ГЛАВА 6

Михаил

Становлюсь на дорожку, надеваю наушники, нажимаю 'Рlay'. Начинаю с обычной ходьбы, с каждой минутой увеличивая скорость, пока не начинаю бежать. Отлично. Ноги напряжены, дыхание участилось. То, что надо, чтоб проветрить мозги.

Позавчера, когда я случайно встретил Нагорного, слегка удивился. Потом вспомнил, что Пеппи мне лепетала о его скором приезде, будто меня это волновало. Но еще больше меня удивило, что этот парень поприветствовал меня, так, словно, действительно был рад видеть. Будто, мы с ним все время оставались в приятельских отношениях. И самое паршивое, я тоже скучал по нашему непринужденному общению и тем шуткам, которые понимали только мы. Я и он составляли идеальный тандем. Черт, этот парень одно время знал обо мне все. И было круто потусоваться вместе некоторое время. Но, как известно, прошлое обратно не вернуть. И ни он мне, ни я ему, мы не станем друзьями, какими были в детстве. Я не раздосадован, даже где-то благодарен. Именно Коля и его поступок смогли научить меня понимать этот мир правильно. Не бывает привязанностей. Любая симпатия — это слабость, которая в итоге тебя сломает. Если ты не зациклен не на чем — ты не уязвим. Вот и вся суть. Да и не думаю, что он мне сказал бы хоть слово, знай мои планы на его сестру. Сладкую и невинную. Черт. Быстрее, еще... мне нужна скорость. Отлично. Чувствую каждую мышцу на ногах.

Кто-то касается моего плеча. Поворачиваю голову и обнаруживаю у тренажера парня крепкого телосложения с кривой улыбкой. Твою мать. Выдыхаю и начинаю снижать темп. Снимаю наушники.

— Миха, какие люди и без охраны, — произносит он. Его маленькие глазки пробегаются по мне.

— Привет, Вова, — отзываюсь я и тянусь за бутылкой с водой. Жадно делаю два глотка. — Какие-то проблемы?

— Какие у меня могут быть проблемы, — он пожимает плечами, — зашел потягать железо, а тут бац, смотрю, Миха рысцой справляется. Думаю, дай подойду, поболтаем, давно не виделись все-таки...

— Ну, давай поболтаем, — схожу с дорожки, — о чем именно?

— Я слышал краем уха, что ты обидки хранишь на меня и ребят.

— Ты плохо расслышал, — отзываюсь невозмутимо, — мне насрать на тебя и твоих ребят. Кажется, я так и говорил.

— Черт, такой же дерзкий сукин сын, — неожиданно смеется Вова, но также неожиданно смолкает — зачем ты вернулся?

— Надрать твою тощую задницу, мисс.

Челюсть парня сжимается, и он прищуривает глаза.

— Я ведь по-хорошему подошел.

Выдыхаю. Он сбивает весь настрой на тренировку.

— Ты подошел, потому что я не открывал рта, прикрывая ваши задницы, и ты подошел, потому что я могу распустить свой язык про ваши задницы. Так вот, Муха, ваши задницы — это последнее что меня интересует. Я вернулся домой, потому что так захотел и на этом точка.

— Для тебя же лучше, если это так, — произносит Вова, его брови сходятся, — ты ведь знаешь, мертвый свидетель — лучший свидетель.

— Первый раз слышу такую хрень, — отзываюсь, — а теперь отвали, у меня тренировка.

Вова, усмехнувшись и покачав головой, отходит от меня. Когда-то он мне казался действительно крутым парнем. Но в тот момент у меня напрочь отсутствовали мозги.

Я возвращаюсь из спортзала в районе одиннадцати утра, поскольку пятое января — все еще выходной день, улицы в основном пусты. Когда подхожу к дому, мой взгляд невольно следует через дорогу на соседские ворота. Достаю сотовый и набираю смс. Благо я все-таки достал нужный мне номер.

Я: 'Доброе утро, сладкая! Чем занимаешься?'

Молчание. Ладно, может, она спит. Вспоминаю Аврору, перепачканную мукой, невинный взгляд, трепет от моего нахождения рядом. Она даже не подозревает, как действует на меня. К черту сон. Набираю ее номер. Интересно девчонка догадается, что это я написал смс? Многие к ней так могут обращаться? Не думаю.

— Алло? — ее слегка запыханный голос возвращает меня в реальность. Чертовски долго не брала трубку.

— Привет, сладкая, — вкрадчиво говорю и с удовольствием слышу, как ее дыхание сбивается. Узнала, значит. — Игнорируешь смс?

— Смс? — слышится, как она отдалила телефон от уха, видимо проверяет, — я... я не видела, была в ванной не слышала...

— В ванной? — от одного образа во рту пересыхает. — На тебе ничего, кроме полотенца?

— Миша, — выдыхает удивленно и смущенно, не представляя, что каждый раз, в такие моменты я в ту же секунду представляю ее под собой.

— Ты одна?

Некоторое время, я могу уловить едва слышное дыхание.

— Не одна, — отвечает она неуверенно.

— Как на счет встретиться сегодня вечером?

— Я не...

— Ты меня динамишь третий раз. Это может разбить мое хрупкое сердце, и я потеряю веру в людей. Ты ведь этого не хочешь?

С облегчением слышу ее смущенный смех.

— Хорошо, давай встретимся, — слышу едва прикрытое счастье в ее голосе. И в какой-то момент это коробит где-то внутри. Но все это хрень.

— Отлично, я зайду в шесть. До встречи, сладкая, — отключаюсь и еще раз оглядываю ворота через дорогу. Надо будет взять у мамы машину, так намного удобнее. Хмыкаю. Блять, кто бы мне сказал, что эта мелкая меня когда-нибудь заинтересует. Не могу сам понять, что в ней притягивает мой взгляд. Но, признаться честно, анализ и вся хрень иже с ним меня мало волнует. Главное, этот день закончится хорошо. Для меня и для нее.

Аврора

Когда отстраняю телефон, чувствую приятную дрожь по босым ногам. Запахиваю халат плотнее. Внизу живота появляется чувство теплоты, просто от его голоса, даже когда он уже не звучит. Боже, так здорово! У меня свидание с Бронзаевым! Хочется станцевать, и я не отказываю себе в этом желании. Но все равно, нужно помнить, что он опасный тип. Хотя Коля с ним общается снова, вроде. Но Миша — это же Миша, а в прошлом мало ли что может быть. Ладно, надо взять себя в руки.

Сейчас нужно собраться. Мне предстоял долгий разговор, я слышала, что папа встал и уже гремит на кухне. Быстро натягиваю спортивные штаны и футболку. Разматываю полотенце на голове, позволяя мокрым волнам свободно лечь на мои плечи. Смотрю на себя в зеркало и делаю глубокий вдох.

Судя по всему, папа заваривает себе мюсли.

— Доброе утро, Птенчик, — он улыбается, увидев меня.

— Я бы сказала уже почти день, — чмокаю его в щечку и достаю свою кружку.

— Бабушка звонила. Она гордится тобой, говорит, что талант и любовь к готовке у тебя от нее, — папа устраивается за столом со своей тарелкой. Делаю чай и сажусь напротив, поджав одну ногу под себя.

— Как и все хорошее. А все плохое от мамы, я помню эту формулу.

Вижу, что отголоски поступка мамы мелькают в папиных глазах, и он грустно улыбается.

— Тебе ее не хватает, не так ли?

— А тебе?

Папа заглядывает в мои глаза, но оставляет без ответа этот вопрос. Поэтому говорю я:

— Она ушла, когда мне едва исполнилось двенадцать. Ушла совсем не вовремя. Думаю, из-за нее я не знаю, как правильно и женственно себя вести, ее не было, когда мне нужна была помощь в этом, — выдыхаю, — но, я не виню ее. Ты сам меня всегда учил и говорил, что каждый человек волен сам выбирать свой путь. Если она посчитала, что ей без нас будет лучше, значит, это ее выбор. Так?

Папино лицо смягчается, и он улыбается, протягивает руку и проводит по контуру моей щеки.

— Ты стала совсем взрослой, Аврора, я и не заметил, когда это произошло. Ты права, ты не должна не любить свою мать.

— Ладно, — медленно начинаю разговор, — если я стала такой взрослой, думаю, нам надо поговорить.

— О чем? — папа напряженно хмурится и перестает кушать.

— Например, о том, где ты отмечал Новый год? Ты ведь не поехал к бабушке с дедушкой?

— Я был дома. Не понимаю, тебя интересует это?

— Видишь ли, папа, я пришла с вечеринки намного раньше, чем планировала, — указательным пальцем очерчиваю по контуру стакана, — и я видела... хм... видела Нину... и тебя.

Наступает тишина. Я считаю до пяти и только тогда поднимаю глаза. Клянусь, что у папы проступает румянец и ему неловко. А мне становится жутко неудобно, что ставлю его в такое положение.

— Я... это просто недоразумение... Нина...хм... молодая и красивая девушка, у нее тяжелая ситуация в семье, она просто пришла в ту ночь и я... она подумала обо мне, как не следует думать девушке ее возраста... Я ее просто отправил домой. Ты ведь, знаешь, что ничего не было?

— Так и знала, — выдыхаю с облегчением, делаю глоток чая, и затем смотрю на папу. — Ты не думай, я не против твоих свиданий, или твоей личной жизни, просто пусть они будут старше меня на лет двадцать, ладно?

Папа наклоняет чуть голову, оглядывая меня.

— Справедливо, — проговаривает он. — Но почему ты так долго молчала, если это действительно тебя волновало?

— Ты ведь знаешь, что Нина это бывшая девушка твоего сына, — напоминаю ему, — он мог услышать, не так понять... Не хотела, чтоб простое недоразумение вылилось в целую драму.

— Хорошо, Птенчик, — папа встает, наклоняется и оставляет поцелуй на моем лбу, — я счастлив, что моя дочь рассуждает настолько мудро.

Если бы не Миша, вряд ли бы папа говорил такие слова. Перевожу дыхание и уже более расслабленно откидываюсь на спинку стула. Пока не вспоминаю, о том, что у меня свидание в шесть.

— Я скажу, чтоб ты меня поняла, — проговаривает Лия на другом конце телефона. — Ты. Совершенно. Точно. Спятила.

— Лия, — стону, — ну, почему? Помнишь, это тот парень, которым я проела твой мозг!

— Да, да. А ещё, он пытался тебя изнасиловать и отсидел в тюрьме за... За что он сидел?

— Я не знаю.

— Ну вот, за Бог знает что! Еще лучше! Может он с кем-то довел свое дело до конца? Или ещё хуже, убил кого-нибудь.

— Нееет, Миша никого не убивал. Он может даже и не сидел... ты ведь знаешь, как все любят преувеличивать.

— Это подсказывает твое влюбленное сердце? — подруга не скрывает сарказм в голосе.

— Я его вовсе не люблю, — выдыхаю, — и что ты мне предлагаешь? Позвонить ему и отказаться?

— Ты с ума сошла? От такого горячего парня? Я сама лично тебя придушу!

— Лия, ты — невозможная! — смеюсь. — Что же мне делать?

— Решать тебе, просто будь осторожна и сильно не раздвигай свои ножки.

— О, Боже, — бормочу. Мурашки отрядом проходятся по моим рукам, стоит мне представить картину, — не собираюсь я ничего раздвигать. Кошмар какой... какая ты пошлая!

— Я не пошлая, я — врач. Ну, в будущем, и поэтому уже должна учиться говорить все прямо, как есть. И я действительно волнуюсь за тебя. И рада. И поэтому не знаю, каким эмоциям подаваться.

— Чем ближе время к шести, тем меньше воздуха в моих легких! Мне кажется, когда он придет я упаду в обморок.

— Что за глупости, раз он назначил свидание, значит, ты ему уже нравишься, — фыркает моя подруга, — просто создай себе правила, которые будешь соблюдать.

— Поцелуй ждет третьего свидания?

— Ну не обязательно, это для меня так. У тебя могут быть свои правила.

— Ты права, но твое правило в копилку, мне нравится.

— Вообще вы уже целовались как бы, — напоминает подруга.

— Это не считается, не думаю, что считается.

— У тебя меньше часа, что наденешь? — меняет тему Лия.

— Я не знаю. Думаю, джинсы и джемпер.

— Ты собралась на конную прогулку? Надень что-нибудь очаровательное.

— У меня нет ничего очаровательного, — чувствую, как подступает паника, — я совершенно не очаровательная... Как думаешь, позвонить и отменить свидание ещё не поздно?

Лия выдыхает на том конце. Да, иногда я просто съедаю ее мозг, не могу представить, почему она до сих пор дружит со мной.

— Так, джинсы оставляем. Посмотри кофточку из вещей своей мамы. Я помню, там остались прикольные кофточки.

— Они все с глубокими вырезами, ты ведь помнишь мою маму и помнишь нашу разницу в минус два размера не в мою пользу?

— Посмотри внимательно, уверена, что-нибудь тебе подойдет... Что? — Лия отдаляется от телефона, — ладно, мне нужно идти, у мамы срочное дело... — вдох, — напишешь, где ты, а когда приедешь домой — позвони.

— Хорошо, — отзываюсь, но Лия уже повесила трубку. Сразу же начинаю пересматривать мамины вещи, и на удивление нахожу, что может мне подойти. Кофта песочного цвета с ненавязчивыми блестящими вкраплениями. Она под горло, но на груди прозрачная вставка, открывающая ключицы, и очерчивающая грудь сердечком, переходящим в тонкую полоску по центру до самого низа. По идее, в вырезе должна проглядываться ложбинка, могу поспорить, на маме так и было. Волосы решаю оставить распущенными, немного подкрашиваю ресницы тушью, поскольку остальная косметика, если ее наносить буду я, выглядит на мне, как грим клоуна. Оглядываю себя в зеркало. Неплохо. Но Миша видел меня последний раз совсем другой, не разочаруется ли парень?

Вздрагиваю от звонка мобильного. Влада. Надо с ней поговорить. Но все это точно не сейчас. Мобильник перестает звонить. И буквально через минуту оживает. Миша.

— Алло?

— Давай, сладкая, выходи я уже под дверью.

— Хорошо, — отключаюсь, последний раз смотрю на себя в зеркало. Большего мне не достичь. Подхожу к двери и пока натягиваю сапоги, повторяю правила.

Первое — не целоваться.

Второе — ни в коем случае не выставлять себя идиоткой.

Третье — не разглядывать его.

Надеваю шапку и куртку. Делаю выдох и выхожу. Когда открываю калитку, замечаю машину Мишиной мамы. Водительская дверь открывается, и он выходит. И я сразу нарушаю правило под номером три, поскольку не могу оторвать глаз.

— Привет, Пеппи, — он мне дружелюбно улыбается и открывает дверь, — поехали?

— Куда?

— Туда, где вкусно кормят. Я чертовски голоден.

Так, ладно. Это мне подходит. Устраиваюсь на пассажирском месте. Он устраивается за рулем и, даже не глядя в мою сторону, заводит машину.

— ' Эль Вкусно', самое то, ты не против? — парень выруливает с нашей улицы на главную.

'Эль Вкусно' — кафе, уютное, где действительно вкусно готовят, и оно рядом с домом и, конечно, я не против.

— Нет, — бросаю на него взгляд. Он сосредоточен на дороге, и не зря, сейчас шесть и все возвращаются с работы, движение очень оживленное. Миша красив даже в профиль, можно смотреть на него бесконечно. Еле слышно выдыхаю и отвожу взгляд. Интересно, он попытается меня поцеловать? Отлично. Для кого правило номер один? Тем более, не похоже, что он сильно тобой увлечен. Может, это дружеская встреча. Но разве тогда он называл бы меня 'сладкая'? О чем я вообще думаю?

Уже через пятнадцать минут мы ловко паркуемся у нужного нам кафе. Внутри все в зелено-бежевых тонах. На стенах аппликации блюд из меню. По периметру столики с диванчиками по обе стороны на два человека. Интересно он сядет ко мне?

— Пойдем к окну, — Миша кивает на свободный столик. И, конечно, он садится напротив меня. Парень, не теряя времени, берет меню, — тут очень вкусная паста, ты любишь?

— Да, спасибо? — Господи, почему это звучит как вопрос? Нарушен пункт номер два!

Он отставляет меню и внимательно вглядывается в мое лицо. Слегка хмурит брови. Боже, дай мне вынести этот темно-зеленый взгляд!

— Так не пойдет, Пеппи, — медленно произносит.

— Как?

— Боюсь, в следующий раз для твоего спокойствия мне придется надеть намордник на свое лицо.

— Намордник? — не понимаю я.

— Да, намордник, — он усмехается и вновь смотрит в меню, — а также наручники и повязку на глаза. Может, тогда ты почувствуешь себя лучше.

Опускаю взгляд в свое меню. Неужели так заметно, что я нервничаю? Ну, почему я не из тех крутышек, которые умеют играть, то, что им нужно в данный момент? Или из тех, кто умеет контролировать свои эмоции? Я представляю, как он будет выглядеть в наморднике с повязкой и наручниками. Не сдержавшись, хмыкаю. Замечаю вопросительный взгляд.

— Извини, просто, я действительно немного нервничаю, — признаюсь.

— Здравствуйте, вы готовы сделать заказ? — к нам подходить улыбчивая официантка, переключая внимание на себя. Она смотрит исключительно на Мишу. И я ее понимаю, как никто.

— Фетучини, пиццу 'Классик' большую и капучино, — произносит он, захлопывая меню.

— Горячий шоколад и салат 'Цезарь', — произношу я. Девушка еще раз улыбается парню и скрывается. Миша расслаблено откидывается на спинку дивана. Его взгляд лениво бродит по залу и останавливается на мне. Кажется, в эту минуту он сожалеет, что пригласил меня. Вот блин.

— Как дела у Солнечного? — спрашивает он.

— Не знаю, мы не общаемся, — слегка растерянно отвечаю.

— Потому что он целовал не тебя на Новый год? — он локтями облокачивается на стол и чуть поддается ко мне. — Ты расстроена, что твой первый поцелуй достался не тому парню, м?

— О, Боже, — закрываю лицо руками,- тебе обязательно задавать эти вопросы?

— Не-а, — он явно забавляется, разглядывая мое лицо, — ты слишком зажата, Пеппи. Расслабься, я просто разведываю обстановку.4f7b7c

Нам приносят заказ и, расставив тарелки, девушка исчезает.

— Ну, просто, на самом деле, я не очень часто бываю на свиданиях, — признаюсь, опустив глаза в тарелку с салатом. Чувствую касание его пальца, который поднимает подбородок. Его глаза находят мои и любые следы веселья стерты.

— Значит, мне повезло, — проговаривает он, а у меня внутри желудок делает сальто. Сказал так просто, что можно поверить, будто это действительно так. Убирает руку и принимается за свою пасту, — как дела с отцом?

— Это действительно была ошибка, ничего такого, — отвечаю, — и я хотела попросить, чтоб ты никому не говорил про это. Даже Коле. Особенно ему.

— Без проблем, — Миша тянется за салфеткой, — при условии, что ты забываешь, как выглядит Солнечный.

— Что?

— Я ведь говорил, что ничего не делаю просто так, — его взгляд опускается на прозрачную вставку на моей кофте и вновь возвращается к лицу.

— Не понимаю, зачем тебе это?

— Я берегу своих друзей от всякого дерьма, — слегка пожимает плечами, — Солнечный не лучший экземпляр. Хочешь моего молчания, забываешь о нем. Кстати, мы с Колей обменялись номерами, если что.

Я не согласна с ним на счет Вити, этот парень — само обаяние. Но это все отходит на второй план, когда передо мной сидит Миша.

— Ладно, ладно, — соглашаюсь я, — никакого Солнечного. Тем более мы с ним даже не знакомы.

Парень едва заметно усмехается, но вслух ничего не произносит по этому поводу. Он слегка отдергивает рукава свитера, которые мешают и на одной руке выглядывает рисунок. Я слышала, что в тюрьме делают наколки и они имеют смысл за решеткой. Что потом по рисункам можно прочитать историю отсидевшего. Интересно он наколол себе их там? И на сколько правильно, то, что я сижу здесь, рядом с ним?

— Хочешь себе? — парень перехватывает мой взгляд.

— Нет, — быстрее, чем нужно отвечаю, — а это больно?

— Неприятно, но терпимо. Ты боишься этого?

— Не знаю, мне кажется это и я — несовместимо.

— Хм... — ведет по мне взглядом — давай поговорим, о том, что действительно меня волнует именно сейчас.

Боже этот темный омут, я пропадаю безвозвратно.

— Что волнует? — спрашиваю, сглатывая.

— Как на счет потусоваться вместе? Видишь ли, мне понравилось тебя целовать, и было бы круто делать это каждый раз, когда хочу. Понимаешь о чем я?

— Не совсем, — честно отвечаю. Миша двигается на своем диване, и пересаживается ко мне, заставляя отодвинуться к окну. Он заглядывает в глаза и наклоняет лицо.

— Все дело в том, что у тебя чертовски сладкие губки и мне жизненно необходимо знать, что могу тебя целовать, тогда, когда захочу.

— Я нравлюсь тебе? — уточняю, мой голос слегка дрожит от его близости. Чувствую на лице его дыхание, но не отрываю глаз от его.

— Очень, — признается он, — а я тебе?

— Да...

— Это отличные новости, — бормочет и его взгляд опускается на мои губы, — потому что сейчас именно тот момент, когда я хочу...

И его губы накрывают мои. Мурашки охватывают все мое тело, и то, как он нежно ласкает меня, просто фантастика. Я чувствую, словно бабочка в моем животе расправляет крылья и становится слегка щекотно. А он просто продолжает свою чудесную нежную ласку и, кажется, это просто медленно может свести с ума. Но я не против. Боже, да я растворяюсь от теплоты его тела рядом, от вкуса его губ, от тонкого мужского аромата духов и его.

По-моему, я нарушила все правила. Да и ну их.