Глава тридцать вторая · Диана
Больше значит лучше
– Мой макияж погиб. Мертв. Похорони его и произнеси надгробную речь, – вздыхаю я, глядя на себя в зеркало.
Полагаю, у всей этой красоты не было ни шанса, учитывая, что я только что стала свидетелем самой эмоциональной свадебной церемонии всех времен. Лавина эмоций – и ведь даже не у жениха с невестой! Джиджи, конечно, прослезилась, повторяя клятвы, и, клянусь, у Райдера несколько раз дрогнул голос, но главный поток чувств пришелся на долю родителей Джиджи: всю церемонию оба плакали. Гаррет Грэхем смахивал слезы, отдавая дочь за Райдера, и это, наверное, было самое милое зрелище в моей жизни.
– Поверь мне, у всех нас макияж поплыл, – криво усмехается Мия Белл, еще одна почетная подружка невесты. Она встает рядом со мной у зеркала в полный рост – изящная, как статуэтка, совершенно шикарная – и убирает тонким пальчиком разводы туши.
– Серьезно, если на приеме будут фотографировать, мне надо освежиться, – подает голос самая красивая женщина в мире, Александра Такер.
У нее блестящие темные волосы, карие глаза и безупречные, симметричные черты лица. Выглядит она на десять из десяти. Если задуматься, ситуация совершенно безумная: я стою рядом с настоящей супермоделью. Разглядывая моделей-инфлюенсеров в сети, я всегда предполагала, что фильтры у них выкручены на максимум – поэтому они такие красивые. В случае с Алекс я была уверена, что она и в жизни не сильно отличается от того, что выкладывает в интернет: я видела, как она шла по взлетной полосе, а такое трудно отфильтровать. Впрочем, вживую она выглядит еще лучше. Стоя рядом с ней, я не могу найти в ней ни единого изъяна.
К слову, когда говорят, что молния дважды в одно место не ударяет, люди, похоже, врут. Ударяет. Старшая сестра Алекс, Джейми, тоже настоящая красотка. Джейми унаследовала рыжие отцовские волосы, а черты лица у нее слегка мягче, чем у Алекс, но я бы не хотела решать, кто из них красивее. Определиться невозможно.
Джейми стоит в другом конце помещения и разговаривает со своей мамой, Сабриной. Они обе юристы. Генетика у Такеров – просто нечто. И красота, и мозги.
Молли Фитцджеральд чуть не сбивает с ног двух дамочек, попавшихся ей навстречу. Она аж подпрыгивает от возбуждения, и не зря: она впервые в жизни была цветочницей на свадьбе и блестяще справилась с заданием. Мама Молли, Саммер, идеально одетая блондинка, наконец догоняет ее.
– Энергия – это хорошо, но, может, уменьшим ее раза в два? – обращается она к дочери.
– Да, ведь ты-то прекрасно регулируешь свою энергию, – тянет Бренна Дженсен.
На свадьбе ни одна из них не была, но, будучи близкими друзьями семьи, они имеют право воспользоваться номером невесты.
Вообще в комнате очень много красивых женщин, и мне даже немного не по себе. Видимо, Мия чувствует то же самое, потому что оттаскивает меня в сторонку и шепчет:
– Они только меня пугают?
– Не-а.
Она не сводит глаз с Алекс Такер.
– Что ж, хорошо. Потому что все это как-то сюрреалистично.
Так и есть. И когда начнется прием, станет только хуже. Прием проводят на улице, на ухоженной территории загородного клуба. Повсюду изящные огоньки, мерцающие в вечернем небе подобно звездам. Кажется, даже погода очарована Грэхемами, потому что вечер изумительный. Ясный и теплый, а воздух – капельку влажный.
Главный стол установлен под деревянным навесом, украшенным белыми цветами и зеленой лозой. Остальные столики, накрытые шелковыми скатертями цвета слоновой кости, с цветочными композициями серо-зеленых и белых тонов в центре, расставлены вокруг сияющего танцпола.
Я вхожу под руку с Беккеттом. Он вернулся из Австралии – загорелый, привлекательный и ужасно сексуальный, особенно в этом черном костюме. Мы занимаем места за столиком для гостей со стороны невесты и устремляем взгляды на главный стол, где подобно королевским особам сидят Райдер, Джиджи и ее родители. Поскольку у Райдера родителей нет, Ханна сидит возле него, а Гаррет – рядом с Джиджи.
К счастью, мне не надо произносить речь. Ответственную задачу очаровать пятьсот гостей Мия взяла на себя. Обычно публичные выступления меня не пугают, но сейчас не тот случай. Тут собрались сливки хоккея. Супермодели. Медиаперсоны, с которыми Гаррет работал все эти годы – и умудрился подружиться. Будем честны: эта свадьба нужна родителям. Джиджи их обожает, а потому согласилась уступить, после того как они с Райдером тайком поженились. Сам же Райдер любит Джиджи так, что готов дать ей что угодно.
Я сажусь рядом с Шейном, и он скользит по мне восхищенным взглядом.
– Шикарно выглядишь, – шепчет он мне на ухо.
– Ты тоже.
И правда: в костюме он выглядит великолепно. Я все лето наблюдала, как он качается, и теперь результаты тренировок стали заметны. Он стал шире в плечах, чем в прошлом году. Мышцы более рельефные. Бицепсы просто огромные. Задница стала более мускулистой – уж я-то знаю. Я впиваюсь в нее пальцами каждый раз, когда он меня трахает…
– Завязывай с развратными мыслишками, – он снова склоняется к моему уху, и чисто выбритая щека касается моего подбородка. Что ж, он хорошо меня знает.
После ужина начинаются речи. И продолжаются, продолжаются, продолжаются… У Джиджи шестеро крестных, и все они считают своим долгом выйти на помост и что-нибудь сказать. Сводный брат и шафер Райдера, Оуэн Маккей, произносит очень трогательную речь, от которой все плачут. Макияжу официально конец – уже ничего не поправишь. Полюбуйтесь на мою жизнь.
За ужином я болтаю с Мией, обсуждаю с Блейк Логан расписание первого курса в Брайаре и препираюсь с Шейном.
– Поверить не могу, что вы вместе, – произносит Мия, махнув рукой в нашу сторону. Я замечаю, что она сделала к свадьбе французский маникюр.
– Знаю, – тянет Шейн. – С ней как-то поживее.
– Ой, да пошел ты. Поживее! Да я настолько не твоего полета птица, что даже не смешно.
– Верно, – подает голос Беккетт, салютуя бокалом шампанского.
За соседними столиками атмосфера еще более оживленная, чем за нашим. Здесь все ребята с хоккейной программы Брайара – и мужская, и женская команды. Шампанское течет рекой, а звон хрустальных бокалов и громкий смех не смолкают.
За ужином струнный квартет исполнял классическую музыку, но теперь его место заняла какая-то группа. Джиджи с Райдером встают, и я вижу в синих глазах жениха покорность. Он ростом шесть футов, у него десятидюймовый член, но находиться в центре внимания он не любит – а приходится.
Первый танец молодые исполняют на фоне беседки, окутанной развевающимися полотнами ткани. Зрелище потрясающее. Тетушка Джиджи придала свадьбе поистине космический масштаб.
Новобрачные танцуют под лунным небом в окружении волшебных огоньков и смотрят друг на друга так, будто они одни на белом свете.
И когда я уже решила, что плакать сильнее не смогу, танец заканчивается, а на помост выходит Ханна Грэхем. Темно-серое платье сидит на ней как влитое, ткань струится с каждым шагом – выглядит она невероятно. Ханна – воплощение грации, и гости затихают так резко, что у меня по коже бегут мурашки.
Первые ноты фортепиано прорезают воздух, и Ханна начинает петь. Я до сих пор не могу понять, почему она решила стать композитором, а не выступать сама. У нее такой красивый голос – густой и эмоциональный, а каждая нота пробирает до глубины души. Я почти не обращаю внимания на текст, но тут Блейк шепчет, что это старинная колыбельная, которую Ханна пела близнецам, когда они были совсем маленькими. Джиджи рыдает, и даже у ее брата Уайатта в глазах застыли слезы.
Эта свадьба – что-то с чем-то.
Песня Ханны стихает. На мгновение повисает абсолютная тишина, а потом все вокруг взрываются аплодисментами.
И после этого начинается вечеринка.
Над танцполом тоже развешены гирлянды огоньков – как будто звездный купол. Не успеваю я повернуться к Шейну, как он уже тянет меня за руку.
– Я обратила тебя в танцоры! – восклицаю я.
Наши пальцы сплетаются, и он ведет меня на танцпол.
– Должен кое в чем признаться, – грустно произносит он. – Я всегда любил танцевать.
– Правда? И все равно так сопротивлялся?
– Я сказал танцевать, а бальная пытка, которую ты мне устроила, не имеет с танцами ничего общего. Я просто хочу сказать, что вообще танцевать мне нравится. Выпить шампанского, оттянуться на свадьбе. Чертовски круто!
Он прав. Нет ничего лучше хорошей свадьбы. И опьяняющего бита. И ощущения больших рук Шейна, скользящих по телу. Ничего сексуального в этих прикосновениях нет, но все равно приятно.
– Скорее бы и мне такую, – признается он.
Я моргаю от удивления.
– Свадьбу?
– Ага.
– Ну да, конечно.
– Я серьезно. – Взгляд у него ясный и честный.
– Ты хочешь свадьбу, – уточняю я. Верится с трудом.
– И большую, – кивает Шейн. – Чем больше, тем лучше, – он подмигивает. – Так говорят, по крайней мере.
Я слегка пихаю его, но он лишь притягивает меня ближе. Мне нравится медленный танец. И ощущение мускулистого тела тоже.
– И когда ты планируешь жениться? – спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
– Честно говоря, чем раньше, тем лучше. Я всегда хотел жениться молодым. И не против завести детей по молодости.
А вот это сюрприз.
– Серьезно?
– Серьезно. Если семья не будет мешать хоккею, то почему нет?
Я в ответ на это заявление ухмыляюсь.
– Наивно считать, что семейная жизнь не будет мешать хоккею. Вот ты сказал, что хочешь жену, детей. Они должны стоять на первом месте, понимаешь? Или ты планируешь балансировать между ними и карьерой в НХЛ?
Он хмурится.
– У многих игроков НХЛ есть жены и семьи, и они все равно играют.
– И такой игрок готов будет бросить игру, если окажется, что он нужен жене? – настаиваю я.
– Это вопрос с подвохом. Смотря что ей нужно.
– Например, она рожает.
Шейн пожимает плечами.
– Расселл Дули пропустил рождение первенца, потому что играл в плей-офф. И жена не возражала – она сама велела ему закончить серию.
– Справедливо. Тогда, полагаю, тебе стоит жениться на женщине, которая готова будет к таким жертвам. На это мало кто пойдет.
Он с любопытством изучает меня.
– А ты бы пошла?
– Не знаю, – честно отвечаю я. Потом, подумав, пожимаю плечами. – Это в любом случае не имеет значения, потому что я планирую рожать только после тридцати. Ты знаешь, сколько сил это все требует?
Шейн фыркает. Договорить мы не успеваем – нас отвлекает Беккетт и утаскивает Шейна пить шоты по случаю праздника со всей мужской хоккейной командой.
Я внезапно вспоминаю, как в прошлом году ходила на свадьбу с Перси. Сегодня даже это имя мне ненавистно – его достаточно, чтобы спровоцировать тревогу, но тот день невольно всплывает в памяти. Моя подруга по старшей школе выходила замуж, и я позвала Перси в качестве «плюс одного». За весь день он не сказал почти ни слова и постоянно сжимал мою руку мертвой хваткой, а всякий раз, когда со мной пытался заговорить обладатель пениса, собственнически обнимал за плечи. Вскоре после этого я с ним и порвала – заметила, что подобное поведение проявляется все чаще, и мне это было не по душе.
Шейну, в отличие от Перси, нет дела до того, с кем я танцую. Весь следующий час танцпол безумствует. Парни-хоккеисты уже слегка поднабрались, хотя, подозреваю, они как следуют напьются, когда старшее поколение начнет расходиться и в клубе останется только молодежь.
А пока время близится к полуночи, и толпа до сих пор не разошлась. Честно говоря, взрослые не хуже молодых. Я пыталась считать, сколько шампанского выпила, но сбилась со счета, так что, когда я слышу, как у бара Шейн обсуждает с Гарретом «Интрижку или судьбу», мне сначала кажется, что я ослышалась. Хотя, конечно, ни для кого не секрет, что папа Джиджи – фанат этого шоу.
– Он такой язвительный, – говорит Гаррет.
– Да, но его выставили на посмешище, а он такого не заслужил.
У меня вырывается отчаянный возглас.
– Донован, может, и британец, но ты-то нет! «Выставили на посмешище». Так только англичане говорят. Прекрати, не позорься.
Впрочем, Шейна не так-то просто переубедить.
– То есть ты не против, что Донован теперь с Кай?
– О боже, я же не защищаю Донована! Лени – настоящее сокровище нации. Я просто говорю, что ты странно выражаешься. Прекрати!
Шейн многозначительно поглядывает на Гаррета.
– А еще она считает себя поклонницей высшего уровня.
– Все, я пошла. – Закатив глаза, я отправляюсь на поиски нормального собеседника. Окинув взглядом толпу гостей на изящно подстриженной лужайке, я замечаю на краю танцпола Райдера.
Пожалуй, стоит составить ему компанию.
Некоторое время мы вместе наблюдаем за Джиджи. Она танцует с друзьями и просто светится. Сияет. На ней облегающее сатиновое платье в пол, волосы распущены и темными волнами струятся по плечам.
Я похлопываю Райдера по руке.
– Мне надо прочитать тебе нотацию или ты сам все понимаешь?
Он с иронией посматривает на меня.
– Нотацию в духе «обидишь ее, и я убью тебя»?
– Отлично, ты и так все знаешь.
– Поверь мне, я уже выслушал эту лекцию от каждого дядюшки, тетушки, кузена и кузины Джиджи. Еще, разумеется, от ее папы…
– Разумеется.
– Даже Ханна в стороне не осталась. Правда, ее речь сопровождалась объятием, так что я не уверен, стоит ли воспринимать ее всерьез.
– Определенно стоит. Случись что, она тебя на клочки порвет.
Райдер фыркает.
Я не сразу возвращаюсь на танцпол – сначала надо выпить воды и наведаться в уборную, а уже потом возвращаться в толпу. Пока Шейн танцует с Мией, я танцую с Беккеттом, потом с Уиллом, а потом с братом-близнецом Джиджи. Последний встречает меня ослепительной улыбкой, от которой сходят с ума все девушки.
– Привет, красотка, – беззаботно говорит он, обвивая руками мою талию. Взгляд темно-зеленых глаз восхищенно скользит по моему платью.
Глаза у Уайатта прямо-таки созданы для секса. Он всегда смотрит так, будто собирается тебя соблазнить, даже если на самом деле не флиртует.
– Привет, симпатяга, – откликаюсь я и кладу руки ему на плечи.
Плечи у него, кстати, очень широкие. Жаль, что у Джиджи есть строгое правило насчет брата – правило, которое она четко донесла до меня еще на первом курсе. Как она сказала, цитата, «тебе запрещается ложиться с ним в постель, если не собираешься выходить за него замуж».
За минувшие годы можно было бы и проверить это правило на практике, но, несмотря на явную химию между нами, мы с Уайаттом на это так и не решились. Дело вот в чем: уверена, я бы здорово провела с ним ночь, но брак с ним для меня немыслим. Он слишком невозмутимый. Во-первых, я его живьем сожру. Во-вторых, однажды его привычка все пускать на самотек сведет меня с ума.
Нам с Уайаттом удается потанцевать целую минуту, когда рядом появляется Шейн.
– Ну что, теперь пописаешь на меня, пометишь свою территорию? – насмешливо спрашиваю я, закинув руки ему на шею.
Шейн сжимает мою задницу и притягивает вплотную. Мы не столько танцуем, сколько стоим на месте, прижимаясь друг к другу.
– Так, значит, ты и Уайатт Грэхем, – начинает он.
– Что с нами не так? – я тут же прикидываюсь дурочкой.
– Ты с ним когда-нибудь спала?
Я в ответ вздергиваю бровь.
– И что ты сделаешь, если я скажу «да»?
Шейн потирается пахом, пристраивает подбородок мне на плечо и шепчет:
– Я отведу тебя домой и отымею так, что ты забудешь времена, когда тебя не касался мой член.
Боже правый.
У меня только что слюнки не текут, и я поспешно сглатываю.
– Так вы спали? – он внимательно изучает выражение моего лица.
– Нет, – признаюсь я, а потом добавляю, чтобы он не расслаблялся: – Но, может, стоит. Может, сегодня я пойду домой с ним.
Шейн рычит.
– Что? – с самым невинным видом спрашиваю я.
Пальцы Шейна скользят по моей голой руке, слегка касаются груди, охватывают мою щеку, ласкают скулу.
– Ни один мужчина, кроме меня, не имеет права тебя касаться, Диксон. – Голос у него осел, охрип от желания. – А если кто-то попытается, я ему на хрен руки повыдергиваю.
Меня охватывает горячий восторг. До чего странно – ведь я только недавно вспоминала, как неприятно было видеть собственническое поведение Перси, размышляла о том, что именно из-за этого мы расстались, а в ответ на рокочущие угрозы Шейна и глазом не моргнула. Линдли меня не пугает.
В отличие от чувств, которые я начинаю к нему испытывать.
Кому: Brenda@meadowhillhoa.com
На: Неприличный шум
Бренда,
Я бы хотел подать официальную жалобу на соседей сверху – жителей квартир 2А и 2Б здания «Ред-Берч» – в связи с нарушением пункта 2 раздела 3 «Пособия для домовладельцев Медоу-Хилл».
Последние две недели мне неоднократно доводилось слышать шум в виде различных звуков (стонов, хныканья), неприличных выражений (ругательные слова «черт» и «на хрен») и звуков, нарушающих структурную целостность здания (громкие удары о стены, чрезмерный скрип кровати).
В соответствии с пунктом 2 раздела 3, за подобное поведение полагается штраф, о чем Вам, разумеется, известно. Пожалуйста, поднимите этот вопрос на следующем собрании домовладельцев. Если захотите обсудить этот вопрос подробнее, имейте в виду, что я нахожусь дома почти каждый вечер и целыми днями по выходным.