Глава 14

Она пожала плечами.

— Тонь… Проходи уже. Тошно на тебя смотреть. Как ты к двери жмешься.

Он едва не добавил, мол, раз так херово, можешь уходить.

Но притормозил.

Эгоистично? Да, сука!

Но он хотел, чтобы она осталась.

Он тут на стенку лез от отчаяния. От того, как его обложили. Одиночество и беспомощность сводили с ума.

На войне бывало всякое. Пусть они с парнями воевали недолго, хватило разного. Они пару раз нехило так отхватывали. Злясь и упорствуя, шли дальше. А тут что? Да ничего, блядь!

Шумно вздохнув и еще раз шмыгнув носом, Тоня прошла. Один шаг. Второй. Потом снова остановилась и осмотрелась.

— У тебя даже холодильник есть? А я как раз думала, что ничего не взяла из еды…

Кто о чем…

Богдан демонстративно подошел к небольшому холодильнику и распахнул его.

Тот был забит под завязку.

— Жратва не проблема.

Сказал, а у самого под ребрами как-то странно потянуло. Или свело? Ему зашла ее забота. Значит, все-таки думала про него.

Интересно, что тогда у нее в сумке? Шмотье?

Она реально к нему на все выходные приехала?!

Ебать…

Если это так, они не просто попали.

Они феерично попали!

Сглотнув внезапно собравшуюся во рту слюну, Богдан прокашлялся.

Так, Даров, взял себя в руки! Немедленно!

И хорош на нее рычать…

— Есть, кстати, будешь?

— Нет.

— Вообще ничего?

— Вообще ничего.

— Ладно…

Он захлопнул холодильник. Хотел аккуратно, вышло… Как вышло.

Тоня встала у стола. Нахмурилась сильнее, потом все-таки отодвинула стул и села.

А Богдан впервые обратил внимание на то, как она одета. Джинсы какие-то потертые. Кофта тоже непонятная… Точно домашняя.

Ее что, из дома прямо выдернули? Так, что ли?

Нет, ему не важно, как она выглядит. Просто иногда мозг цепляет такие мелочи.

Хотя… Он бы, наверное, не отказался, если бы она к нему на свидание пришла красивой. В платьишке там… Волосы свои колдовские распустила.

Богдан мысленно выматерился. Сегодняшние мысли его до добра не доведут.

Он выдвинул стул, развернул его спинкой к столу и оседлал.

— Рассказывай, — сказал он, упирая предплечья в край стула.

— Что рассказывать?

Тоня категорически отказывалась смотреть ему в лицо. Наверное, все-таки он с поцелуем переборщил. Надо было как-то иначе останавливать истерику.

Внутренний голос, который, гад, активировался, когда его не просят, тотчас ядовито пропел — а в истерике ли дело. Нихрена не в ней.

Целовать ее хотелось. И много. Чего уж.

— Все.

Снова тяжело вздохнув, Тоня все-таки бросила на него быстрый взгляд.

— Я не знала, что твой отец — Елисей Варанов.

— Счастье мне привалило, да? — Богдан и не думал скрывать иронии.

Тоня открыла рот, чтобы ответить в том же духе, но передумала. Закрыла его и некоторое время молчала. Он тоже молчал.

Пусть немного успокоится.

— Никто не знает, так получается? В городе…

Богдан повел плечами.

— Без понятия.

— Тогда почему ты здесь? — Этот вопрос она задала совсем негромко.

— Потому что порезал одного мудака, — уже более весело заметил Даров. Смешно ему, идиоту, вдруг стало.

— Я не о том… Ты понял меня.

Конечно, понял. Но душу изливать не собирался.

— Он сегодня к тебе приезжал? — Богдан сменил ракурс разговора, перехватив инициативу.

— Да.

— И?..

Глаза Тони снова увлажнились, и она отвернулась.

— Тонь… Рассказывай давай уже.

— Что рассказывать? Сказал, что раз ты пострадал из-за меня, а у нас с тобой, оказывается, любовь, я должна поддерживать тебя. — Она прикрыла губы ладонью. — Здесь. И вот… я здесь.

Вот сука! Уроет гада, как только доберется.

Нормальный подход организовал батя. Через шантаж пытается их всех нагнуть, чтобы получить желаемое.

— И ты с легкостью согласилась? — продолжал допытываться Богдан.

Это еще не все. Чуйка его редко когда подводила. Он сомневался, что Тоня из благодарности с радостью запрыгнула в тачку Варанова и отправилась к нему.

Не похожа она на ту, которая не задумываясь поедет к парню на все выходные. Тем более едва ли не на зону.

— Меня подстегнули. Маму и Кнопку Варанов «пригласил» пожить у себя. Так понятно?

Даров медленно кивнул.

Понятнее некуда.

Он слышал, что после небольшой сидки, когда Варанова в очередной раз пытались «взять», он как-то быстро женился. И вроде бы даже на жену не надышится. Бережет как зеницу ока. Едва ли не в «тереме» держит. И такое с другими бабами вытворять. Нормально, да?

А что Варану другие бабы? У него есть цель, он к ней и прет.

— Слушай, Тонь… Давай я у тебя кое-что еще спрошу. Понимаешь… Мне знать надо.

Тоня с подозрением на него посмотрела. Как чувствовала, что ничего хорошего от него не услышит.

— Спрашивай.

— Ты уже была с кем-то из парней?

Кровь тотчас прильнула к щекам девчонки. Сама Тоня чрезмерно шумно отодвинула стул и вскочила на ноги, намереваясь бежать. Только куда?

Или она снова собралась ему в морду впиваться?

Заслужил вроде как.

— А если я не девственница? То что? — сразу насупилась Рыжая.

— Ты можешь просто ответить, целка ты или нет?

— Боже… Какие же вы все придурки, — простонала она, кривя губы и не пряча разочарования, что промелькнуло на ее лице.

Разочарования в нем.

— Если я скажу, что целка, ты типа меня не тронешь? Да? А если я уже… Как вы там говорите? «Вскрыта»? То со мной можно не церемониться, так?

На ее выпад он отвечать не стал, лишь продолжил давать взглядом.

Она права, как бы это паскудно ни звучало.

А что?.. Кто-то на его месте отказался бы от нее? Добровольно?

Вот начистоту. Без каких-то там высоких эпитетов.

Ему двадцать с хвостиком. Он молод, здоров. И хочет секса. Даже здесь.

И с ней.

Особенно с ней.

В голове невольно всплыл голос малой, когда та критически осматривала его на перекрестке и выдала: «Жених?»

Естественно, принуждать он никого не будет. Спас от насилия, чтобы самому пройтись по ней?

— Помыться хочешь? — грубовато буркнул он.

Тоня отозвалась не сразу. И это херово, потому что его терпение не безгранично.

— Хочу.

— Иди.

Он мотнул головой в сторону небольшой душевой. Тут такая тоже имелась.

Тоня сглотнула.

— Не пойду…

Даров усмехнулся.

— Боишься, что присоединюсь?

Она снова кивнула.

— Да.

От него по-прежнему исходила скрытая угроза. Хотя почему скрытая? Он выглядел так, точно хотел ее прибить.

Наверное…

Или не прибить…

Кое-чего другого хотел. И чертовски сильно.

— Иди уже, Рыжая. Не трону. Я не Артамонов.

— Он меня не трогал. Ну я имею в виду…

Она резко замолчала, сообразив, что сказала не то.

Вот совсем не то.

Позвоночник Богдана непроизвольно вытянулся. Его точно вздернули. И снова во рту много слюны образовалось. А в башке замелькала одна картинка за другой.

— Иди, блядь, уже, а?

Дважды повторять Тоне не пришлось. Она рванула к двери в смежную комнату. Потом о чем-то вспомнила, бросилась к сумке, подхватила ее и, наконец, скрылась за дверью.

Молодец.

Богдан устало провел ладонями по лицу.

Тоня в душе. Моется. Голая.

Он ебнется за эти выходные, честное слова. Яйца точно взорвутся.

* * *

Она правда собирается принимать душ?

Здесь? В этой комнате?

Тоня уперлась лбом в стену.

Сказать, что она попала, — значит ничего не сказать.

Как… Как так получилось? Это же маразм, это же глупость несусветная! Точнее…

А что точнее-то, а?

Кажется, только в эти минуты до нее начал доходить весь масштаб катастрофы. Даже не тогда, когда она выходила из дома и ехала сюда. Именно сейчас. Да-да.

Она просто сбежала от Дарова, не в силах больше находиться напротив него и поддерживать разговор.

Хорошие он вопросы задал. Интересные, черт побери! То есть логика такая: если не целка, значит, шалава и можно пользоваться по полной. Если девственница, то что, не тронет?

В висках застучало от бессилия и ярости. От одного полжизни бегала, теперь от второго надо отбиваться. А как? Скажите, как?

В одном Даров прав — он не Артамон. Завалит — не выберешься. И не отобьёшься.

А может, не завалит? Не тронет, а?

Чем он тогда от того ублюдка, которого порезал, будет отличаться? Мысли лихорадочно метались в голове. Страх снова захлестнул нутро. В комнате она видела предметы, которыми можно защититься. Ну допустим, треснет она стулом ему по башке. Или какой-нибудь банкой из холодильника.

Дальше два варианта: или голова Дарова выдержит и Тоне последует нехилая ответка, или она перекочует в соседнюю камеру. И ей точно не предоставят такого адвоката, как Бестов. Наоборот…

Она оттолкнула себя от двери и заставила пройти к умывальнику. Мыться она не будет. Лицо сполоснет.

Пока умывалась, несколько раз поежилась. Это нервное или в комнате на самом деле прохладно? Богдан вроде в футболке был, а до ее прихода и вовсе в майке.

Выходила Тоня с осторожностью.

— Так и знал, что купаться не будешь, — усмехнулся он, ставя на стол две пластиковые тарелки. — Я не знаю, как ты, а я решил поесть. Точно ничего не будешь?

За Тоню ответил живот, громко заурчав.

— Понятно, — усмехнулся Богдан, снова открывая холодильник. — Есть йогурт. Какого черта мне его притащили — непонятно.

— Не любишь их?

— Не-а. Не понимаю профита.

— Там белок.

— В каком месте?

Немного, но Тоне удалось расслабиться.

— Нехило. — Она кивнула на стол, куда Богдан выкладывал контейнеры с едой.

— Угу. Из ресторана. Я такой еды никогда и не ел. Вот это что за хрень?

— Мясо. Краба, наверное.

— Крабовые палочки, ты хочешь сказать?

Тоня склонила голову, рассматривая замысловатое белое мясо с красноватыми вкраплениями.

— Что-то мне подсказывает, что это-о, — она даже вилочкой потыкала, — к крабовым палочкам не имеет никакого отношения. Как, собственно, и крабовые палочки к крабу.

— Хм…

— Пробуем?

— Ты пробуй, а я двадцать минут подожду, — пошутила Тоня и первой отправила мясо в рот.

Губы Богдана дрогнули в полуулыбке. Он насадил на вилку свою порцию и тоже принялся активно пережевывать.

Уф. Кажется, удалось немного сбавить градус напряжения, чему Тоня была несказанно рада.

И да, кажется, Даров не собирается на нее набрасываться.

Может, пронесет?..

Они поели. Тоня убрала со стола. Надо же себя чем-то занимать!

И в таком режиме надо просуществовать два дня.

Как ни старайся, но они столкнутся. Комната небольшая, развернуться особо негде. Что делать дальше — непонятно.

Можно бегать мыться по три раза на дню. Прикинуться чистюлей. И отсиживаться в ванной. Ага, на грязном холодном полу.

Так… Так, без паники. Они будут решать проблемы по мере их поступления. Главное, вроде и Даров немного успокоился. Правда, по-прежнему выглядит недружелюбно.

Дома она сотню раз в голове прокрутила, что скажет Богдану при встрече. Она надеялась, что им удастся поговорить. Слова были заготовлены. Тогда почему она их не может произнести?

— Богдан, у меня телефон не забрали, — наконец, сказала она. Но немного не то.

— Что? — тотчас встрепенулся он. — Серьезно? И какого ты молчала?

— Мы выясняли, целка я или нет, — нервно ляпнула Тоня и сразу зажала рот ладонью. Слова самопроизвольно сорвались с языка.

Потому что, что бы Богдан ни делал, она в мыслях снова и снова возвращалась к предстоящей ночи.

Кровать одна! Она узкая!

Ни о каком «спать на полу» не может идти и речи. Тоня сама не допустит, чтобы Богдан лег на пол.

— Мы так и не выяснили, — глухо бросил он, буравя ее недовольным взглядом.

— Ты звонить будешь? — тотчас нашлась она.

— Буду.

Он даже руку протянул.

Большая ладонь. Крепкая. Такая мужская. От мальчишечьего тут ничего нет. А еще был шрам небольшой. Прямо посредине ладони. Едва различимый.

Тоня быстро достала из сумки телефон и сняла пароль.

— Держи.

Богдан обрадовался.

Она знала, кому он будет звонить. И не ошиблась.

— Я это, — сказал, когда ему ответил суровый мужской голос.

Тоня не могла определить, кому именно он позвонил. Демьяну или, например, Леониду.

Но общий радостный гул она услышала.

А еще ей очень понравилась улыбка Богдана. Она смягчила суровые, Тоня даже сказала бы жесткие черты лица. Сделали его более доступным, что ли. Понятным. Таким, как все.

Присев на край кровати, Тоня как прилежная девочка положила руки на колени. Она старалась не слушать, о чем говорил Богдан с друзьями. Это не ее дело.

Но как не встревожиться, когда услышишь свое имя?

— Тоня у меня. Да, она самая. Хорош вам…

Богдан поспешно повернулся к ней спиной, чтобы она не увидела… что?

Тоня сильнее сжала собственные колени.

Ей не понравилось, что они говорят о ней. С другой стороны, чего она хотела! Звонил-то он с ее телефона.

— Придурки, — беззлобно отозвался Богдан, продолжая слушать ор парней.

Те что-то продолжали кричали ему по очереди.

— Постараюсь. Ладно, давайте, парни.

Он не сразу повернулся к девушке. Некоторое время постоял, сжимая в руке телефон.

Как ни старалась Тоня не пялиться в его сторону, не получалось. Он был центром сосредоточения ее мыслей. Ее страхов. Она только-только немного расслабилась, и вот снова напряжение взметнулось вверх.

Постояв еще некоторое время и о чем-то подумав, Богдан повернулся к ней.

— Спасибо.

Он протянул телефон назад. Тоня постаралась взять его таким образом, чтобы не соприкоснуться своими пальцами с мужскими. Не получилось… Кожу в месте соприкосновения заискрило, закололо. Хорошо еще Тоня не выронила телефон.

— Я маме позвоню?

— Тонь, ты сейчас прикалываешься? — Даров нахмурился. — Ты за кого меня принимаешь?

— Не начинай, ладно? Я сглупила. Я…

Она снова не договорила, порывисто разблокировала экран и, чтобы как-то сгладить ситуацию, поспешно набрала маму.

Один гудок… второй… Тоня заерзала. Мама, ну же! Возьми трубку! Надо было раньше ей позвонить, почему она не догадалась?

И какого черта Богдан не отходит? Стоит, нависает над ней? Он хотя бы представляет, насколько давит?

— Але.

— Кнопка… — облегченно выдохнула Тоня, запуская руку в волосы. Резинка их нещадно стягивала, и девушка сдернула и ее.

— Тоня!

Сердце разорвалось на части, когда она поняла, что Кнопка плачет.

— Эй, малыш, ты чего? Ты плачешь? А ну-ка прекращай. Мы о чем с тобой договаривались? Ты помнишь?

— Помню…

— Вот. Давай-ка успокаивайся. Ты за главную. А где мама?

— С дядей лугается.

— С тем, который к нам в дом приходил?

— Нет. С твоим.

— С моим?! — От удивления Тоня даже выпрямилась.

А Богдан как-то странно подался вперед.

— Да-а. Кто тебя увозил.

— Ничего не понимаю.

— Ну тот!

— Кнопка, ладно. Пусть мама мне напишет, когда прекратит ругаться с дядей, который меня увозил.

— Хогошо.

— Люблю вас.

— И я тебя.

Тоня сбросила звонок и прикрыла глаза.

Впереди их ждала ночь.