Глава 30

Мама всегда говорила, что сложно ждать и догонять. Очень сложно. Взять себя в руки, собраться с духом и достойно продержаться каких-то пару минут, пока Тимур о чем-то договаривался с Сашей по телефону, выйдя на веранду.

Пила мелкими глотками кипяток, жевала безвкусную пиццу, мучилась неведением и не сводила взгляда с напряженной спины мужчины, пытаясь понять хоть что-то из их разговора. Угадать, о чем речь. По жестам, по наклону головы, по губам, по общему настроению стоящих рядом с ним охранников.

Разговор вышел недолгий. Тимур довольно быстро обрубил связь, возвращаясь в хмуром настроении.

Зашел в кухню, схватил кружку с недопитым чаем, одним глотком допил содержимое и швырнул в мойку.

— А я в тебе все-таки не ошибся! — оскалился он, вытирая влагу с губ тыльной стороной ладони.

— Ты о чем?

— О твоей пользе, рыбка золотая. — Я замерла в ожидании дальнейших объяснений, но мужчина молчал.

— Может, объяснишь, что происходит? Я устала от твоих намеков. Устала от вечной недосказанности и каких-то завуалированных угроз! — не выдержала вконец.

Тимур словно играл со мной в кошки-мышки. Подпускал, улыбался, притворялся пушистым. Но в холодных глазах читался приговор.

— Меньше знаешь — крепче спишь, куколка.

— Это ты по себе судишь? — усмехнулась в ответ. — Что за бред ты нес про неродных племянниц? Про скелеты в шкафу и прочее? Что за больные фантазии на эту тему?

Мне нужно было знать. И хоть я понимала, что ему нельзя верить, червяк сомнения уже зашевелился внутри.

— Зацепило? Правда всегда колет глаза, Ника. Особенно та, которую так тщательно пытаются скрыть. Не строй из себя дурочку. У Андрея не могло быть детей. Он бесплоден! — стукнул с размаха кулаком по столу. Словно вколачивая правду, как гвоздь в крышку гроба. Прямо перед моим носом. Так, что я на мгновение зажмурилась.

Сердце остановилось в груди. Поднялось выше и застряло в горле.

— Откуда такая информация? А самое главное — от кого, по твоему, тогда я родила дочерей? От Святого Духа? Если кроме мужа у меня не было мужчин?!

Тимур откинул голову назад, вновь расхохотавшись демоническим смехом, и плюхнулся на стул.

— Действительно! Хороший вопрос. От кого? — глядя таким издевательским взглядом, будто у него и правда были доказательства.

— Ты специально меня провоцируешь? Признайся? Что тебе это даст?

— Нет, куколка. Я сам лично договаривался с клиникой, где он проходил обследование. И даже забирал анализы. По всем показаниям твой муж не мог иметь детей. Если только ЭКО — и то под вопросом!

Горло сдавило, и гранитной плитой обрушились воспоминания. Как я долго не могла забеременеть, как Андрей всячески находил повод отказаться от

обследований, как до одури металась по клиникам, переживая за очередное воспаление, обвиняя в неудачах себя.

И внезапная радость! Чудо, затмившее все мои зарождающиеся сомнения.

Мы ведь тогда чуть было не развелись. Отношения почти скатились на нет, и, если бы не ребенок, нашему браку пришел бы конец еще тогда.

— Не веришь? А чего я тебе доказываю? У меня же копии сохранились. Пойдем, сама увидишь. — Тимур кивнул головой на дверь. — Пойдем, пойдем. Я такие вещи всегда сохраняю.

Я не пошла. Осталась сидеть на кухне, обхватив голову руками и вспоминая, вспоминая, вспоминая…

Кадры, как кинопленка, сменялись в голове со страшной скоростью.

Андрей был бесплоден. Бред сумасшедшего? А если он на самом деле прав?

Бумажки.

Копии.

Им можно верить?

Или это очередная афера?

Зачем?

Зачем ему врать?

Но я никогда не изменяла мужу.

Ни разу. Только в мыслях. Когда становилось совсем невмоготу.

А в памяти выстреливает очередное воспоминание.

Саша у нас в гостях. С неожиданным визитом.

Его запах по всему дому. Аромат туалетной воды и сигаретного дыма.

У них с Андреем странные посиделки. Напряженные. С выпивкой, отборным матом и повышенным градусом.

Я ухожу в комнату. Мне с ними некомфортно, да и ощущение, что я лишняя, не покидает.

Звон посуды. Стекла. Резкий удар в стену такой силы, что звенит посуда в шкафу.

Я выбегаю в комнату.

На полу кровь. Осколки битого стекла. Разлитая бутылка водки.

Братьев нет.

Телефон не отвечает.

Полночи как в бреду. Ближе к утру я все же засыпаю. Сон слишком странный, липкий, вязкий.

Меня будят мужские прикосновения. Резкие и немного даже грубые. Андрей в этот раз не сдерживается. Жалит поцелуями, клеймит, словно пытается выплеснуть негатив. Я ощущаю легкий запах спиртного. Совсем немного. А после по вкусовым рецепторам бьет знакомый до боли коктейль из ароматов, присущий совсем другому человеку.

Я распахиваю от неожиданности глаза, понимая, что это просто разгулявшаяся фантазия. Это Андрей. Мой муж. Он не позволит кому-то другому коснуться меня.

В комнате слишком темно, чтобы что-то разглядеть, а Андрей неожиданно переворачивает меня на живот, лишая возможности разглядеть даже мелочи в нем. Заставляет подтянуть колени к груди и встать на четвереньки.

Я теряюсь в ощущениях, когда он больно шлепает ладонью по попе и тут же нежно проводит языком по шее. Втягивает воздух, чертит дорожку по коже, ласкает линию скулы, ушко. Тяжелое дыхание и твердый член, упирающийся мне между ягодиц ясно дает понять, что он возбужден.

Сильно.

И зол.

Он кусает меня за ухо, заставляет развернуться лицом к нему и впивается в губы жадным требовательным поцелуем. Одной рукой сжимая грудь. Второй, спускаясь ниже, ныряет мне между ног и безошибочно находит чувствительную точку. Я вскрикиваю ему прямо в рот, а он хрипло, неестественно смеется.

И мне снова кажется, что это Саша. Возбуждение нарастает снежным комом. Неправильное, болезненное. Накрывает с головой и заставляет гнать дурацкие мысли прочь.

Это его руки, его губы, его вкус поцелуев.

Его безумие, которое всегда передавалось мне по невидимым каналам. Било током по оголенным нервам. Вскрывало запретные желания.

Боже, пусть этот сон не кончается! Еще хотя бы раз в жизни. Не в этой. В параллельной.

Андрей шипит мне в рот, а я чувствую солоноватый привкус крови и понимаю, что прокусила ему губу.

Его пальцы внутри меня двигаются быстрее. Я тону в нахлынувших ощущениях. Дергаюсь. Пытаюсь одновременно вырваться и насадиться на его руку сильнее.

Он внезапно отстраняется. Разводит мои ноги шире, заставляя прогнуться в спине. Проводит языком по влажной дырочке и, впившись пальцами мне в бедра, начинает трахать языком. Касается клитора, засасывает его, проводит между нижних губок и снова языком в изнывающую от неудовлетворения дырочку.

Мне мало его! Катастрофически! Я хочу всего. На всю длину. Хочу чувствовать внутри себя его плоть и в сладком безумии шепчу: "Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!"

Захлебываюсь собственным стоном.

Андрей входит резким толчком. Он сам на взводе. Я кожей ощущаю его напряжение. И бешеной силы возбуждение, грозящееся разорвать меня изнутри.

Но нет. Я настолько мокрая, что он с легкостью входит без особых усилий.

Я никогда не заводилась с мужем вот так.

Как сейчас.

С полуоборота.

Это все их ссора с Сашей.

Странная злость.

И сносящее крышу желание.

Он не любит меня сейчас. Трахает. Грязно, пошло, жестко. Заявляя свои законные права.

В каждом толчке я ощущаю плохо контролируемую ярость. В каждом движении. Он словно наказывает меня за что-то, а я теку, как последняя сучка, отдаваясь его власти и понимая, что именно этого мне так долго не хватало. По внутренней стороне бедра размазывается смазка, которой сегодня очень много. На удивление.

Андрей врезается в меня пахом, набирает скорость, шипит сквозь зубы матом, и я чувствую, как меня прошивает первая волна оргазма. Сладкого, забытого. Сносит, расслабляя мышцы и почти прижимая к кровати.

На спину падают капли пота с его лба. Он тяжело дышит, наваливаясь на меня. Целует в шею, щеку, находит губы.

Мне неудобно держать шею под таким углом, но мужчина не дает вывернуться. Сжимает двумя пальцами сосок, засасывает мочку уха, бьет бедрами, врезаясь в мою плоть так, что искры сыпятся из глаз, и внутри что-то взрывается. Рвется воздушным потоком изнутри. Я кричу, теряя связь с реальностью, чувствуя, как распрямляется внутренняя пружина и удовольствие мощным потоком бежит по венам. Хлещет через край, искрит, брызжет. Заполняет каждую клеточку.

А он, догнав меня, дрожит, сваливаясь рядом. Целует, гладит по щекам, вытирая выступившие слезы, и шепчет в ушко:

— Тише, тише, тише…

И только тогда я с ужасом слышу фоном свой охрипший голос, все еще повторяющий одно и то же имя "Саша"…

А через две недели тест показал две полоски.

Андрей ни разу не тыкнул мне моей проклятой оговоркой. Ни словом, ни намеком, ни отношением. А я боялась заводить разговор на эту тему. Переживала, гадая, каково ему теперь.

Саша, как оказалось, уехал в ту же ночь после их ссоры. Он не остался ночевать, а я холодела при мысли, что он мог услышать мои крики.

Мог…

" Почему, Ника? Если даже под ним ты кричала мое имя… " — всплыли в памяти его слова.

Значит, мне не приснилось? И не показалось тогда?

Руки прошила нервная дрожь.

Бред! Чистой воды бред!

Это нужно еще раз обдумать на свежую голову, без эмоций, когда выберусь отсюда.

Если выберусь…

Теперь все зависит от Саши.

Хлопнула входная дверь, послышались мужские голоса.

Я все так же сидела, спрятав лицо в ладонях, гнала дурные мысли прочь и пыталась не поддаваться панике.

Истерить буду позже.

— Смотри! — На стол с характерным звуком шлепнулась папка с файлами.

Тимур встал напротив, сложил руки на груди и победно усмехнулся, словно выложил решающий козырь в последнем раунде.

Внутри все противилось, кричало не брать в руки эту гадость. Не верить ни единому его доводу. Внутреннее "Я" отчаянно сопротивлялось, не желая рушить свой устоявшийся розовый мирок. Уютный, понятный. Где четко разделено добро и зло, хорошее и плохое, черное и белое.

А эти бумаги грозили разбить вдребезги все то, во что я верила много лет. Отнять у меня приличный кусок жизни, растворив в едкой, как кислота, правде.

Но и продолжать чувствовать себя слепым котенком я тоже больше не хотела.

Подвинула пальцем к себе папку, развернула и вчиталась в строчки. Мне уже попадались эти выписки. Оригиналы. В больнице у Саши. Среди его документов.

Я тогда была слишком взволнована, чтобы что-то понять. Помню, даже думала как-нибудь позже поискать в интернете, что означают некоторые термины. И забыла.

Хотя я и сейчас не понимала больше половины из написанного.

— Какого хуя?! — раздался знакомый голос со стороны коридора.

Злой, раздраженный, полный желания убить кого-нибудь.

Я подняла голову, закусив губу. Выдохнула, пытаясь сморгнуть наваждение, но оно упорно не хотело исчезать. В проеме двери стоял Саша.

Сердце подорвалось, ударило нарастающими битами и ухнуло вниз. За спиной Саши стояли двое вооруженных охранников, держа наготове стволы. Еще пара зашла с веранды. И Тимур.

Я так и не смогла определиться, радоваться мне появлению предполагаемого спасителя или вцепиться первой, вырывая пальму первенства у секьюрити.

Столько лет лжи, беспочвенных обвинений, унижений. За что?!

Шагнула навстречу, не обращая внимания на охрану, встречаясь с тяжелым взглядом черных глаз.

— Это правда? — швырнула в него папку.

Саша поймал бумаги на лету, пробежал глазами по строчкам и нахмурился еще сильнее.

Ответил не сразу.

Просканировал вначале взглядом с головы до пят, убеждаясь, что все в порядке, и только после этого ответил. Не мне.

— Я приехал. Как ты и хотел. Отпусти ее. Не вмешивай в наши дела женщин, — кивок головы в мою сторону.

Игнорируя при этом меня, как пустое место.

— Это правда? — повторила громче, не желая отступать. Повисла напряженная пауза. В просторной кухне стало до ужаса тесно. Воздух сгустился хлопьями негатива, опасности и ощущением приближающейся беды. Осел на языке горьковатым привкусом. — Правда?!

Я смотрела на Сашу в упор. Вкладывая во взгляд гораздо больше, чем один вопрос. И могла поклясться, что он меня понял. Прочитал по глазам, по

интонации, по энергетическим потокам все то, что я хотела знать. На что имела право получить ответ.

— Мы поговорим об этом позже, — наконец нехотя процедил Саша.

Сквозь зубы. Едва слышно.

— Да ну? — Раздались редкие издевательские аплодисменты за спиной. Прозвучавшие как выстрелы. — Я думал, меня уже нечем удивить. А, старик? То есть..? Бля-я-я! — расхохотался Тимур.

Саша молчал, не сводя с меня взгляда. Злость, тревога, боль, отчаяние смешались в глубине расширившихся зрачков. Бессилие и ярость.

Тимур не врал.

Я отступила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В голове образовалась каша. Мысли спутались, создавая хаос.

— Отпусти девушку, — настойчиво повторил Саша.

— Не могу, — развел руками Тимур. — Хотел бы… Ты же знаешь, я женщин и детей не обижаю. Но ты сам виноват. Да и Андрюха, земля ему пухом. Он так-то с трудом границы различал. А в последнее время вообще тормоза отказывать начали. Совсем заигрался. Привык, что ему все сходило с рук. Вот и довыебывался.

— Ты брата не трожь! Его нет уже на свете. По твоей милости, падла! — дернулся Саша, сжав кулаки.

Сделал было шаг по направлению к Тимуру.

Охрана тут же среагировала. Окружила, засуетившись и выступая вперед.

— Нет, Саня. Я тут ни при чем, — покачал головой Тимур. — Не перекладывай с больной головы на здоровую. Во всем, что происходило с Андреем, виноват ты! И в его смерти тоже.

— Да ну? — ощерился мужчина. — И на наркоту его посадил, и в криминал втянул, и в долги вогнал… Тоже я?

— А это уже причинно-следственная, — покрутил в воздухе пальцем Тимур. — У твоего брата проблемы с психикой были, ты знал. Такие люди часто видят проблемы и угрозы там, где их нет. А реальных не замечают. Но вот под действием дури, как ни странно, Андрей осознавал свои проблемы. Сам. Я много его исповедей слышал.

— Даже не сомневаюсь, — процедил Саша, не сводя с него глаз.

— А все из-за того, что ты — да-да, именно ты — слишком его жалел и оберегал. В итоге что получалось? Он привык, что все валится с неба. Достается по первому щелчку пальцев. Всегда. И начал борзеть. Он играл на твоем чувстве долга, шантажировал, дергал за нужные ниточки. Разве я не прав? Ну же? И ты бросался его защищать, кидаясь грудью на амбразуру. А потом выходило, что ты можешь, тебе фартит, ты — везунчик, а он — нет.

Саша повел головой, передернув плечами. Словно готовился к схватке.

Я оказалась посредине. Между двумя хищниками. Как повод столкнуться лбами.

У них свое прошлое, свои тайны. Их много что связывает. А я хочу к детям! Меня здесь вообще быть не должно!

— Не тебе судить моего брата.

— Да вот так сложилось, Саня, что мне. И мне разгребать за ним дерьмо. Я ведь пригрел его, работу дал, возможности. А он? Чем он отплатил мне? Сколько я покрывал его, знаешь?

— Где ты его прикрывал? В чем?

— А вот тут ты не прав. С самого начала я помогал этому гаду. Знаешь, с чего началось? С нее, — кивнул в мою сторону. А мне показалось, что я на мгновение потеряла точку опоры. — Он ведь говорил тебе, что она ему нравится. Говорил? Чтобы ты уступил, переключился на другую. У тебя много блядей было, а эта особенная. Уступил бы, глядишь, и не зациклился бы твой брат на ней. А так его переклинило. Переклинило потому, что ты на ней повернут был. Другими глазами смотрел. Влюбился? Увлекся? Только вот все то, что вызывало интерес у тебя, нужно было и ему. Пунктик такой у Андрюхи имелся. Ему вечно казалось, что судьба тебя балует. Все лучшее — Сане. Всех лучших баб — Сане. А ему так, отбросы второго сорта. И чем старше становился, тем сильнее накрывало.

Я слушала откровения Тимура и не верила. Не могла. Отказывалась. Разум напрочь отрицал все услышанное, не желая верить в то, что этот человек сейчас вываливал о моем покойном муже.

Да, у Андрея были странности. И про его проблемы со здоровьем он рассказывал. Поверхностно, какие-то основные факты. Смеялся, что я живу с психом, от которого можно ожидать чего угодно.

Я не воспринимала всерьез эти слова. Для меня он был гораздо адекватнее многих нормальных людей. Того же Саши, стоило лишь вспомнить подробности нашего расставания.

Хотя, судя по реакции последнего, и для него всплывало нечто новое о поведении родного брата. О чем он не догадывался.

— Так при чем здесь Ника? — вернул в реальность резкий голос.

Я перевела взгляд с Саши на Тимура. И обратно. Тоже мало что понимая.

— Она стала первой его победой. Первым трофеем, отвоеванным у проклятого брата. Первым пряником, который он отобрал у тебя. И ему понравилось. Андрей ведь убедил тебя, что она шлюха? Что изменила, пока тебя не было? Я помню, он рассказывал какую-то мутную историю про девичник у ее подруги, залетных мужиков. Про то, как Ника чуть было все не испортила, отказавшись идти в клуб. Про то, как он спецом обработал тебя после всей этой заварушки, а потом привел ее к тебе на ринг. Спецом. Чтобы ты на адреналине наговорил, а еще лучше натворил такого, после чего девка бы близко к тебе не подошла. Андрюха знал твои слабые стороны. И умело пользовался ими.

Больно. Оказывается, еще очень больно вспоминать прошлое. Узнавать подробности, остававшиеся за кадром для меня все эти годы. Чувствовать себя жалкой, униженной, беспомощной. Понимать, что самый близкий человек мог быть причастен к поворотным событиям моей жизни.

— Это Андрей тебе рассказал? — скривил губы в подобии усмешки Саша. — Что между нами с Никой произошло, уже неважно. Факт остается фактом: в итоге они поженились.

— Конечно! А как иначе? — улыбнулся Тимур. — Куда бы она делась после того, как он рассорил ее с подругами, а после смерти матери обработал отчима так, чтобы тот вышвырнул ее на улицу?

— Что? — вырвалось непроизвольно у меня.

— Было такое? — уставился на меня мужчина, вопросительно выгнув бровь.

Я молчала. Грудь сжимало предчувствие беды. Или просто осознание того, что сейчас произойдет что-то очень нехорошее.

В висках стучали молоточки. Я слушала Тимура и… не слышала. Не распознавала смысл сказанных слов. Потому что то, что нес этот сумасшедший, не могло быть правдой. Просто не имело на это право!

Но упрямые факты, озвученные мужчиной, били в самое больное место. Вскрывая старые раны, заставляя снова их кровоточить.

— При чем здесь Андрей? Это были мои недомолвки с отчимом!

— Да при том, куколка, что мужики всегда найдут общий язык. Или ты не знала, что они выпивали, пока тебя не было дома? Общались, так сказать, за жизнь?

Ноги вдруг стали ватными. Предметы вокруг начали терять свои очертания.

Сморгнула, пытаясь прийти в себя.

— Ника? Ника! — дернулась, как от удара хлыста.

— Со мной все в порядке! — отчеканила зло, нащупывая спинку стула.

Присела на край сидушки. Недопитый чай в кружке, кусок недоеденной пиццы, потертая скатерть на столе.

Выходит, все это время я жила в паутине лжи? И спаситель оказался не спасителем, а главным злодеем действующей сказки…

Не верю.

Неправда!

Так просто не может быть!

— Только опять все вышло не так, как рассчитывал твой братец, — продолжил мерзким насмешливым тоном мужчина. — И здесь снова оказался виновен ты. Он надеялся на обожание, на безмерную любовь со стороны девчонки. А получил деревянную куклу, которая по ночам во сне Сашенькой его называла. И частенько, оттягиваясь у меня с блядьми, не мог понять, почему так: чужие бабы от него текут, вешаются пачками, отсасывают забесплатно, а своя сука как бревно в постели?! И ведь все для нее, все для нее.

— С кем оттягивался мой муж? — переспросила глухим голосом.

"— Андрей, у тебя на рубашке губная помада?

— Это краска, Ника! Ты чего? Какая помада? Стыдно спрашивать о подобном художника. Ты — единственная женщина на свете для меня. Других просто не существует! Запомни!"

Я, как наяву, услышала его беззаботный смех. Ощутила невесомые прикосновения. И почувствовала фальшь в ласковых словах.

Почему я не видела этого раньше? Не замечала…

Не хотела? Не волновало?

Странно, но и сейчас эта новость меня не особо задела. Словно подсознательно я была готова к этому.

А может, причина как раз в том, что я не любила Андрея? Вернее, любила, но не так, как Сашу.

Не так искренно, горячо, чувственно. Не как мужчину.

А вот понимание того, что это Андрей рассорил нас с Сашей, вывел на тропу войны и заставил ненавидеть друг друга, умудряясь при этом выглядеть святым, ударило под дых, заставляя согнуться пополам.

— Лучше заткни свою пасть по-хорошему. Иначе это сделаю я. И тебе не понравится, — вкрадчиво заговорил Саша.

— Вот в этом и есть твоя ошибка, Саня! Ты всегда верил ему. А когда не верил или твое терпение кончалось, в ход шел шантаж. Брат ведь пугал тебя своим "дошел до точки"? И ты велся! Всегда! Он сам хвастался. Но у меня есть для тебя кое-что. Специально оставил. Не зря же в каждой комнате камеры наблюдения понатыканы. Ты оценишь! — Мужчина дал знак идти за ним. — Убедишься, что я никогда не вру. Там как раз откровения про твой бизнес. Про невесту. Ты в курсе, что они были знакомы? А что он потрахивал ее периодически в обмен на рекомендации, как лучше подобраться к тебе и твоим деньгам?

Саша остался стоять на месте.

Я видела, как играют желваки на его скулах, как напряжены плечи и грудная клетка тяжело вздымается под футболкой. Как затянут горькой поволокой темный взгляд, словно он сейчас мыслями не здесь. И нервно дергается кадык каждые несколько секунд.

— Чего ты хочешь? — мертвым голосом осведомился он.

Механическим, безжизненным.

Тимур замер на выходе из кухни. Остановился, видимо раздумывая, с какой стороны начать.

— Асланова помнишь?

— Которого я чуть было…

— Да. После него же ты завязал с карьерой бойца. А зря. Ты там ни при чем был. Сам себя виноватым сделал. Так вот именно ему поднасрал твой брат перед смертью. Хорошо так. Взял деньги за товар, проебал их, а когда его взяли за зад, попытался слить инфу ментам.

— Это он Андрея?.. — заскрипел зубами Саша.

— Если бы это был он, то и вопросов не осталось бы. Долгов в том числе. Но увы. Сделка проходила через меня, и теперь Асланов требует компенсации.

— Я заплатил! Этого мало?!

— Саня, — Тимур помедлил, — ты, видимо, не совсем понимаешь. В таких делах важна репутация. Один раз запятнаешь — и с тобой уже никто не будет считаться. А уж тем более иметь дело. Не отмоешься. До конца своих дней. Твой братец подставил не только себя, но и меня. И плевать, что он сдох. Это никак не окупает его косяк.

— Ника здесь при чем?

— Я могу отдать ее на откуп. Из нее хорошая рабыня получится. Ты наверняка помнишь его предпочтения. Он любит таких. — Саша дернулся вперед.

Вскочила и я, заметив, как отреагировали охранники. — Но у меня есть другое предложение. Поинтереснее. Тем более Рустам тоже не забыл тебя. Обсудим?

Я задержала дыхание, наблюдая, как у одного из секьюрити дрожит палец на спусковом крючке ствола. Неверный шаг, неправильное слово — и он выстрелит Саше в спину.

Да и сзади меня стоят двое. Бежать некуда.

— Решай, Саня. Или отдаем ее и забываем о косяке твоего брата, или решаем этот вопрос с тобой. Заметь, я даю тебе выбор. По старой дружбе.

— Поговорим. Но не здесь. Не при Нике.

Я сглотнула вязкую слюну, глядя на Сашу. А в черных глазах боль, тоска, отчаяние. Как у раненого зверя, который понимает, что обречен.

Что остались считаные минуты, а то и секунды, а он не успел главного. (3303c)

Вперемешку с пугающей твердой решимостью. Желанием исправить, отвоевать ситуацию любой ценой. Даже самой высокой.

Мотнула головой, призывая не делать глупостей. И получила в ответ горькую прощальную улыбку. Ту, что успокоить должна, а на деле сердце рвет на части. Перемалывает стальными жерновами.

— Вот это другой разговор! Вот это я понимаю, — хлопнул его по плечу Тимур. — За Нику не переживай. Ее никто здесь не тронет. Слово даю!