Глава 17
— Это что?
За Тоней приехал все тот же мужчина.
— Это?
— Да. Это.
Сегодня он был не в духе.
— Игры.
— Какие, к черту, игры?
— Что вы все постоянно ругаетесь? — фыркнула Тоня, пряча руки в карманы и готовясь отстаивать свою позицию. — Давайте начнем с того, что вы представитесь.
Мужчина нахмурился еще сильнее и как-то странно посмотрел за ее плечо. За спиной Тони стояла мама. Она вышла ее провожать.
— Добрый вечер, Нина.
— Не могу сказать того же… Валерий Дмитриевич.
Мама намеренно сделала паузу перед обращением. Как интересно. Тоня мысленно поставила галочку, что по возвращении она обязательно расспросит про Валерия Дмитриевича. Кто он такой и с чем его едят. Девушке думалось, что он не последнее лицо у Варанова.
Как Тоня ни приставала к матери, та отказывалась что-либо говорить о том, как жила выходные без нее. Кнопка твердила про огроменный дом, больших собак и про… Хм-м, а не Валерия ли Дмитриевича несколько раз упоминала сестра?
Что какой-то подозрительный тип постоянно косился на маму и навязывался к ней в женихи. И теперь дяде Толе надо будет постараться, чтобы удержать маму. Тоня, услышав рассуждения Кнопки, фыркнула. Кто может понравиться маме в окружении Варанова?
Но может быть и другой расклад. Она может кому-то очень сильно понравиться, и тогда…
Тоня переступила с ноги на ногу. Ну уж нет! Никакому Валерию Дмитриевичу они маму не отдадут!
— Это настолки, — заявила она, привлекая к себе внимание. Гляделки человека Варанова ее нервировали. — Домино, УНО, ЗБС и…
— Какой еще ЗБС?
— Злобная, бесстыжая, смешная игра. — Тоня настырно вздернула подбородок кверху. — Ничего предосудительного и опасного. Развлекаловки, и только.
— Вы собираетесь с Богданом… играть?
Теперь уже мужчина сделал намеренную паузу.
— Угу, — кивнула девушка, полная показного оптимизма.
Про то, что она привезет с собой настолки, речи у них не шло. Ее инициатива. О том, что инициатива наказуема, лучше не думать.
— Ну ладно. Настолки так настолки.
Человек Варанова перехватил ее сумку.
— Лучше бы платье с собой прихватила, — буркнул он.
— В камере холодно. Какое платье? — не сдавалась Тоня.
— У Богдана день рождения. Порадуй парня.
Услышав про день рождения, Тоня притихла. И, кажется, даже растерянно моргнула.
Черт.
Она обернулась и посмотрела на маму. Та молча кивнула.
Блин, и мама туда же!
Тоня, тихонько матерясь, вернулась в дом. И какое платье ей с собой взять?
Она, недовольная тем, что позволила собой манипулировать, распахнула шкаф. Ей пижаму фланелевую надо брать, а не платье! На самом деле у нее имелось длинное шерстяное платье. Но оно такое… в облипочку. Рука Тони, перебиравшая вешалки, остановилась-таки на нем.
Да будьте вы все неладны!
Психанув, Тоня сдернула его с вешалки и быстро скомкала. Потом психанула повторно, кинула на кровать и уже более аккуратно сложила. Новое ей в ближайшее время не грозит, нечего портить вещи. И в сумке место имеется, уложит.
На улице наблюдалась интересная сцена.
Валерий Дмитриевич демонстративно разглядывал ее маму, а та, в свою очередь, делала вид, что увлеченно считает барашек на небе. Погода была ясной, небо — голубым и красивым.
Ну да, можно и барашек посчитать.
— Я готова, — сказала Тоня, подходя к своему «шоферу». Хотя этот мужчина в дорогом черном пальто был кем угодно, но явно не шофером.
— Отлично, садись. До свидания, Нина.
— До свидания, Валерий Дмитриевич.
Тоня обняла маму.
— Мам, мне беспокоиться?
— Ты о чем? — Ее Нина Михайловна нахмурилась, заглядывая в лицо дочери.
— Он пялится на тебя.
— Не придумывай.
— Я серьезно.
— Ты лучше про себя думай, малыш. И, пожалуйста, ради бога, береги себя и будь умничкой.
Они обе понимали, что не все зависит от нее. Мама на этой неделе тоже порывалась обратиться в полицию, ее остановила Тоня.
Не надо полицейских. Хватит их с нее. Они ничем не помогут, лишь усугубят ситуацию. Нервы помотают, посмеются, а потом еще и от Варанова счастье прилетит. Например, снова заберет маму и Кнопку на выходные. Или еще что похлеще будет.
Валерий Дмитриевич распахнул перед Тоней дверь авто. Она поспешно нырнула в теплый салон и тотчас сжала руки в кулаки. Только не плакать! Пореветь она потом успеет. Маму расстраивать не стоило. Они обе держались из последних сил.
На этот раз дорога показалась менее длинной. Тоня несколько раз ловила на себе мужской взгляд.
Сегодня они не разговаривали. То, что ей надо сейчас.
Она не верила, что будет сюда ездить полгода. Это целая жизнь! И за полгода они привыкнут с Богданом друг к другу. Тоня не хотела никаких привязанностей.
Она дышать свободно хотела!
Богдан тоже… Он из-за нее под следствием.
Чувство долга снова полоснуло по душе.
Ничего… Ничего, они обязательно справятся и разрулят ситуацию.
Отец Богдана непростой человек, он ему поможет. Не зря же он обозначил себя.
Перед ней снова распахнули дверь и помогли достать сумку.
Тоня затопталась на месте. Как же не хотелось идти! Серые стены и колючая проволока на кого угодно навеют тоску.
— Все хорошо, Тоня?
Она пожала плечами. Какое хорошо! Он сейчас серьезно? Как будто не знал, что ездит она сюда не на добровольных началах.
— Кстати, Валерий Дмитриевич. — Тоня не смогла себе отказать в небольшой шалости. — У моей мамы есть мужчина.
Если она думала, что уколола его или что внезапно оказалась на одном поле игры, она глубоко ошибалась.
В глазах мужчины что-то промелькнуло. Злость, раздражение? Удивление? Эмоция была настолько быстрой, что Тоня не успела рассмотреть. А жаль.
— Ты уверена?
А вот теперь в его голосе слышалась ирония.
Причем ничем не прикрытая.
Тоня даже на мгновение опешила.
— Конечно! Дядя Толя!
— Тогда что ты тут делаешь?
Тоня остановилась как вкопанная.
— В смысле?
— В прямом.
Она открыла рот, чтобы дать ответ.
И поняла, что ей нечего сказать.
— Очень умно, — буркнула девушка, непонятно, чем больше недовольная — своей детской выходкой или тем, как знатно и ловко ее поставили на место.
— Вот и не пытайся укусить взрослых дядь молочными зубами.
Но что-то изменилось в его голосе.
Дальше снова коридор, улица, отдельное здание и снова коридор.
— Вы за мной в воскресенье приедете? — Тоня вцепилась в переданную ей сумку и выжидающе посмотрела на Валерия Дмитриевича.
— Да.
— Во сколько?
— А во сколько надо?
Отчего-то мужчина сжал губы плотнее.
— Чем раньше, тем лучше, — не стала она юлить.
Ответ ему не понравился.
— К шестнадцати часам будь готова.
— Ладно.
Конвоир постучал в дверь, точно тот, кто находился внутри, мог решать, пустить их или нет.
Дверь противно скрипнула металлом, и Тоня смело шагнула в комнату, не забыв нацепить улыбку. Сегодня должно быть иначе.
Она даже не успела сообразить, что происходит.
Увидела лишь, как к ней приближается высокая широкоплечая фигура.
Богдан…
Да, конечно, это был он.
Но он как-то слишком стремительно на нее надвигался. Она даже «привет» не успела сказать.
Он оказался рядом. Нажимом руки захлопнул за ней дверь. Тоня оказалась между этой самой дверью и им. От его фигуры веяло агрессией. Точнее, от него.
Она не успела даже голову увернуть. И, соответственно, увернуться самой. Он сжал ее, выдернул сумку и с грохотом кинул на пол. А потом поцеловал Тоню.
Зажал в тисках своих рук, тела, стены и набросился на ее прохладные с мороза губы. Девушка испуганно пискнула. Не о такой встрече она думала! Богдан действовал напористо, не оставляя ей шанса. Он целовал ее жадно, оглушая своими прикосновениями. Своим напором! Он едва не расплющивал ее о стену. Его руки контролировали ее действия. Одной рукой он сжимал ее за талию, второй обхватил затылок, не позволяя увернуться.
Тоня приказала себе расслабиться. Пусть уже поцелует и отстанет.
Он же отстанет, правда?
Может, при других обстоятельствах и не будь в ее жизни Артамонова, она и взглянула бы на Дарова иначе. Сначала как на друга. На парня, с которым можно погулять, сходить в кафе или в киношку.
Или нет…
Она бы просто отдыхала. Ходила в кафешку и кино с Варей.
Ее раздражал сам факт, что все вокруг считают, что ей нужен парень. Что она просто обязана его иметь. Не Артамонов, так кто-то другой. Даров, например.
Не хочет она отношений. Никаких. Ни с кем.
Богдан оторвался от нее и хрипло выдохнул:
— А теперь можешь врезать мне по роже.