Глава 12

Сначала из дома вышла Тоня. Мама попыталась ее остановить, что-то крикнула. Кнопка заплакала. Тоня не выдержала, подбежала к сестренке и обняла ее.

— Я вернусь… Через пару дней. Ок? Присмотри за мамой, хорошо?

— Тонь…

— Присмотри, говорю!

Она еще раз прижала сестренку к себе, схватила одежду и вылетела из дома.

Она практически ничего не видела. Подбежала к первой попавшейся машине, дернула ручку, но та не поддалась.

— Не в эту, Тонь.

Варанов, как зловещая тень, следовал за ней. Он распахнул заднюю дверь другой машины. Тоня сразу нырнула в салон, забилась в угол и подтянула ноги к груди.

Что происходит… Неужели ее на самом деле отвезут на зону? В голове туманно задребезжала мысль, что Богдана не осудили, какая может быть зона, но более четко сформироваться она не смогла. В горле Антонины клокотала истерика.

Это он, да?.. Он?.. Попросил, чтобы ее привезли?

Или нет…

Голова шла кругом. Тоня зажала рот ладонью, чтобы не сорваться на вой.

— На, попей.

Водитель ей протянул бутылочку с водой.

Тоня не стала кочевряжиться и приняла ее. Водитель — наемный работник, он не отвечает за поступки людей, на которых работает.

Крышка не сразу поддалась. Когда же Тоня справилась, то принялась пить жадно, делая большие глотки. Она с запозданием осознала, что в горле пересохло. И губы неприятно саднит. Потрескались, наверное, или она искусала, содрав верхний слой. Иногда такое бывало, особенно зимой. Даже несколько раз сдирала кожу до крови.

— Спасибо, — сказала она, протягивая бутылку обратно.

— Себе оставь, пригодится еще.

Тоня сжала бутылку обеими руками.

За окнами падал снег. Пушистый, мягкий. Легкий-легкий. Такой принято изображать на новогодних открытках и в стеклянных шарах. Обычно он вызывает умиление. Но сегодня… Сегодня он поднимал другие эмоции в душе.

— Я ничего с собой не взяла, — жалобно простонала девушка, прикрывая глаза.

Она только сейчас это поняла. На сколько вечеров она едет к Богдану? День? Два?

Весело. Просто зашибись.

— Из вещей?

— Да.

Водитель был в курсе, куда ее вез.

— Сейчас решим.

Он кому-то позвонил.

— У девочки ничего с собой нет. Заехать в ТЦ? Хорошо.

Они выехали на центральную дорогу. Снег все так же неспешно валил за окном.

— Этот подойдет? — Водитель остановился на парковке рядом с неизвестным ТЦ. Тоня здесь ни разу не была. Кто-то говорил, что здесь много дорогих бутиков. А что ей в них делать? Глаза продавать?

— Я не пойду, — сказала Тоня и не из-за упрямства. У нее не было сил.

Мужчина вздохнул.

— Ладно. — Он кинул в ее сторону через заднее стекло еще один взгляд и снова набрал кого-то.

Тоня не вслушивалась в разговор. Она просто сидела, чувствуя себя сомнамбулой. Неужели ей принесут вещи? Все, что необходимо молодой девушке? И трусы сменные тоже купят? Боже.

В голове не укладывалось происходящее.

Она смутно видела, как из остановившегося рядом внедорожника вышел мужчина в коротком пальто и направился к входу в ТЦ. Точно собираются все ей купить… Тоня удрученно покачала головой.

Минуты перетекали одна из второй.

— В туалет не хочешь?

Тоня вздрогнула, услышав такой интимный вопрос от постороннего мужчины.

— Нет, — краснея, отозвалась она и впервые более внимательно взглянула на своего нечаянного собеседника.

Лет пятидесяти. Может, даже с хвостиком. Лицо с острыми чертами. Высокие скулы, длинный нос с горбинкой. Высокий лоб и внимательные глаза, подмечающие все, что надо и не надо тоже.

На простого водителя он не походил. Но кто Тоня такая, чтобы делать какие-то выводы про людей?

— Успокоилась немного?

Успокоишься тут…

— Вроде бы.

— Вот и правильно.

— Вы готовы были меня отпустить в туалет? Не опасаетесь, что я сбегу?

Брови мужчины медленно поползли вверх.

— А у тебя есть резон в побеге?

Она тяжело вздохнула и мотнула головой.

— Так все… неправильно.

Тоня сама не понимала, зачем говорит с ним. Может, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями?

— Знаешь что, Антонина…

Мужчина сделал паузу, а девушка вздрогнула от осознания, что он знает ее имя. И почему она этому удивляется?

— Что?

— Есть женщины, которым на роду написано быть погибелью для мужиков.

Тоня горько улыбнулась и отвернулась к окну.

— Ты не отворачивайся, а послушай взрослого дядьку.

Она ребром ладони вытерла слезу. Все-таки снова расплакалась. Или она не переставала лить слезы.

— Выбери одного мужчину, самого сильного, и держись за него.

— Мне никто не нужен! — порывисто воскликнула девушка. — Мне вот они где все!

Для убедительности она провела ладонью по горлу.

Ее собеседник едва заметно скривил губу.

— Иногда кажется, что жизнь прямо сейчас рушится. Что нет выхода. Это неправда. Пройдет день, два, и ты на ситуацию посмотришь иначе.

— Неужели? — Тоня не смогла сдержать иронию.

— Поверь мне, я знаю, что говорю.

Тоня увидела, как к ним спешит мужчина с несколькими пакетами. И одной спортивной сумкой. Это все купили ей?

— Посмотри, все ли, — сказал он, распахивая заднюю дверь и ставя пакеты на сиденье.

У Тони возникло огромное желание ничего не трогать. Пришлось напомнить себе, что это она завела разговор про вещи. И именно ей они нужны. Этим людям все равно, чем она пользуется.

Она толком и не помнила, что кидала в сумку. Ничего из одежды не складывала. Многое пихала прямо в фирменных пакетах.

— Все?

Второй мужчина заглянул повторно в салон.

— Все.

Отодвинув подальше спортивную сумку, Тоня откинулась на спинку сиденья.

Скоро ее доставят к Богдану.

Он ждет ее? Он в курсе, что ее к нему привезут?

И что он с ней будет делать?

Вот главный вопрос.

Осознание надвигающейся катастрофы пришло в тот момент, когда они подъехали к серому зданию, от которого веяло унынием и обреченностью.

Ей туда?..

Тоня лихорадочно облизнула искусанные губы и вцепилась в сиденье. Она не пойдет! Она не сможет!

Машина остановилась, двигатель заглушили.

Надо выходить… Надо же?

Тоня уговаривала себя. Все будет хорошо. Во-первых, Богдану она должна. Да-да, как ни крути. Во-вторых, надо хотя бы «спасибо» ему сказать.

Просто сказать… Объясниться, поговорить.

Черт.

Девушка провела ладонью по лицу и распахнула дверь.

— А сумку?.. Ладно, возьму…

Слова мужчины доносились до нее сквозь пелену. Она смотрела невидящим взглядом вперед. Тоня ничего не понимала в судебной системе. Где содержат задержанных, куда отправляют.

И сколько их в камере…

Она так понимала, что с Богданом будет одна. Все выходные. И чем им заниматься?

Волна неконтролируемой паники снова шарахнула Тоню.

— Эй, ты как?

Рядом с ней встал водитель, который наверняка водителем и не был.

— Если я скажу, что фигово, вы же меня назад не отвезете? — съязвила она, не удержавшись.

Мужчина усмехнулся в ответ.

— Злость — это неплохо, девочка. Иногда помогает.

Он внезапно ей подмигнул.

Почти так же, как и Богдан, прежде чем вызвать ментов. Подумать только, он сам вызвал полицию. Сам позвонил и сдался!

Ее защитил, себя подставил.

Чувство вины снова захлестнуло Тоню. За прошедшие дни она десятки раз говорила, что не виновата. Что подобное могло случиться с любой девушкой, и что она до конца жизни будет обязана Богдану.

Может, и правильно, что его отец отправил ее к нему. Им надо поговорить. Она хотя бы узнает, как он. Ему же наверняка что-то надо! Плюс она сможет передать какую-то информацию его друзьям. Сказать им, как он.

А то, что имел в виду Варанов…

Какая любовь? О чем он! Богдан просто ехал мимо…

Кстати, а почему он ехал мимо? Не к ее ли дому…

Черт. Нет-нет. Не надо, чтобы он ехал к ней! Потому что в этом случае вина еще сильнее будет пожирать ее.

А он ведь ехал… Надо смотреть правде в глаза. За дни перед трагедией сколько раз она видела «Патриот» Богдана у себя на улице?

Или это их общая машина?

Столько вопросов, на которые Тоня не знала ни единого ответа.

— Идем.

Мужчина аккуратно взял ее за плечо и направил вперед.

Прямо как овечку ведут на заклание.

Они вошли в здание.

— Постой здесь.

Тоня кивнула. Ну убежит она и что дальше?

Мама с Кнопкой у них!

— Подождите… Вы можете позвонить моей маме и сказать… — Она запнулась. — И сказать, что со мной все нормально?

— Позвоню.

Она несколько раз слышала фамилию Варанова. Как так получилось, что Богдан, носящий фамилию Даров, является сыном этого человека? Тоня слышала про него.

А кто в их городе про него не слышал? Слишком влиятельный, слишком властный.

И сын рос в интернате… Как интересно. Не желал признавать, когда тот родился, а теперь взыграли родительские чувства? Или что?

Тоня переступала с ноги на ногу. Люди в форме сновали туда-сюда, поглядывая в ее сторону. Ни один не подошел и не спросил, что она тут делает.

Ждать пришлось недолго.

Человек Варанова вернулся. С ним был конвоир.

— Тебя проводят, Тоня.

— Когда за мной приедут?

Почему-то ей казалось, что за ней именно приедут. Что ее никто не выпустит из этих серых стен без отмашки Варанова.

— В воскресенье ближе к двадцати часам.

— Ого…

Это же целая вечность! Две ночи…

В одном помещении с парнем. С молодым мужчиной, который, может, уже тридцать три раза пожалел о том, что вмешался.

Он же не будет на ней вымещать злобу?

У моего парня к ней любовь. Вот пусть теперь и любятся дальше…

Каждые выходные ты будешь ездить к нему… и улыбаться. Делать все, что он захочет…

И только попробуй приехать домой невинной…

Богдан же не тронет ее? Не возьмет силой?

Чем дольше она шла за конвоиром, тем тяжелее становился шаг. Сердце билось через раз, виски разрывались от бешеного пульса. Горло сжимала изнутри невидимая рука.

Больно сжимала, придушивая.

— Н-да, — подал голос конвоир. — И где только таких красивых девок берут парни… Невеста, надеюсь, а не прошмандовка?

Тоня лишь улыбнулась. Хотя бы не унижали и не говорили грубостей. Она уже себе в голове напридумывала черт-те что.

Мужчина открыл ключом дверь и распахнул ее.

— Даров, к тебе пришли.

Он даже голоса не повысил.

Не чувствуя под собой ног, Тоня осторожно ступила через порог. Никто ее не готовил к тому, что она будет заходить в камеру к заключенному. Или Богдан еще не заключенный? Боже.

Богдан стоял, уперев руки в стол. Позже Тоня поймет, что эта его поза надолго запечатлится в памяти. Ее взгляд поймал все основные нюансы — как билась жилка на шее, как дернулся кадык. Как от напряжения на плечах и кистях вздулись вены.

Возможно, он занимался, отжимался, например.

Или еще что-то…

Возможно.

Но в комнате — Тоня даже мысленно опасалась это место называть камерой — стояла удушливая атмосфера. И дело не в запахе, хотя небольшая сырость присутствовала.

Дело в той ауре, что пропитала воздух и предметы вокруг.

Богдан не повернул голову в ее сторону, не подорвался поприветствовать.

За спиной с глухим звуком закрылась дверь.

Все.

Она одна на один… с ним…

Приглушенно выругавшись, Богдан быстро прошел к кровати, на которой лежала водолазка. Схватив ее, поспешно натянул и лишь тогда повернулся к Тоне.

Надо бы выдавить улыбку. Пошутить, что она «пришла с миром». Но мышцы лица не слушались. Тоня сильнее вцепилась в сумку, точно она была способна отгородить ее от Богдана.

Тот нахмурился еще сильнее и процедил сквозь плотно сжатые губы:

— И какого хера ты приперлась?