Глава тридцатая · Диана
Интересный поворот
– Ты не обязана была соглашаться, – говорит Шейн, когда мы съезжаем с федеральной автострады. За трехчасовую поездку он раз десять напомнил, что тащиться с ним было не обязательно. Складывается такое впечатление, что он сам уже сомневается, стоило ли нам отправляться в поездку.
Что до меня, я спокойно сижу рядом с ним в «Мерседесе». Обожаю эту машину. Так бы и угнала ее у Шейна. Сиденья умопомрачительно удобные, и здесь всегда невероятно пахнет (убеждаюсь в этом каждый раз, когда Шейн меня подвозит). Я-то думала, когда в багажнике постоянно валяется сумка с экипировкой для хоккея, в салоне будет вонять, но в машине пахнет не потом, а дорогой кожей. Аж голова кружится. Я даю себе слово однажды разбогатеть, чтобы позволить себе такой «Мерседес».
– Мы оба знаем, что я не смогла бы отказать твоей сестре, – говорю я Шейну.
На прошлых выходных Мэри-Энн услышала, как Шейн смеется над маминым предложением пригласить меня к ним на годовщину, и тут же бросилась в бой: схватила меня за руку, умоляя приехать («Пожалуйста-пожалуйста!»).
Серьезно, видели бы вы огромные карие глаза. Таким не откажешь. Кроме того, я люблю хорошие вечеринки.
– Слушай, а Линси там будет?
– На празднике по случаю родительской годовщины? Нет, конечно, – сухо откликается Шейн.
– Она нравилась твоим родителям, когда вы встречались?
– Думаю, да. – Он неотрывно смотрит вперед, на дорогу. Включает поворотник. – Говорили, что нравилась.
Надо заметить, что особой убежденности в голосе Шейна не слышно. Как интересно. Во мне поднимается вечное любопытство. Надеюсь, на выходных мне удастся вытянуть из родителей Шейна правду. Если они не особенно приветствовали девушку, с которой их сын встречался четыре года, там не все так чисто.
Шейн искоса поглядывает на меня.
– Тебя что, правда не волнует, что ты едешь на праздник к моей семье?
– Нет. А с чего вдруг?
– И ты не нервничаешь?
– Я никогда не нервничаю.
Похоже, мне удалось его впечатлить.
– Вообще?
– Вообще.
Ну, за исключением надоедливых панических атак, которые я, кажется, больше не могу сдерживать. Я думала, что, если не думать о Перси, все пройдет, но в последнее время частенько просыпаюсь от внезапного наплыва паники. Например, сегодня утром я открыла глаза и почему-то первым делом вспомнила, как мне в лицо летел кулак Перси. Приступы случаются и по ночам, если я работаю в закусочной в позднюю смену. Пришлось даже попросить менеджера сократить мне количество вечерних смен – сказала, что их трудно согласовать с графиком танцевальных репетиций.
Единственная радость во всей этой треклятой ситуации в том, что Перси после переезда в «Медоу-Хилл» стал держаться от меня подальше. Полагаю, все дело в Шейне, и я невыразимо благодарна, что он живет рядом…
…Не думала, что однажды скажу такое.
Впрочем, если бы не постоянное присутствие Шейна, моя жизнь стала бы невыносимой. Представить не могу, каково было бы постоянно сталкиваться с Перси по дороге в бассейн. Пришлось бы запереться у себя в квартире, да и панические атаки явно участились бы.
– Когда приедем, давай постараемся особо не ругаться, ладно?
Голос Шейна возвращает меня в настоящее.
– Не ругаться? – переспрашиваю я.
– Ну знаешь, – он ухмыляется. – Ты же постоянно брюзжишь на меня по любому поводу.
– Не брюзжу я на тебя.
– Еще как брюзжишь.
– Я просто озвучиваю истины, которые тебе не нравится слышать. Не моя вина, что твоему эго не вынести правду.
– Мое эго прекрасно справляется, спасибо… вот, – обрывает он сам себя, воздевая руки. – Вот о чем я говорю. Мы вечно препираемся. Мои родители не такие. Они жутко спокойные и безумно любят друг друга. Никогда не ссорятся и не подкалывают друг друга.
– Даже не знаю, скучно это или мило.
– Поверь мне, с ними весело. Они не скучные. Я просто прошу слегка сбавить обороты.
– Ты имеешь в виду меня, – раздраженно ощетиниваюсь я. – Ты хочешь, чтобы я сбавила обороты.
– Да ладно, ты же знаешь, что я не это имел в виду.
Вообще-то как раз этого я не знаю. Но ладно. Хорошо, что мы не встречаемся на самом деле, потому что услышать подобное от настоящего парня мне бы не хотелось. Сбавить обороты, приглушить часть себя. Значит, он не любит меня такой, какая я есть. Значит…
И с чего я вдруг решила разобраться, что ко мне чувствует Шейн? Меня интересует только его умение доставить мне удовольствие – в постели. И, боже правый, вот тут он свое дело знает.
На самом деле единственное, что меня «беспокоит» в предстоящем выходном в Хартстронге, штат Вермонт, – что в окружении родных Шейна мы вряд ли будем заниматься сексом.
Впереди петляет сельская дорога. Шейн проезжает мимо синего знака «Добро пожаловать в Хартстронг!», и у меня возникает ощущение, что я попала в сказку. Между покатых холмов уютно устроился колоритный городок под навесом дубовых деревьев. Через открытое окно машины слышен запах травы и полевых цветов.
Впереди маячит еще один знак с названием города, на сей раз деревянный, винтажный.
– Господи, это не город, а квинтэссенция Вермонта. Я такого никогда в жизни не видела.
Шейн вздыхает.
– Знаю.
По обе стороны главной улицы выстроились витрины, будто застывшие во времени, – промтоварный магазин, аптека, сидрерия, таверна. У каждого здания – красочный навес и причудливая кованая оградка. Завидев впереди городскую площадь, я ахаю. Тут есть и башня с часами, и фонтан!
Мы проезжаем небольшой парк. Дети визжат и смеются, а в кафе-мороженое чуть дальше стоит очередь горожан постарше.
– Господи, как будто один колоритный городок съел другой колоритный городок, а потом выплюнул третий колоритный городок, и получилось…
– Я понял, – перебивает Шейн со смешком.
– Слушай, он же тошнотворно милый. И ты здесь вырос?
– Ага. Родился в Берлингтоне[24] – там мои родители познакомились. Потом у них родился я, и они переехали сюда. А ты?
– На самом деле недалеко отсюда, – признаюсь я. – И выросла я тоже в маленьком городе. Оак-Риджс. На севере Массачусетса, прямо на границе с Вермонтом.
– Ого, и правда близко. Я постоянно мимо него проезжаю.
– Там живет мой папа и мачеха. Мама у меня из Саванны, но она училась в МИТ, а потом стала преподавать в Бостоне. Там и познакомилась с папой.
– Он же коп, верно?
– Спецназ.
– Сурово.
– Знаю. Если когда-нибудь с ним познакомишься, попроси рассказать тебе пару баек. Его привлекали к урегулированию двух кризисов с взятием заложников, и в одном его отряду пришлось стрелять в захватчика.
Шейн негромко присвистывает.
– Черт. Это он спустил курок?
– Нет, один из снайперов, но папа отдал приказ. Он всегда говорит, что такое пережить даже труднее. Знаешь, что приказал убить человека, но грязную работу за тебя сделал кто-то другой.
– Я и представить не могу, каково это.
Он поворачивает направо – на жилую улицу со старыми деревьями. Солнце пробивается сквозь листья, расцвечивая дорогу яркими пятнами. Город ошеломительно красив.
– Вот мы и на месте, – говорит Шейн, останавливаясь перед красивым викторианским домом с панорамной верандой, гаражом на три машины и широким подъездом. – Моя девушка готова?
– Всегда готова. Веди, парень.
Внутри нас встречают родители Шейна и ураган по имени Мэри-Энн – она обхватывает меня за талию в восторженном объятии.
– Ты приехала! – восклицает она. – Я так рада!
Я с первых же минут совершенно очарована родителями Шейна. Его папа, Райан, – улыбчивый шутник, а мама приняла меня гораздо теплее, чем я ожидала. Со всеми предыдущими парнями у меня была одна и та же картина: их отцы были от меня в восторге, а матери при первой же возможности начинали допрос с пристрастием. А вот Эйприл Линдли, несмотря на пару-тройку вопросов о наших с ее сыном отношениях, сразу встречает меня как давно потерянную дочь.
Мне слегка не по себе, что приходится врать о наших с Шейном отношениях, но чем больше мы с ней беседуем, тем больше я понимаю, что особо не вру. Смеясь, я рассказываю, что он весь год меня раздражал. Что порой я сама не могу поверить, что позволила ему убедить меня стать его девушкой. Все это – чистая правда, разве что надо заменить слово «девушка» на «подруга с привилегиями».
Помоги мне господь, мы ведь теперь и правда друзья. Почти каждый вечер мы смотрим вместе телевизор. Мы стали партнерами по танцам, ради всего святого! Кстати, мама Шейна, как выясняется за ужином, считает, что это просто уморительно.
– Я даже не хочу знать, как ты подбила этого мальчишку на танцы, – говорит Эйприл, посмеиваясь в стакан с водой.
– Ты, должно быть, совершенно особенная, – поддакивает отец Шейна с улыбкой в мою сторону.
Линдли – странная пара. Эйприл элегантная. Невероятно собранная. Мы ужинаем у них дома, а на ней брюки хаки и шелковая блузка. Райан же просто неряха, о чем говорят и спортивные штаны, и светло-русые волосы до подбородка. Он больше смахивает на серфера, чем на владельца успешной многомиллионной компании.
А Мэри-Энн – это Мэри-Энн, что еще здесь скажешь. Она показывает мне свою комнату, награды за научные конкурсы, любимые книги. К тому моменту, когда она приводит меня в гостевую спальню, куда меня поселили, у меня кружится голова. В доме Линдли правило: девушка сына не спит в его комнате. Признаться, услышав об этом, я даже испытала облегчение. Окажись мы с Шейном в одной постели, на сцене непременно появится его внушительный пенис, и я ни за что не смогу вести себя тихо, когда он за меня возьмется. Уж лучше без соблазнов.
Я кладу сумку с вещами на кровать, достаю пару свободных клетчатых брюк и футболку. Мэри-Энн сообщила, что после ужина мы смотрим кино, и я хочу переодеться во что-нибудь удобное. Шейн пока готовит попкорн. Еще я достаю маленькое черное платье и вешаю его в шкаф. Завтра я надену его на вечеринку по случаю годовщины.
– Привет, – в дверях появляется Шейн. – Мама сказала, что, если тебе понадобятся еще подушки или одеяла, они в шкафу с бельем рядом с гостевой ванной.
– Спасибо. Закроешь дверь? Хочу переодеться.
Он заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Я снимаю обтягивающий топ и натягиваю мешковатую футболку. Шейн, наблюдая за мной, склоняет голову к плечу, и глаза у него сверкают.
– Хочешь, проберусь к тебе, когда все заснут?
Я только что думала о том, что нам не стоит заниматься сексом. А потому стоит ответить «нет».
Я открываю рот, и оттуда тут же вырывается односложное «да».
* * *
Праздник по случаю годовщины Линдли проводят в большом отдельном кабинете ресторана, который по совместительству служит банкетным залом. Нас встречает гул оживленных голосов и соблазнительный аромат итальянской еды. Просторное помещение, приглушенный свет, естественные тона и деревянная мебель в сельском стиле – все это создает приятную атмосферу, и я непроизвольно улыбаюсь. В другом конце зала расположилась небольшая группа, наигрывающая музыку в стиле блюграсс[25].
Кажется, я влюбилась в Хартстронг, штат Вермонт.
Приглашено человек шестьдесят, но Шейн успевает представить меня всего паре гостей, и нас уже торопят к столу. В центре каждого столика – небольшое украшение. Нас усадили с родителями Шейна, Мэри-Энн, сестрой-близняшкой его матери Эшли, а также дедушкой и бабушкой Шейна по материнской стороне.
Как я вчера и сказала Шейну, на таких мероприятиях я не нервничаю. Сегодняшнее – не исключение, хотя, возможно, дело в том, что все ведут себя очень дружелюбно и гостеприимно.
Официанты грациозно скользят между столиками, а родные Шейна рассказывают байки, от которых я смеюсь до слез. Оказывается, родители Шейна начали встречаться еще в старшей школе. Его бабушка рассказывает, как Эйприл впервые привела своего кавалера знакомиться с родителями. Семнадцатилетний Райан так отчаянно хотел произвести приятное впечатление на родителей девушки, что побоялся признаться, что его желудок не переносит острую еду. В итоге мама Эйприл подала на ужин палящий чили, Райан съел все подчистую… а потом его рвало в туалете наверху, откуда он явился весь красный, в соплях и совершенно униженный.
Подает голос и дедушка Шейна, говорит, что тогда-то он и понял, что «за этого белого надо держаться». По словам отца Эйприл, если мужчина готов испытать унижение перед семьей девушки, значит, он действительно ее любит.
Готова поклясться: когда тесть мистера Линдли рассказывает об этом, лицо Райана приобретает печальное выражение. Сначала я думаю, что мне привиделось, но потом он берет Эйприл за руку, и я точно виду, как она сжимает его пальцы в ответ, будто предостерегая. Тем не менее, когда Эшли произносит тост, супруги смотрят друг на друга с нескрываемой любовью.
– Тебе повезло, – шепчу я Шейну, когда официанты начинают убирать тарелки. – Я люблю свою мачеху, но иногда моему внутреннему ребенку жаль, что родители разошлись.
– Честно говоря, я даже представить не могу, что бы сделал, если бы мои развелись. Знаешь, они ведь всю жизнь задавали мне планку. Благодаря им я видел, как на самом деле выглядит любовь. – Шейн редко проявляет уязвимость, и голос у него слегка дрожит.
Такое признание не может не тронуть. Приятно видеть, с какой глубокой любовью он говорит о своих родителях, как она отражается в его глазах. У меня возникает ощущение, что на деле Шейн куда глубже, чем притворяется. Что он не просто нахальный и раздражающий хоккеист, который хочет залезть мне в трусы.
И разумеется, именно в этот момент он решает пустить все под откос, уставившись на мои сиськи.
– Хватит пялиться на мое декольте, – ворчу я.
– Ничего не могу поделать. Откуда там столько взялось? У тебя же грудь небольшая.
– Нельзя комментировать размер женской груди. Это неприлично.
– Я не сказал, что она мне не нравиться, – он медленно облизывается. – Я вообще против дискриминации. В Линдлиленде рады всем формам и размерам.
– Фу, Шейн.
Он только фыркает. Невыносимый.
После ужина начинаются танцы. Акустическую музыку сменяет другая, более оживленная, и вечеринка расходится с новой силой. Группа играет смесь блюза, кантри и соула.
На танцпол любо-дорого посмотреть, он меня так и манит. Наверное, поэтому на вечеринках я всегда чувствую себя как дома. Даже на таких, как эта, где я почти никого не знаю. Пока играет музыка, пока я крепко стою на ногах, я впишусь в любое мероприятие.
Я собираюсь вытащить Шейна потанцевать, но не успеваю – мне протягивает руку его отец.
– Не против, Диана? – улыбается он.
– Совершенно.
Мы присоединяемся к растущей кучке танцующих. Папа Шейна кладет одну руку мне на талию, другой сжимает мою ладонь, и мы начинаем бодро двигаться по танцполу. Из-за громкой музыки, болтовни вокруг и звона бокалов услышать друг друга трудно, и он склоняется к самому моему уху.
– Твое появление – интересный поворот, – подначивает он. – Ты совсем другая.
– В каком смысле?
Он пожимает плечами, крутит меня, и я замечаю, что он очень прилично переставляет ноги. Приятный сюрприз.
– А вы хорошо танцуете, лучше Шейна, – замечаю я и с ухмылкой добавляю: – Не хотите поехать со мной на соревнование вместо него?
– Определенно нет, – живо откликается он.
Я смеюсь.
– Справедливо. Это не для всех.
– До сих пор не верится, что ты затащила туда моего сына.
– Ну, он неплохо справляется, – неохотно признаю я. Меня не покидает любопытство. – Что вы имели в виду, когда сказали, что я другая?
От одного только слова «другая» во мне поднимается волна неуверенности, щемит сердце. Знаю, Райан прав. Я действительно другая. Мне так всегда казалось, и дело не только в том, что я чудачка со взрывным характером.
Я не такая, как мамина родня в Саванне, – все они считают меня слишком прямолинейной, слишком дерзкой девчонкой, испорченной Севером, считают, что я не умею быть красивой куколкой, тихой паинькой.
Я не такая, как мой младший брат – пугающе умный, твердо вознамерившийся спасти мир.
И я определенно не такая, как моя мать, которая считает, что я слишком глупа и не достойна находиться с ней в одной комнате.
Думаю, именно поэтому мне нравится, как относится ко мне папа – он видит во мне неукротимую силу, неуязвимость. Знаю, на самом деле значимо мнение одного-единственного человека – мое. Однако мне хотелось бы смотреть на себя отцовскими глазами. Он видит во мне лучшее.
– С тобой он много смеется, – говорит отец Шейна, и его хриплый голос вырывает меня из печальных размышлений.
Я невольно улыбаюсь.
– Думаю, я часто его раздражаю.
– И это тоже.
– Вот спасибо! – я делаю вид, что обиделась.
Райан улыбается.
– Ему это и нужно. Моему мальчику нужен вызов. – Его взгляд скользит по залу. – Как и всем мужчинам в семье Линдли.
Он смотрит на свою жену, которая болтает со своей сестрой и еще с несколькими женщинами (меня не успели им представить, так что я не знаю, как их зовут). В глазах Райана такая тоска, что мне становится не по себе. Он опечален. Теперь я в этом убеждена и молюсь, чтобы у родителей Шейна не было никаких проблем. Они кажутся прекрасной парой.
Райан снова кружит меня.
– А еще я заметил, что он стал гораздо свободнее, расслабился. Рядом с тобой, я имею в виду.
По сравнению с Линси? Меня так и подмывает спросить, но я сдерживаюсь. Я и так знаю ответ – я сама видела, как ведет себя Шейн в ее присутствии. В тот вечер он был таким серьезным. И держался настороженно, будто взвешивал каждое слово. Не знаю, чего он хотел добиться – впечатлить Линси или не разозлить ее ненароком, но разницу я точно заметила. Мне приятно, что такие перемены в поведении не остались незамеченными и в семье. Подозреваю, его родители все прекрасно видели.
– Вы вдвоем – хорошая пара, – говорит Райан. – Я думаю…
– Можно украсть у тебя партнершу?
А вот и Шейн.
Его отец без единой жалобы отходит в сторону, напоследок хлопнув сына по плечу. Шейн занимает его место: кладет одну руку мне на талию, притягивает ближе.
– Исполним для гостей танго? – подначиваю я.
– Только через мой труп.
Я прижимаюсь к его груди, пытаясь сдержать смех.
– И ты еще говоришь, что я – королева драмы.
Когда я поднимаю голову, взгляд Шейна снова прикован к моему декольте. Меня охватывает жар, и не только потому, что я вижу по его глазам, как он хочет видеть меня голой. С Шейном и танцевать здорово. Он высокий, а я такая маленькая, и у нас, по идее, не должно получаться, но все же получается. Мы подходим друг другу.
– Что тебе сказал папа? – с любопытством спрашивает он.
– Ой, знаешь, разное. Что я чудесная, что ему приятно видеть нас вместе, а еще я лучшая девушка из всех, что у тебя были.
– Да. Уверен, именно это он и сказал. Прямо такими словами.
– Ну, он и правда рад, что мы вместе. Так и сказал. Так что это правда.
– Знаешь, кому еще нравится, что мы вместе? – Шейн подмигивает.
– Твоему пенису.
– Именно.
Кому: diana@rideordance.com
От кого: admin@nuabc.com
Уважаемая мисс Диксон!
С радостью сообщаем, что ваша заявка на участие в Национальном любительском чемпионате по бальным танцам для продвинутого уровня (Нацчемпионат) одобрена. Вы будете выступать в следующих категориях:
«Американский дуэт. Скольжение»,
«Американское соло. Ритм».
Пожалуйста, ознакомьтесь с прикрепленными к письму документами – они содержат важную информацию.