое лицо и шрам от ожога, переходящий с левой щеки на шею, который только подчёркивал его брутальную внешность. Сразу видно опытного военного, скорее всего он не полицейский, а из контрразведки, о чём говорил и отличающийся от полицейских цвет мундира.

— Александр Петрович? — спросил он, глядя на меня.

— Хоть познакомимся теперь в открытую, — хмыкнул я, вылезая из машины и пожимая ему руку. — Только я до сих пор не знаю, как вас зовут.

— Ах да, я же не представился, — голос с лёгкой хрипотцой придавал красок к образу брутального самца, готового при случае и в огонь, и в воду. — Шагалов Владислав Геннадьевич.

— Очень приятно, — улыбнулся я. — Как идёт расследование? Хоть что-то прояснилось?

— Сложно всё, — покачал он головой. — Эти странные жильцы, что снимали дом на околице, найдены мёртвыми в лесу неподалёку отсюда. С ними не стали церемониться, просто пристрелили, как собак, в упор. Если бы их убили магией, была бы хоть какая-то зацепка, а пистолет может оказаться в руках у любого. Глава села уехал в город несколько дней назад, в итоге его нет ни здесь, ни там. Скорее всего тоже тело найдём в лесу. Тот, кто всё это затеял, не хочет оставлять свидетелей. Я ещё не встречал, чтобы так расправлялись с верными сообщниками. Ну ладно глава, но, чтобы убить лаборантов, которые занимались анализом результатов заражения — это на мой взгляд перебор. Скорее всего человек, затеявший столь грязное дело, слишком известен в обществе, поэтому уничтожаются все связующие, чтобы невозможно было к нему подкопаться.

— Тяжёлый случай, — вздохнул я. — Ну успехов вам в вашем нелёгком деле, буду держать за вас кулачки.

— Спасибо, Александр Петрович, — сказал майор и немного склонил голову. — Признателен вам за оказанную помощь и за ценного свидетеля. Хотел сказать вам, что если вы уже закончили, то можете быть свободны. Если вспомните ещё что-то важное, то звоните в любое время.

— Хорошо, Вячеслав Геннадьевич, — кивнул я, убирая его визитку в карман, а свою вручил ему. — Вы также звоните, если возникнут вопросы. Для меня самое главное, чтобы сделали посев на чувствительность к антибиотику. Когда ваши люди будут работать с патогеном в лаборатории, дайте знать, я подготовлю пробы препарата и объясню, что делать.

— Хорошо, Александр Петрович, — сказал майор и вскинул правую руку к козырьку в воинском приветствии. — Честь имею.

Майор развернулся на каблуках и направился обратно к машинам. Я проводил его взглядом и сел обратно в машину, поёжившись от холода, пальто я не надевал.

— Ну что, настала пора нести правду в массы? — спросил Илья у Марии, которая сидела перед импровизированным столиком на извлечённом из спинки сиденья подголовнике, прижавшись спиной к торпеде. Как раз лицом ко всем остальным, как учительница на уроке. — Нам было обещано! А то уже сгораю от любопытства.

Мария выпрямилась, словно швабру проглотила, и обвела всех присутствующих внимательным взглядом, который в итоге остановился на мне.

— Я в них уверен, — сказал я, пожав плечами. — А дальше тебе решать.

Хотел добавить: «ты же взрослая девочка», но не стал, чтобы не обидеть. Думаю, она уже мысленно готовилась к этому, вот и посмотрим, что она решила.

— Я перерождённая, — сказала Мария и снова замолчала, ожидая реакции присутствующих.

— В смысле, перерождённая? — решил уточнить Илья. — Из собаки? Или из какой-нибудь яблони?

— Ты не в курсе, что это такое? — удивилась девочка. Илья помотал головой, остальные молчали, даже перестали жевать. — Это когда человек умирает, а его душа переносится в тело новорождённого ребёнка, чтобы прожить жизнь заново.

— Да ладно! — Илья даже подскочил на месте, едва не долбанувшись головой в потолок. — Так не бывает!

Мария посмотрела на него, как на человека, впервые увидевшего небо, потом на меня с вопросом в глазах «они о тебе не знают, что ли?» Я едва качнул головой, чтобы она поняла мой ответ. На что Мария завела глаза и вздохнула.

— Как видишь, бывает, — стараясь не раздражаться продолжила она. — В прошлой жизни я была сильным магом и погибла при осаде замка. Потом родилась заново, мой разум переместился в младенца. Получается, что я взрослый человек в теле ребёнка.

На мой взгляд можно было бы без таких подробностей, но, кто я такой, чтобы ей советовать и за неё решать. Раз решила полностью открыться, значит будет так. Мария вкратце рассказала о своей жизни в прошлом, буквально в двух словах, чем только ещё больше разожгла любопытство, но более подробно о новой жизни и своих возможностях.

— А лекарем не хочешь стать? — спросил Илья с азартом в глазах, словно вот-вот джекпот выиграет. Даже не знаю, что было сейчас у него на уме, может Мария потом расскажет.

— А в самом деле, — подхватил я. — У тебя уже хорошо получается, а когда вырастешь, будешь лучшим лекарем в Санкт-Петербурге!

— Лекарем? — девочка задумчиво уставилась в потолок. — Ну не знаю. Я в прошлой жизни за собой армию вела, а теперь лекарем?

— Ну армию тебе вести точно здесь никто не даст, — хмыкнул Виктор Сергеевич. — А вот лекарем вполне возможно. Если я правильно понял сейчас Сашу, то теперь понятно, почему с такой скоростью он лечил больных, просто большой вопрос — он ли лечил?.

Сказав это, дядя Витя наградил меня ехидным взглядом.

— А что, — пожал я плечами. — Я и не скрывал, просто некогда было объяснить.

— Зато нашлось время, чтобы сказать нам, что она «видящая» — выдал Илья, глядя на меня с упрёком.

— Ну я же не обманул? — спросил я. — Это ведь так и есть, она видела кто где находится и в каком самочувствии. Она водила меня по домам. И именно благодаря ей мы нашли вскрытые тела в сарае.

— Ну, допустим, — кивнул Илья. — А дальше-то, что делать будешь? Заберёшь её у родителей и удочеришь?

— Так, подождите, ребята, — вытянул вперёд ладонь Виктор Сергеевич и все выжидательно уставились на него. — Девочку можно определить в интернат для одарённых это, пожалуй, будет идеальный вариант.

— Вы хотите сказать, что я, будучи княжной в прошлой жизни, сейчас должна буду жить в интернате для простолюдинов? — мне казалось, что сейчас из бездонных голубых глаз в Виктора Сергеевича полетят молнии.

— Вы плохо представляете условия, которые представляются в этом интернате, — сказал Виктор Сергеевич и на всякий случай отстранился. — И, как я думаю, вполне возможно рассмотреть индивидуальные условия размещения. Потом, вы же тут не во дворце о сорока комнатах живёте, хуже точно не будет. Но я, естественно, ни на чём не настаиваю, просто озвучил вариант.

— Тебя однозначно надо отсюда забирать, — подвёл я итог, обращаясь к Марии. — Но я пока понятия не имею, что с этим делать дальше. Наверно лучше поступим таким образом: я в ближайшие дни пробью всю возможную информацию, подключу к решению всех, кого смогу, а потом приеду за тобой, идёт?

— И ты хочешь всем обо мне рассказать? — вскинула брови она.

— Ни в коем случае! — возразил я. — Если эта информация уйдёт в массы, тобой заинтересуются спецслужбы императора и не видать тебе тогда свободы, как своих ушей.

— Зеркало не дадут что ли? — хмыкнула она.

— Это просто выражение такое. Я имел ввиду, что они сразу заберут тебя и будут контролировать каждый твой шаг. И каждое твоё действие будет совершаться по их указке. Если тебе это не надо, то официально ты будешь просто одарённым ребёнком и стараться не показывать все свои реальные возможности. То есть как бы лучше других, но не слишком.

— Ясно, — кивнула она. По выражению лица мне показалось, что её не устраивает ни один вариант, но и в селе оставаться для неё губительно. Это как раз тема о «зарытых талантах». — Тогда я пойду. Где меня искать, ты знаешь.

Илья вылез, чтобы её выпустить, она спрыгнула с подножки на площадку и, перед тем как уйти, повернулась ко мне.

— Книги привези в любом случае, — твёрдым холодным голосом сказала она. — Ты мне пообещал.

— Да, я помню, — кивнул я. — Только всё самое лучшее.

Она молча кивнула и ушла.

— Интересная девочка, — задумчиво произнёс Виктор Сергеевич. — Или девушка, женщина, кто она там, Саш?

— Я знаю теперь ровно столько же, сколько и вы, — покачал я головой. — Мне нечего добавить. Я так понял, что её взрослый разум попал в младенца во время рождения и она всё это время мучается в детском теле, ждёт, пока вырастет.

— Жесть вообще, — произнёс, взлохмачивая волосы, Илья. — Я даже не могу себе это представить.

— Я почему-то чувствую сейчас себя предателем, — сказал я, глядя, как Мария ушла за угол, даже ни разу не обернувшись.

— Это почему ещё? — удивился Илья.

— Мне кажется она надеялась, что я заберу её с собой прямо сейчас, а куда я её дену? У себя в кабинете поселить? — я спрашивал скорее у себя, чем у тех, кто рядом. — Там, конечно, есть все условия, но что обо мне будут говорить?

— А тебе не пофиг? — спросил Илья.

— Пофиг, — кивнул я. — Но не настолько же.

— Так, ребята, давайте мы пока закроем эту тему, — вмешался Виктор Сергеевич. — Никто ни перед кем не виноват, ничего страшного не случится, если девочка побудет ещё немного с родителями, а когда подходящий выход будет найден, тогда и заберём её отсюда. Я со своей стороны тоже обещаю подумать над этим вопросом. Давайте все подумаем, а в понедельник во время обеда обсудим все варианты.

— Я даже номер телефона у неё не спросил, — покачал я головой. — Я даже не знаю, есть он у неё или нет.

— Сань, поехали домой, — проныл Юдин, жалобно глядя мне в глаза.

— Поехали, — хмыкнул я.

Уже выезжая с площадки перед управой на дорогу, я вспомнил, что начальник дезинфекторов, Полунин кажется, хотел о чём-то со мной поговорить. О чём, интересно?

— Ребят, я сейчас, — сказал я, вышел из машины и направился к отряду дезинфекторов, которые уже выходили из управы.

Впереди всех шёл крупный мужчина, с которым я разговаривал, как только они приехали.

— Александр Петрович? Что-то хотели сказать? — спросил он, обрызгивая костюм, перчатки и противогаз антисептиком и начиная стаскивать всё с себя.

— Вы хотели поговорить со мной, Роман Вячеславович, когда закончим работать, — напомнил я.

— Я? — мужчина задумался, потирая подбородок.

— Тогда я спрошу, — взял я на себя инициативу. — Вы будете брать посевы с поверхностей после проведённой дезинфекции?

— Ну я не собирался, думаете надо? — неуверенно спросил он, а у меня чуть волосы дыбом не встали.

— Надо, Роман Вячеславович, — кивнул я и решил немного приврать для убедительности. — Обязательно. Обухов сказал, чтобы я ему потом доложил о результатах, он назначил меня руководителем операции по уничтожению вспышки. Понимаете, это не обычная иерсиния чумы, она специально выведена в лаборатории, чтобы стать более злой и опасной, её даже магия не берёт. Так что сделайте посевы обязательно, а мне потом сообщите результат, я доложу Обухову.

— Я вас понял, Александр Петрович, — закивал напуганный моими словами дезинфектор и пошёл раздавать указания.

Больше, чем уверен, сам он туда теперь точно не сунется, раздаст задания другим. Я уже дошёл до своей машины и обернулся. Ну так и есть, он стоит на месте, а его люди со стопками чашек Петри расходятся по улицам. Ну и ладно, главное, чтобы дело было сделано. Я усмехнулся и сел в машину, наконец-то домой.

Я вырулил на дорогу и направил машину в сторону Санкт-Петербурга. На улице начали появляться люди, разговаривать друг с другом, кто-то шёл вдоль дороги по своим делам. Деревня, то есть село Никольское, начало оживать и больше не напоминала собой декорацию для пост-апокалипсиса. Все, мимо кого я проезжал, останавливались и махали нам руками, а мы хором махали в ответ. В приподнятом настроении я нажал педаль газа, и извилистая серая лента дороги устремилась навстречу, приближая ставшие родными места.

О том, что возвращаюсь домой, я всем сообщил по телефону. Обухов сказал заехать к нему завтра, а сегодня ему хватит и того, что я рассказал.

— Москва очень интересуется ситуацией, Саш, — обеспокоенно сказал он. — Видимо контрразведка уже везде всем сообщила, кому надо и кому не надо. Так что всё под усиленным контролем.

— В данной ситуации это правильно, Степан Митрофанович, — ответил я. — Не тот вариант, когда надо шило получше в мешок укутывать.

— Да это всё понятно, просто суеты и отчётности добавляется, — сказал Обухов. — Да что я о таких мелочах, ты там еле живой наверно. Езжай домой отоспись, а завтра приезжай, побеседуем более детально.

— Во сколько? — спросил я и наверно так тяжело вздохнул, что первый вариант ответа застрял у Обухова в горле.

— Ладно, давай в десять тогда, — ответил он так, словно я уже успел с ним поторговаться. — Но не позже, Саш! Давай, я на тебя надеюсь, пока.

— Пока, — сказал я и положил трубку. Только потом понял, что сказал «пока» главному лекарю Санкт-Петербурга и губернии. Это как у нас министр здравоохранения области. А чё? Сам виноват, первый начал!

Первым делом мы заехали в госпиталь и выгрузили остатки медикаментов и оборудование, чтобы всё это не мёрзло в машине, домой тащить не хотелось. Потом развёз всех по домам и перед тем, как отправиться домой самому, обрызгал антисептиком всё внутри машины и себя в том числе. Представляю, какой от меня запашок теперь будет. Чтобы пощадить носы родителей, открыл все окна и двери машины и сам вышел на улицу. Лёгкий бриз с Финского залива помог унести остатки летучего антисептика, хотя бы не так сильно от меня теперь будет переть.

На парковку перед домом успел зарулить ещё засветло. С караваем у дверей меня никто не встречал, ни у ладно, ничего страшного. Весь в своих мыслях, зажав портфель слева под мышкой, а трость справа, я шёл к дому, глядя себе под ноги и думая обо всём, что за эти два дня довелось увидеть. Когда открыл входную дверь, обнаружился каравай. Ну это в переносном смысле, просто вся моя семья, прислуга, а что больше всего подняло настроение, здесь была и Настя, встречали меня в прихожей. Я поднял взгляд, увидел этот строй и потерял дар речи.

— Сашенька! — воскликнула мама и первой повисла у меня на шее, целуя в щёку и орошая её слезами.

— Мам, ну ладно тебе, я же не с войны вернулся, — пробормотал я ей на ухо, а у самого слёзы навернулись.

Ведь они тут переживали за меня, а у меня даже не было возможности позвонить, почти до утра мотались в противочумниках, потом рухнули без сил спать, потом вторая серия. Позвонил в итоге только перед выездом обратно.

Следующей на мне повисла Катя, она ничего не сказала, только плакала и смеялась одновременно. Потом доступ к телу получила и Настя. Она скорее всего хотела повиснуть на мне похлеще предыдущих, но не могла себе этого позволить, поэтому просто приобняла и поцеловала в щёку.

— Я очень рада тебя видеть, Саша, — она улыбнулась, но в глазах стояли слёзы. — Я очень рада тебя видеть. Рада, что ты вернулся.

— А я счастлив видеть тебя здесь и сейчас, — искренне ответил я. — Хорошо, что ты пришла.

— А я и не уходила, — снова улыбнулась она. — Мы все ждали тебя вчера вечером, а когда во втором часу ночи поняли, что ты не приедешь, твоя мама положила меня спать в гостевую комнату. Правда я почти не спала, всю ночь выглядывала в окно, мне постоянно мерещилось, что во двор въезжает твой микроавтобус.

— Так, теперь наконец моя очередь, — сказал отец, крепко пожал мне руку и приобнял. — Я горжусь тобой, сын! Ты молодец!

Пантелеймон, Маргарита и Настюха умилялись в стороне, прислуге виснуть на господах не принято. После торжественной встречи все торжественно проследовали в столовую, где уже было всё готово для ужина. Настюха расставляла на столе блюда, Маргарита ей помогала, даже Пантелеймон участвовал. Катя уступила своё место возле меня Насте, а сама села чуть дальше. На мой немой вопрос только улыбнулась, подмигнула, бросила взгляд на Настю и показала большой палец. Всё-таки у меня не сестра, а три пуда золота!