Глава 20

Виктор Сергеевич был рад моему визиту, а Мария принесённому мной тортику. Как она сказала потом, уничтожив добрую половину принесённой мной вкусняшки, что её придворным кондитерам такие и не снились. А лично мне сегодня сладкое уже категорически в рот не лезло, скоро уже сахар на ушах выступит и пчёлы налетят.

Информации по конкретному способу хранения секретной информации, которую невозможно получить, только под угрозой самоуничтожения её хранителя, мы так и не нашли. Скорее всего это какие-то секретные разработки для узкой аудитории, возможно плоды трудов тайного общества и не исключено, что иностранного происхождения.

— Ну я даже не знаю тогда, как поступить, — сказал Виктор Сергеевич, поставив на полку очередную оказавшуюся бесполезной книгу. — Единственное, что остаётся — это действовать по обстоятельствам. Если у него внезапно опустеет ядро, значит влить в него энергии. Если остановится сердце — то запустить его снова. Перестанет дышать — применить искусственное дыхание.

— Это-то понятно, — вздохнул я. — Просто я думал и очень надеялся, что мы сможем найти какой-то специфический способ противодействия наложенной на него магии. Значит придётся вертеться исходя из собственных познаний и опыта. Как бы не получилось. что всё это из серии лечения малярии кровопусканием.

— Кстати о кровопускании, — сказал Виктор Сергеевич и поднял вверх указательный палец. — А почему бы и нет?

— Ещё чего не хватало, — буркнул я, но сам уже задумался на эту тему. Потом увидел игривое выражение его лица. — Да ну вас! Я уже подумал, что вы серьёзно говорите.

— Ну ладно, ладно, — сказал он и махнул рукой. — Не кипятись. Просто хотел немного разрядить обстановку. Понимаю, что моя шутка сейчас неуместна. Если честно, даже не знаю, чем тебе ещё помочь.

— Я на всякий случай активирую боевую составляющую своего медальона, — сказал я. — Сделаю небольшую мощность, как однажды уже делал при транспортировке раненого ребёнка. Если у Андрея остановится сердце, то попробую запустить его снова с помощью разряда.

— Это если тебя не заставят сдать перед входом все имеющиеся у тебя артефакты с целью безопасности, — сказал Виктор Сергеевич, покачав головой. — А ведь скорее всего так и будет, чтобы ты там не фонил.

— Ну тогда буду справляться своими силами, — пожал я плечами. — Надеюсь запас магической энергии меня не заставят положить в коробочку.

— Это вряд ли, — хмыкнул Панкратов. Видимо представил, как я складываю.

— Пойду я, лягу спать пораньше, если получится, — сказал я и направился в прихожую. — Похоже завтра у меня будет очень трудный день.

И как вы думаете, с чего у меня начался «завтрашний трудный день»? Правильно, с геморроя с простатитом, осложнёнными выраженным сдвигом по фазе. Ежу понятно, что я у Антона Александровича (о, Боже, я даже его имя запомнил) проблем с сосудами в руках и ногах не нашёл, везде был полный порядок. Точнее некоторые изменения были, но совершенно незначительные, до клинических проявлений ещё пройдёт много лет. И единственными реально существующими заболеваниями оказались именно те, что отразила в диагностической карте наша великолепная Анна Семёновна, заслужившая тем самым не благодарность, а кучу возмущения и негодования. Надо будет, кстати, поговорить с ней потом об этом пациенте. Наверняка он нахамил ей полную панамку, не утруждая себя выбором выражений, а девушка теперь переживает.

— Антон Александрович, могу вас порадовать, — сказал я недовольному пациенту, завершив сканирование всего организма, что у меня заняло значительно больше времени, чем у Образцовой. — Ваши ощущения в руках и ногах вызваны другой причиной.

— Очень интересно, — пробурчал мужчина, с недовольным видом разглядывая бестеневую лампу. — И какая же это причина?

— Именно та, которую вам написала эта пиг… диагностичка, как вы её называете.

— Да не может быть! — воскликнул он, переведя взгляд с лампы на меня.

— Другие варианты исключены, — сказал я и развёл руками. — Ну что, будем лечить?

— Ну конечно! — эмоционально произнёс мужчина. — А то сколько же ещё я буду с этим мучиться?

— Тогда ложитесь на левый бок и приспустите брюки вместе с исподним, — сказал я, надевая перчатки.

— А что это вы собрались делать? — насторожился пациент, глядя на мою руку в перчатке, как на королевскую кобру, выбравшуюся из террариума.

— Ну если вы в курсе, предстательная железа находится не на поверхности тела, и чтобы до неё добраться, мне нужно проникнуть внутрь, — терпеливо пояснил я.

— Что, всей рукой? — спросил он и в голосе проскочили истерические нотки.

— Да Бог с вами! — не удержавшись воскликнул я. — Я что вам, изверг что ли какой? Там окажется только один палец.

Для наглядности я продемонстрировал ему одетый в перчатку указательный палец.

— Только скажите девушкам, пусть выйдут, — сказал он, бросив взгляд на Катю со Светой.

— К сожалению я не могу этого сделать, — сказал я и развёл руками.

— Это ещё почему? — возмутился мужчина и попытался встать со стола, что в мои планы не входило, я должен попытаться вылечить его истинную хворь. Мне пришлось его придержать. Достаточно жёстко.

— Потому что процедура болезненная, а вот эта девушка, — я показал на Катю, — мастер души, который погрузит вас в глубокий операционный сон, чтобы вам не было больно.

— А вторая? — не унимался он.

— А это медсестра, которая будет следить за вашим состоянием и при необходимости подавать мне инструменты.

— О, Господи! — у пациента глаза чуть не вылезли на лоб. — Какие ещё инструменты?

— Надеюсь, что никакие, — попытался я его успокоить, но это, похоже, было бесполезно. — Просто если они понадобятся, а её нет рядом, то могут возникнуть проблемы, которые не нужны ни мне, ни, тем более, вам.

— Господин лекарь, а может не надо? — почти пропищал он.

Похоже уже на измене. Вот и правильно, почувствуй на себе все прелести моих способностей вербального воздействия на таких злодеев. Так и подмывало ответить что-то типа: «Надо, Вася, надо!».

— Если мы не разберёмся с проблемой сейчас, то дальше будет только хуже, — сказал я вместо того, что собирался. — Так что лучше давайте сразу решим этот вопрос, и вы уйдёте из нашей клиники здоровым и счастливым.

— Очень заманчивое предложение, — пролепетал он. — Ладно, господин лекарь, я согласен.

Периодически косясь на присутствующих в кабинете представительниц женского пола, он выполнил мои просьбы, стащил штаны и лёг на бок, подтянув колени к животу. Я кивнул Кате, и та приложила пальцы к вискам пациента, заставив его вздрогнуть от неожиданности. Через минуту он отрубился и перестал бормотать всякую чушь себе под нос.

— Кать, повтори пожалуйста с ним тот же номер, что и с тёщей градоначальника, — обратился я к сестрёнке. — А я пока демонов со стороны выхода пальчиком поманю.

Когда сестра и медсестра согнулись в приступе смеха, я их даже осуждать за это не стал, пациент всё равно в наркозе, можно немного и пошалить. В разумных пределах, конечно.

— Так, девочки, собрались, — сказал я, когда они немного успокоились. — Приступаем к работе.

Предстательная железа и правда у него была воспалена и увеличена. Нивелировать эти отклонения для меня оказалось минутным делом. Когда с этим вопросом было покончено, приступил к лечению геморроя. Когда-то давно, ещё в интернатуре, меня научили делать геморроидэктомию в третьей модификации НИИ колопроктологии, с тех пор появилась куча современных методов, а я на основании этих знаний буду сейчас избавлять человека от неприятной проблемы с помощью магии.

Запаять питающие узлы артерии было несложно, как и заставить эти увеличенные узлы скукожиться. Три минуты и готово. Если бы я мог так лечить геморрой в нашем мире, ездил бы на работу на лимузине. Или не так, за пару лет заработал бы столько, что остаток жизни провёл бы на Мальдивах или ещё где-нибудь, на Майорке, например. А ещё лучше — купил бы дом на берегу озера и чтобы лес рядом, где грибов полно.

— Как у тебя успехи? — обратился я к Кате.

— С моей стороны всё, ты тоже закончил? — спросила сестрёнка.

— Да, — кивнул я. — Тогда буди.

Немного напряжно было ждать, кем этот засранец проснётся. Будет отлично, если он трансформируется в стиле тёщи градоначальника. Вот сейчас думаю, а ведь не слишком щедрый он подарок сделал после её преобразования. Если бы у меня была такая проблема, то подарить золотые часы и шкатулку в каменьях — это прям минимум.

Пациент после Катиной манипуляции открыл глаза и осмотрелся вокруг. Потом вспомнил, что у него спущены штаны и принялся их быстро возвращать на место, чтобы стыд прикрыть.

— Как вы себя чувствуете? — задал я дежурный вопрос.

— Да вроде нормально, — пожал он плечами. — Небольшой дискомфорт в заднем проходе только и всё. Господин лекарь, а что со мной было?

— А вы не помните? — удивился я. Хотелось увидеть в нём перемены, а не добиться потери памяти.

— Ну я помню, что были какие-то странные проблемы с сосудами, помню, что при обследовании у меня нашли простатит и геморрой.

— Вот вследствие лечения последних и остался дискомфорт, но он скоро пройдёт, — пообещал я. — А сосуды я дообследовал, там всё хорошо, можете про них не думать.

— Это хорошо, — произнёс мужчина, вытянул перед собой руки и покрутил кистями, посжимал кулаки. — Онемения и похолодания нет. И правда всё нормально.

— Ну вот, — улыбнулся я. — А вы переживали, не верили мне.

— Признаю, был не прав, — улыбнулся пациент. Его улыбку я вижу впервые и это уже радует. — Мне действительно гораздо лучше.

— Тогда можете вставать, на сегодня всё, — сказал я и отошёл от стола, чтобы ему не мешать.

— Спасибо, Александр Петрович, выручили меня, — произнёс мужчина, поднимаясь. — А то я уже места себе не находил.

— Нужно будет показаться ещё раз через неделю, для контроля, — предупредил я его.

— Без проблем, обязательно покажусь, — кивнул он, надевая сюртук. — Только вот записаться к вам теперь невозможно, как быть?

— Приходите, как и сегодня, к восьми или чуть раньше, — ответил я.

— Хорошо, — кивнул он и снова улыбнулся. Прямо бальзам на душу, похоже Катино вмешательство помогло, как и в случае с Зоей Матвеевной. — Вы свободны, можете идти.

— Ещё раз спасибо, Александр Петрович, — сказал он, уже стоя на пороге. — Я зайду, пожалуй, к Анне Семёновне, надо бы извиниться.

— Замечательный порыв, — кивнул я. — Буду вам очень признателен. Только сделать это сейчас будет очень нелегко, там большая очередь, которая вас вперёд вряд ли пропустит.

— Да я знаю, — вздохнул он. — К такому хорошему специалисту и должна быть очередь. Но я никуда не тороплюсь, подожду.

На душе сразу потеплело. Трудно даже представить, скольким людям Катя сейчас облегчила жизнь. И у пациента по-другому глаза на мир открылись, и все окружающие, которых он постоянно третировал, вздохнут с облегчением.

— Кажется получилось, — улыбнулась Катя, когда дверь за пациентом закрылась.

— Мне тоже так показалось, — подтвердил я. — Тебе наверно пора психиатрическую клинику открывать.

— Ну уж нет, — замотала она головой. — Мне и тут неплохо. Да и с тобой рядом никогда не соскучишься.

— Спасибо сестрёнка, — улыбнулся я. — Мне нравится с тобой работать и не отпущу тебя ни в какую психиатрическую клинику, пусть этим другие занимаются.

— Полностью согласна! — воскликнула Катя и продемонстрировала большой палец.

— Доброе утро! — бодро приветствовал Жеребин, входя в кабинет. — Давно меня ждёте?

— Даже не успели соскучиться, — рассмеялся я. — Не переживай, это я тут вчерашние долги возвращал.

— Тогда начинаем? — спросил он.

— Ага, начинацию операем, — буркнул я, думал, что себе под нос, а он в итоге услышал.

— Чего? — вскинул брови Жеребин.

— Не обращай внимания, — махнул я рукой. — Так, абракадабра. Зови пациента.

Мы с Константином Фёдоровичем ударно потрудились до самого обеда, даже немного опоздали за стол. Всё это время я старался не думать о сегодняшнем вечере и даже почти получалось, а вот пока макал ложку в суп всё нахлынуло с новой силой.

— Ты чего это, Саш, так резко погрустнел? — спросил Виктор Сергеевич, смерив меня заботливым взглядом.

— Да вы вроде в курсе, — бросил я, заставляя себя съесть хотя бы суп, про второе уже не говорю, аппетит куда-то улетучился, а силы надо восстанавливать.

— В курсе, — кивнул Виктор Сергеевич. — Но какой смысл так себя убивать? Это сейчас никак не поможет.

— А что случилось-то, Сань? — взволнованно спросил Илья.

— Потом расскажу, — отмахнулся я.

— Что значит потом? — возмутился Илья. — Друг я тебе или нет? Я же вижу, что у тебя какие-то проблемы.

— У меня нет проблем, — вздохнул я. — Проблема не у меня.

— У кого-то из близких? — не угоманивался Юдин.

— Илюх, ну правда, я не могу пока распространяться, — сказал я и виновато посмотрел на начинающего страдать за меня друга. — Потерпи немного, потом всё расскажу. Со мной правда всё в порядке, и с семьёй тоже.

— Ну хорошо, — пожал плечами Юдин, надул губы и уткнулся в тарелку.

Я не стал дальше оправдываться, да никто в принципе уже и не пытался выяснить причины моего плохого настроения. Так, нужно собраться, Виктор Сергеевич прав, что так себе не поможешь, а только ухудшишь ситуацию. На процедуру дознания я должен прийти с горячим сердцем, холодным рассудком и уверенными руками, нечего трястись, как лист на ветру, это ни к чему хорошему не приведёт.

— Ну вот, совсем другое дело, — улыбнулся Виктор Сергеевич, наблюдая за моей трансформацией из напряжённого в уверенного в себе и своих силах человека. — Теперь, как говорится, смело в бой!

Юдин открыл было рот, чтобы снова что-то спросить, потом передумал и начал накладывать себе второе. Я немного подумал, потом сделал то же самое. У меня должно быть достаточно сил, чтобы реализовать свои способности по полной программе, если это понадобится.

— Кстати, Анна Семёновна, — внезапно я вспомнил, что хотел у неё спросить. — К вам приходил извиняться тот недовольный пациент?

— Да, Александр Петрович, — кивнула она и улыбнулась. — Я сначала испугалась, когда снова увидела его на пороге кабинета, даже начала на окно посматривать. Думаю, первый этаж — это ведь не высоко, можно и спрыгнуть. А когда он начал извиняться, я была даже в большей растерянности, чем когда он меня обвинял во всех земных грехах. Очень странный мужчина. Но сегодня его словно подменили. Это вы ему сказали пойти извиниться?

— Нет, он сам, — покачал я головой. — Я ему вылечил то, что было обозначено в диагностической карте, а Катя вправила ему мозги. Больше он не будет портить жизнь окружающим.

— Здорово! — воскликнула Образцова и показала Кате большой палец. — А может мы все сообща будем собирать таких пациентов и пытаться исправить? Я могу отмечать на диагностической карте, на кого обратить внимание. Всё равно ведь пока все через меня сначала идут.

— Можно, — кивнул я, в задумчивости нещадно терзая котлету вилкой, нет бы нож взять. — Ставь на диагностической карте в верхнем правом углу букву «К», будем знать, что над ним надо разносторонне поработать.

— А почему именно «К»? — удивилась девушка.

— Первая буква от названия всем известного рогатого парнокопытного, — хмыкнул я.

— Пусть будет, — сквозь смех выдавила Анна Семёновна. — Главное, чтобы все знали, что Катя теперь ещё и психиатр-ветеринар.

— Ещё чего не хватало, — буркнула сестрёнка, вынырнув откуда-то из своих мыслей. — Почему это я ветеринар?

— Потому что козлов лечишь, — пояснил я.

— Ну тогда мы с тобой оба сегодня ветеринарией занимались, — усмехнулась она и потянулась с чашкой к самовару.

А я до сих пор никак не осилю картошку с котлетой. Надо бы ускориться, скоро на лекцию идти. Про допрос старался не думать.

Две лекции подряд прошли на ура. Я старался выкладываться на полную, увлёкся настолько, что чтение материала почти превратил в театрализованное представление. Зал рукоплескал, жаль цветов с собой ни у кого не было и на бис не вызывали. Зато студенты восприняли изучаемый материал, как родной, запомнят теперь надолго. Надо, пожалуй, всегда так преподносить лекционный материал, но вряд ли получится, да и сил требует много. Зато я не думал про пять часов вечера пока вторая лекция не закончилась.

Возле управления полиции я был уже минут в двадцать пятого. Времени в запасе ещё вагон и маленькая тележка, надо придумать, куда его девать. Решил немного прогуляться и выпить кофе. В кофейне неподалёку нашёл в меню интересное название — «Бурундучино». Решил уточнить у официанта, что это значит. Оказалось, что в обычный кофе с молоком и взбитыми сливками они добавляют изрядное количество протёртых орехов, а орехи я люблю, решил попробовать диковинный напиток.

Бурундучино оказался очень даже вкусным и в то же время сытным. Ну теперь я точно справлюсь со своей миссией во время процедуры дознания, сила прилила, хоть отбавляй. Допивая свой кофе, я наблюдал за спешащими по своим делам прохожими и старался максимально взять себя в руки и расслабиться. На часах уже без четверти пять, пора идти.