Глава 10
Скорая…
Полиция…
Другие «армейские»…
Еще какие-то люди.
Тоня воспринимала происходящее через какую-то призму.
Мама…
Надо позвонить маме и сказать, что все хорошо! Хорошо же…
Но взгляд капитана полиции, остановившийся на ней, говорил об обратном.
— Из-за тебя драка?
— Нет… То есть да. Они напали, тащили меня в машину, а Богдан…
— У следака все расскажешь. Пошли.
— Куда?
— Тебе восемнадцать есть?
— Да. А что?
— Ничего. Давай двигай ногами.
Уже потом Тоня поймет, что не было бы восемнадцати, они бы подключили маму.
Она честно пыталась справиться сама. Но какое там! В полицейской машине на нее снова накатила истерика.
— Воды ей дай.
Кто-то протянул бутыль. Тоня не противилась, жадно начала пить.
Потом была сама полиция.
Тоня оглядывалась, выискивая взглядом Богдана.
И, наконец, увидела. Его вытолкали из другой машины. Руки за спиной…
Он шел не сутулясь, с расправленными плечами. С лицом, на котором не отражалась ни одна эмоция, в том числе и сожаление.
Зато Тоня готова была взвыть, увидев его.
Почему?.. Ну почему?..
Саму ее завели в серый кабинет следователя. Тоня постаралась собраться. Сейчас не до истерик. Никак.
Ее спрашивали. Она отвечала. Тоня старалась дать максимально полный ответ.
— Скажите, Богдана отпустят?
Следователь молчал.
А потом в кабинет вошел мужчина в строгом черном пальто и в начищенных до блеска ботинках.
— Добрый день.
— Добрый…
Следак и еще один мужчина, присутствующий при допросе, приосанились.
Тем временем вошедший представился. Имени его Тоня не запомнила, зато в мозг впилось слово «адвокат».
Слава богу. Уже что-то…
Друзья Богдана подсуетились и наняли адвоката. Так получается?
Нет… Не так. Откуда она это знала? Чувствовала.
Откуда у ребят в знакомых ТАКИЕ адвокаты? От этого человека за километр несло уверенностью и такой, что под стол захотелось сползти. И, кажется, не только ей.
Менты слышали его фамилию. Или уже им приходилось встречаться с этим человеком.
В кабинете образовалась тишина. Давящая. И немного для Тони странная. Девушка втянула голову в плечи.
Зато адвокат чувствовал себя более чем уверенно.
— Начнем? — с холодной улыбкой, от которой Тоню бросило в холодный пот, осведомился он.
Ее отпустили. Мама ждала в коридоре. Тоже заплаканная…
— Дочка… Девочка моя.
Она обняла ее, прижала к груди.
— Пойдем отсюда.
Тоня плохо помнила, как они добирались до дома. Кажется, их довез кто-то из соседей. В машине стояла оглушающая тишина. Тоня сначала жалась к матери, потом, наоборот, отодвинулась и закрыла глаза.
— Чай будешь?
— Мам…
— Иди в ванную, а потом за стол.
— Я не хочу.
— Так надо, дочь. Иди.
Кнопки дома не было. Значит, мама отвела ее к соседке. Может, и правильно. Не надо сестренке видеть ее такой. И слышать то, о чем они будут говорит с мамой.
А они будут. Хочет того Тоня или нет.
Маховик закрутился, его не остановить.
Прикрыв за собой дверь, Тоня безвольно к ней прислонилась. И сползла. Пол в ванной был холодным, но она его не чувствовала. Ее душа покрылась льдом. Эти льдинки вонзались в нее, терзали, проникали все глубже.
Она заставила себя встать. Там мама… За дверью. И она беспокоится, сходит с ума.
Тоня скинула одежду, залезла в ванну и включила лейку. Она поливала себя и поливала, пытаясь отогреться. Когда ей начинало казаться, что вот, наконец-то, она согрелась, ее тело пробирала холодная судорога.
Кое-как выбравшись, она закуталась в большое махровое полотенце. Волосы не стоило мочить, но чего уж теперь.
Мама ждала ее на кухне. Стояла у окна.
Увидев маму, ссутулившуюся, кажущуюся очень хрупкой на фоне темного окна, Тоня не выдержала и побежала к ней.
— Мам, ну чего ты. Мам…
Женщины снова обнялись.
— Все будет хорошо, Тонь, слышишь меня?
— Да… да…
У нее-то будет. А у Богдана? А у того ушлепка с ножом? Он, гад, должен жить! Иначе…
— Мам, Богдана же не посадят? А?
Тоня подняла лицо и с надеждой заглянула в глаза матери. Та тоже плакала.
— Я не знаю, дочка.
— Он же не убил его… Менты что-то такое говорили…
— Тебя теперь по ментовкам замучаются таскать…
— Мам! — Крик возмущения сорвался с губ Тони.
— Что? Думаешь, мне того парня не жалко? Что за тебя заступился? Жалко! Очень! Если бы не он… Но я мать, и я в первую очередь о тебе думаю. И… Ой, все, молчу. Сейчас не то скажу.
Тоня мысленно поблагодарила маму. Она ее понимала. Да-да, понимала. В ее голове сто процентов были мысли — а что скажут соседи? А как отреагирует Кнопка? А не будет ли проблем в универе? И уже потом она доходила до Богдана.
До человека, чья жизнь с сегодняшнего дня понеслась под откос.
Тоня села за стол и притянула к себе кружку с чаем.
— Есть суп…
— Нет, мам.
— Тебе надо поесть.
— Нет, мам! — уже со слезами на глазах воскликнула Тоня и сразу опустила голову, шмыгнув носом.
Слезы все-таки снова сорвались с глаз.
Она не могла не думать про Богдана!
Это ужасно. Это… Так не должно быть! Не должен хороший человек сидеть за решеткой за хороший поступок! А как же статья о самозащите? Он именно защищался! Себя. Защищал ее!
В дверь позвонили. И сразу же еще раз.
— Кто это? — вздрогнула Тоня.
— Не знаю. Я открою. Сиди тут.
— Мам…
— Сиди, я сказала.
Мама вышла в коридор, а Тоня метнулась к окну.
Рядом с их домом стояли четыре мужские фигуры и «Патриот».
— Та-ак, — протянула мама. — А это кто?
— Это друзья Богдана, — прошептала Тоня.
— И чего им надо? — риторически уточнила мама и с грозным выражением лица направилась к двери.
— Мам… Стой!
Тоня схватила ее за руку.
— Пригласи их в дом…
— Зачем?
— Мам! — простонала девушка, готовая снова расплакаться.
Нина Михайловна покачала головой.
— Иди оденься хотя бы тогда.
Тоня побежала в спальню, прислушиваясь к голосам из прихожей.
— Здравствуйте…
— Нам бы с Антониной поговорить…
— Мы друзья Богдана Дарова.
— Тихо, не все сразу. — Это уже мама. — В дом пущу. Это раз. Второе и самое главное — на Тоню не давить.
— Да мы все понимаем…
— Серьезно?
— Вообще-то да!
— Дёма, тон сбавь…
— Извините…
Тоня ускорилась. Скинула халат, кое-как запихала себя в спортивные штаны и футболку. Дома было жарко. С волосами тоже особо не возилась. Едва ли не вылила на них весь флакончик спрея, чтобы худо-бедно причесать и собрать в хвост. Прихорашиваться ни для кого она не старалась. Да и в нормальный вид все равно себя не получилось привести.
Это было впечатляюще.
Да-да, иначе и не скажешь. Даже матушка мялась в сторонке, глядя на четырех амбалов, разместившихся в гостиной. На кухне они попросту не поместились бы.
Гостиная у них тоже была небольшой, от силы квадратов двадцать, и они разом заняли пространство. Может быть, если бы скинули свои парки и куртки, поменьше бы места заняли, а так…
Как только она появилась, взгляды парней тотчас устремились к ней. Они кололи, нервировали, прожигали. Тоня даже не пыталась улыбнуться. Кое-как вскинула ниже груди руку.
— Привет.
Ей что-то там ответили.
Она нашла взглядом одного из тех, кого знала, с кем Богдан приходил в кафе. Кажется, Демьян.
— Меня и Андрюху ты знаешь. — Он понял ее без лишних слов. — Это Колян и Леонид.
— Привет, — еще раз повторила она и все-таки выдавила из себя нечто отдаленно напоминающую улыбку. — Мам, ты…
— Я никуда не пойду. — Мать скрестила руки на груди.
— Ну мам…
Та покачала головой.
— Ладно, бог с вами. Чай горячий. Будете?
— Будем.
— Тогда куртки, что ли, снимите.
Парни засуетились. Тоня не знала, куда себя деть. Какие же они все… большие, что ли.
Так и не бывает. Чтобы друзья были все под стать. Как на подбор. Точно те самые богатыри.
Они свалили куртки кучей прямо на диван. И снова все уставились на Тоню. Смотрели пристально, едва ли не мигая.
Тоня даже не пыталась понять, что они транслируют через взгляд. Осуждение или что-то другое.
— Можешь нам рассказать подробно, что и как было? Кто что говорил и так далее. И кто тот мудак, которого Бога порезал?
— Постараюсь.
Она присела на край дивана.
— Постараюсь. С самого начала?
— Да, с самого начала.
Диалог с ней вел Дёма. Остальные пока держали нейтралитет.
Она попыталась воссоздать полную картину. Как и кто говорил. Что. Откуда появился Богдан. Несколько раз Тоня срывалась, замолкала, не выдерживая внутреннего напряжения. В какой-то момент снова расплакалась.
И слез не стеснялась…
Ей было очень важно, чтобы друзья Богдана не считали, что она в чем-то виновата! Тоня хотела помочь!
— Там… уже в милиции… адвокат пришел. Ваш знакомый, да?
Парни переглянулись.
— Угу-ага, — буркнул, кажется, Леонид. — Нет, не наш… Так, одного знакомого.
— Но он же поможет? — подалась вперед Тоня.
Мама принесла чай, но к нему никто не притронулся. Все продолжили смотреть на Тоню.
— Надеемся. — Леонид сильнее нахмурился.
— Его же не посадят? Богдана? Он меня защищал, а потом себя! — снова не удержала эмоции Тоня.
На этот раз друзья промолчали.
Потом еще последовало несколько вопросов, уточняющих.
— Повторишь все это на суде?
— Конечно!
У Тони даже не было на этот счет сомнений.
— Мы пойдем…
— Спасибо…
— И за чай тоже спасибо.
— Пирожки домашние, — сказала мама. — С собой возьмите.
— О-о, возьмем. Спасибо еще раз.
Пирожки как-то разом исчезли в карманах гостей.
— Хорошие у мальчика друзья, — сказала мама, наблюдая, как парни запрыгивают в «Патриот». Ее голос дрожал от едва сдерживаемых слез.
Но плакать при дочери нельзя.
Тоня тоже смотрела на парней.
Скажет мама тоже… У мальчика…
Кем-кем, а мальчиком Богдан Даров не был. Никак он им не воспринимался.