Глава 20

Успокоил.

Офигеть как.

Пока она переваривала то, на что согласилась, Богдан действовал. Скинул с себя футболку, обнажив торс.

О-о-о.

Другой реакции у Тони не было.

На секунду мир застыл. Не было комнаты для свиданий, не было черной машины, что привозила Тоню.

Был только крепкий мужской торс, на котором она отчего-то зависла. Наверное, такое тоже случается. Что-то смещается во Вселенной, и акцент уходит в сторону.

Голым торсом современных девушек не удивишь. В спортзалах, на улицах в жаркие дни, на пляже. А если уж зайти на некоторые сайты… Да и не на сайты тоже. Тоня всегда равнодушно относилась к мужскому телу. Не до него как-то было.

А тут дыхание сбилось, и некое восхищение пронеслось по крови.

Богдан оказался красивым парнем. Мощным. Первое, что бросилось в глаза, — рельеф и мускулатура. Потом — сильно очерченные грудные мышцы, плавно переходящие в широкие плечи, что создавало впечатление силы и уверенности.

Про кубики и говорить нечего. Они проступали. У Тони даже кончики пальцев закололо. Она реально захотела потрогать эти чертовы кубики?

Загорелая кожа тоже вносила свои нюансы. Как и легкая поросль темных волос, убегающих под резинку серых спортивных штанов.

Тоня отметила несколько родинок… Так… Мимоходом.

Но было и другое. На что она не могла не обратить внимания.

— Это… что? — испуганно выдохнула Тоня.

Надо было, дуре, промолчать!

А то она не поняла.

— Шрамы.

— От пуль?

— И от нее в том в числе.

От нее. Значит, было одно ранение.

Брови Тони невольно поползли вверх.

Были еще и белые полоски. И даже красноватые рубцы, явно еще до конца не зажившие.

Пока она его рассматривала, Богдан действовал дальше. Потянул штаны вниз.

Вместе с боксерами…

— Плавки оставь! — немного истерично вскричала Тоня, подрываясь и снова называя себя дурой.

Какие, к черту, плавки!

Но она как представила, что прямо перед ее лицом сейчас маятником качнется чужой эрегированный член, стало дурно.

Руки Богдана замерли на резинки штанов. Секунда… вторая…

— Хорошо. Ты тоже раздевайся.

Блин… Блин!

Да, ей же тоже надо.

Тоня взялась за край свободной тонкой кофты. Надо всего-то потянуть вверх. Что сложного?

Пальцы скрючились, как у старухи. И не разогнуть, главное! Тоня мысленно выругалась и быстро сдернула с себя джемпер. Так лучше?!

Лучше…

Потому что Богдан уставился на нее с высоты своего роста. Тоня запоздало поняла, что надо было встать, тогда бы он не пялился на нее сверху и его кубики не маячили бы перед носом.

А так…

Он шумно сглотнул.

— У тебя красивая грудь, — хрипло выдохнул Даров и потянулся к ней.

Тоня шарахнулась в сторону. У нее была полноценная «двоечка», которая ее вполне устраивала. Варька подтрунивала, что мол, родишь, подруга, и будет та самая пресловутая «троечка».

И в этот раз ей улизнуть не позволили. Богдан оказался проворнее. Он сжал ее руками.

— Тс-с…

Успокоил, блин!

Гад… Как есть гад…

Он хотя бы понимает, что ее трясет, как умалишенную, и внутри все жгутом стягивает?!

Она никогда не стеснялась своего тела. Относилась к нему ровно. Спокойно принимала тот факт, что стройна и сексуальна. Высокая грудь, тонкая талия. Бедра в форме «гитары». Стройные ноги.

Иногда она даже крутилась перед зеркалом, рассматривая себя. А кто в ее возрасте не крутится? И лицо у нее миловидное. Интересное.

Про рыжие вьющиеся волосы она молчала. Они были причиной ее тайной гордости. Она за ними тщательно ухаживала.

Сейчас же ей хотелось прикрыться, спрятаться. Залезть под одеяло.

Кстати… Последний вариант был вполне себе неплох.

Но вот это Даровское «тс-с»!

Легкий мускатный запах наполнил легкие Тони. Мужчина оказался слишком близко к ней. Она едва не чувствовала жар его кожи. По телу прошел один электрический разряд, второй. Под занавес покатились мурашки.

Склонившийся Богдан сильнее сжал ее плечи.

— Давай я выключу свет.

Слава богу…

— Давай.

Тоня обхватила себя руками, наблюдая, как Богдан движется по комнате.

Какая у него спина… Это нечто.

И она собралась противиться этому детинушке? Артамонов по сравнению с ним щеночек.

А вот он… Он хищник. Настоящий. И чертовски опасный.

Именно в этот момент, когда Тоня наблюдала за полуобнаженным Даровым, она в полной мере осознала, как влипла. И насколько силен Богдан. Какая мощь таится в его руках. Плюс спецподготовка.

Она старалась не вспоминать события, приведшие их сюда. Но иногда память подкидывала картинки того дня… Как действовал Богдан, как двигался. Как спокойно противостоял ножу.

И это в его годы!

Комната погрузилась в полумрак. Тоня не отказалась бы от полной темноты, но луна за окном решила иначе.

Девушка точно очнулась от минутного замешательства и быстро забралась на кровать с ногами. Засуетилась и нырнула под одеяло.

— Ты думаешь, одеяло — верное решение?

Голос Богдана оказался совсем рядом. Вот это скорость передвижения!

— Даже не сомневаюсь, — ворчливо отозвалась Тоня.

— Все равно сниму…

Кто бы сомневался! Тоня не успела намертво вцепиться в полотно, как то исчезло с ее тела.

Зато рядом опустился Богдан. А он был погорячее любого одеяла.

И брюк на нем уже не было. Когда успел снять?!

Волна паники прокатилась по Тоне. Нет-нет, пожалуйста…

Она не знала, о чем просит. Ей просто было страшно.

— Ты давала парням себя трогать?

Чего-чего, а продолжения допроса о ее личной жизни Тоня не ожидала. Но уцепилась за разговор, как за возможность отсрочить неизбежное.

— Нет. Я же была предметом «обожания» Артамонова. В универе все знали, что я… хм… что он меня… Черт! Ну ты понял меня.

— Он отгонял других парней?

В воздухе пошла странная вибрация. Точно нечто темное, сдержанно-агрессивное вырвалось на свободу.

Тоня лежала не двигаясь. Пока Богдан к ней не прикасался. Они даже почти не соприкасались! Так. Чуть-чуть, бедрами. Но на ней-то еще были джинсы, как некий оплот спокойствия и защиты.

— Можно и так сказать. Были драки… Богдан, я не хочу вспоминать об Артамонове.

— То есть здесь тебя никто не трогал?

Тоня дернулась, зашипела дикой кошкой и даже подалась вверх, когда мужская ладонь накрыла ее промежность. Как итог — девушка ударилась головой о железное основание кровати.

— Да прекрати ты дергаться, Тонь!

— Не могу! Ты же сам понял, что я впервые… что я…

Она замолчала, прикусив верхнюю губу. Она сегодня точно договорится.

Кто-то решил, что их положение тел неправильное, и оказался сверху.

— Ни за что не поверю, что Артамон не залезал тебе в трусы.

— Не залезал! — зло выдохнула Тоня. — Пытался, я отбивалась всегда. Трогал так, как ты сейчас…

Рука Богдана больше не двигалась. Замерла.

Тоня прикрыла глаза. Сегодня явно не ее день. Зачем она рассказывает почти незнакомому парню о том, что делал с ней другой? Молодец, пять баллов за новаторство и инициативность!

— Через ткань?

— Боже, да какая разница, — простонала она.

— Скажи.

— Да. Через ткань.

Дыхание Богдана потяжелело.

Его пальцы ожили и снова прошлись взад и вперед.

А потом Богдан сместился вниз и оказался едва ли не у нее в ногах.

— Через ткань. Вопросы закончились?

— Не сердись. Я правда хочу о тебе все знать.

А она не хотела рассказывать!

Потому что искренне надеялась, что, когда суд оправдает Богдана, их странная связь оборвется. Раз и навсегда.

И что даже «армейские» уйдут из универа. Или она уйдет. Переведется на заочное.

Мысли беспорядочным потоком неслись в голове Тони. О чем угодно думать, лишь бы не о большом горячем теле, что нависло над ней!

Почему-то сейчас кровать воспринималась особенно узкой.

— Ты же мне позволишь трогать себя откровеннее? — надсадно продолжил Богдан.

Ответ ему не требовался. Потому что мужские пальцы ловко справились с застежкой ее джинсов.

И потянули вниз…

Первым порывом Тони был протест. Он взорвался в груди, в мозгу. В каждой клеточке ее тела.

Петтинг!.. Ну-ну, мы только поиграем друг с другом… Поласкаемся. Так подразумевается? А у нее нифига не так.

Она завела руки за голову и вцепилась в спинку кровати. Вцепилась сильно, не оторвешь. Ей надо себя отвлечь. Куда-то деть руки, которые так и тянулись, чтобы оттолкнуть Богдана.

И ведь парень красивый… Чего ей еще надо? Многие знакомые и незнакомые девчонки сто процентов по нему текли, слюни пускали и с готовностью предоставили бы свое тело в его распоряжение. Сами бы первыми полезли!

Тоня не такая. И не в том плане, что она была высокоморальной и до свадьбы ни-ни. Рядом с ней всегда была тень Артамонова. Его слова, его действия. Она попросту не представляла, как можно довериться другому парню.

Когда ты становишься объектов буллинга и нездоровых притязаний со стороны парня, как-то не до обнимашек с другими.

Джинсы медленно сползали с ее бедер. Тоня приподняла ягодицы. Пусть уж снимает, раз начал. Она даже не без злорадства подумала, что неплохо бы, чтобы прямо сейчас пришли месячные. Хотя она сильно сомневалась, что воевавшего может смутить кровь.

Он раздел ее и кинул джинсы на стул. Попал, кстати…

А потом подался вперед и лег на нее. Нависнув.

Чего не успела сделать Тоня, как-то упустила, занимаясь сублимацией и старательно отвлекая себя от происходящего, так это свести ноги.

Даров оказался между ее бедер.

— Богдан! — заистерила она и уперлась все-таки ему в плечи.

Горячие…

— Чего ты шугаешься? — Его голос совсем охрип.

Даров не понимал. Он не понимал! Его член, который прикрывала только ткань боксеров, сейчас упирался ей прямо в лоно! А там тоже только одни трусики.

Пара движение рукой, и он будет в ней!

— Слезь с меня!

Но он точно ее не слышал. Склонился ниже и выдохнул прямо в губы:

— Я контролирую себя.

Зато она нет!

Тоня ничего больше не успела сказать. Богдан ее поцеловал. Истерика дала о себе знать, и Тоня с силой сжала губы, продолжая упираться ему в плечи.

Как оказалось, зря. Потому что ее ёрзанье под ним дало результат.

И он — то есть мужской член! — кажется, увеличился в размерах. Еще…

Тоня мгновенно притихла. Что она творит? Надо успокоиться.

Вот так. Да, вот так.

Надо вспомнить, что сопротивление с ее стороны только сильнее разозлит Дарова. А он обещал ее не трогать… И вроде как он еще ни разу не нарушил слова.

Она, не думая, что он делает с ее губами, обмякла под ним. Перестала упираться в плечи, а, наоборот, обняла. И каким-то невероятным образом умудрилась прервать поцелуй и уткнуться губами ему в шею, выдохнув:

— Мне так страшно…

— Ну чего ты…

Голос Богдана тоже смягчился.

Вибрирующее напряжение из его плеч тоже ушло. Значит, Тоня была права — сопротивление злило его. А злой парень — это плохо. Очень-очень.

Он уже на ней! Главное — не перейти черту.

— Мне правда страшно…

— Почему, Тонь…

Его губы прижались к ее плечу. Кожу обожгло. Оказывается, вот что значит это выражение. Ведь реально обожгло! Тоня никогда ничего подобного ранее не испытывала. Это от дичайшего выплеска адреналина в кровь? Так получается?

Она недавно узнала интересный факт. Про то, почему женщины иногда «текут» во время принуждения и изнасилования. Все элементарное просто. У животных самка выделяет смазку во время акта. Таким образом природа защищает самочек от разрывов тканей. С женщинами то же самое.

Неужели и она попала в эту категорию?

— Не знаю.

— Я же сказал…

— Я помню, что ты сказал. Но мне все равно страшно.

Он некоторое время не двигался, только гладил ее плечо.

— Я понял тебя, Рыжая.

— Хотелось бы верить.

Господи, она сегодня замолчит? Он точно ее прибьет. На одну ладонь положит, второй прихлопнет.

— А ты поверь, — выдавил он из себя совсем глухо.

Довериться чужому парню — сложно… Кто бы что ни говорил.

Тем более, когда оба понимали, что она для него — лакомство. Девочка, которую привозят для развлечения. Некая компенсация за благородный поступок.

Тоня прикрыла глаза. Все. Больше не думать. Ни о чем.

Она зажмурилась и загадала: если не тронет Даров ее сегодня, значит, поверит…

А если тронет… Она будет сопротивляться. Она не позволит ему и его отцу сломать себя.

Секс по принуждению — это, в конце концов, еще не конец света.

Она не собиралась, как в той присказке, «расслабиться и получать удовольствие».

Она лишь все для себя решила.

Ее загнали в угол. И он это знал. Он сделал один шаг. Более того. Богдан признался, что она ему нравится. А за слова надо отвечать.

Много ли она хотела от парня? Это другой вопрос.

Она тоже много что давала.

Горячее мужское дыхание скользило по ее телу. Добралось до груди. И коснулось… Вместе с губами. Сначала накрыло один сосок. Потом второй. И все через тонкую ткань бюстгальтера.

Тоня ахнула, распахнула глаза и, не удержавшись, посмотрела вниз. Туда, где сосредоточился на новом занятии Богдан.

Мало что видно… И все же видно!

Руки парня пробрались ей за спину и ловко расстегнули лифчик. Тоня в последний момент удержалась от того, чтобы не схватиться за ткань. Пусть…

Тем более, легкое марево окутало ее. Стало жарко.

Теперь губы Богдана коснулись ее кожи. Ему ничего не препятствовало.

— Какая же ты…

Его шепот прошелся по оголенным нервным окончаниям девушки. Все-таки немного страшно. Или много?..

Ровесницы над ней бы посмеялись и знатно постебались. Нашла о чем переживать! Тебя распластал такой мужик! Красавчик, качок, да еще и, кажется, перспективный. Хватать надо, а не зажиматься, как дуре.

Но Тоня не собиралась меняться. Можно она еще немного побудет дурочкой?

Она отчетливо чувствовала его член. Он все еще упирался в бедра.

Мелкие мурашки рассыпались по телу Тони, он их заметил.

— Замерзла? Ну что ты…

Он ее постоянно успокаивал.

Постоянно!

Эта мысль озарила сознание Тони и взорвала.

Он… заботился? Так получается? Проявлял терпение? И еще что-то…

В глазах девушки предательски защипало, пришлось снова зажмуриться сильно-сильно.

Богдан подтянулся и поцеловал Тоню. Накрыл ее губы своими. Они у него оказались теплыми. Одной рукой он удерживал свой вес, второй сжимал груди Тони. Одну, вторую. Пытался забрать сразу обе. Его язык бесцеремонно хозяйничал во рту Тони.

Она позволила…

С ней происходило какое-то безумие. Она точно раздвоилась. Одна Антонина четко понимала, что происходит. Почему. А вторая Тоня щурилась, как котенок, только-только разлепивший глаза.

Внизу бедер странным образом запылало. И ладно бы на этом все! Рука Богдана сместилась вниз и дотронулась до ее лона.

Тоня выдохнула протест в губы Богдана, но тот усилил давление. Даже не так. Он толкнулся вперед, заменив руку членом. Он имитировал половой акт. Секс. То, что он хотел с ней сделать.

И ее потянуло, завертело, закружило. Близость большого разгоряченного тела дурманила, лишала рассудка. Отодвигала все мирское вдаль. Только желание. Только то, что происходило у нее между ног, имело значение. Богдан и не думал прекращать движения. К ним он присоединил свою руку. Втиснул ее между их телами.

Он пошел еще дальше, окончательно решив взять верх над сомнениями Тони. Развеять их к херам собачьим. Оцарапав щетиной нежную кожу шеи, он снова набросился на девичьи губы. Целовал жадно, требовательно. Он выпустил похотливого зверя наружу.

И Тоня, которой самой природой надлежало быть женщиной, не смогла не подчиниться. Она пикнула и вцепилась в плечи Богдана. Завела руки на его спину, чтобы сразу же ощутить перекаты мышц под покрытой испариной кожей. Его потребность, его запах, его возбуждение — вот что перекрыло любые мысли.

Она прижималась к нему, целуя в ответ. Теперь она тоже хотела… Хотела попробовать забрать частичку его себе! Почему бы и нет? Ей было вкусно. Да-да. И еще чертов жар… Он усиливался.

Не разрывая поцелуя, что-то рыча прямо ей в губы, Богдан отодвинул трусики Тони в сторону.

Она ахнула. Могла бы закричать — закричала.

Она была мокрой! Она была горячей! Она все это чувствовала.

А еще была нежность. Его…

Которая скользила в каждом движении Дарова. Он не толкнулся вперед, не попытался сразу войти пальцами.

Он держал слово.

Он двигался по внутренним стенкам, размазывая смазку и задевая клитор.

Еще чуть-чуть… Еще немного…

— Хватит, Богдан, пожалуйста, хватит.

Ее крутило. Там… Казалось, еще секунда-вторая — и она взорвется изнутри, настолько сильно было восприятие. Трусики нещадно впились в промежность. А еще они были мокрыми. Доставляли дискомфорт, натирали. Тоня порывисто соединила бедра вместе, пытаясь унять жар.

Возбуждение крыло по всем фронтам, нервировало, требовало.

Но она не могла…

Богдан ее услышал. Его сбитое дыхание разнеслось по комнате.

А потом он упал на спину.

— Поласкай меня, — прорычал он. Его голос вибрировал. Да что голос! Он сам вибрировал.

Не давая ей возможности прийти в себя, перехватил кисть Тони и направил ее вниз. К паху.

Тоня не сопротивлялась. Ее тело продолжало плавиться в мареве наслаждения.

Она почти на грани. Она почти кончила. От мужских пальцев. Невероятно. У нее в голове не укладывалось. Как?.. Разве такое возможно? Застопорилась в последний момент, но уже по своей воле.

Она сжала толстый член через ткань. Какой он… Большой, черт побери! Реально большой! И подразумевается, что эту дубинку девочки в себя вмещают?

Она серьезно сейчас про член Дарова подумала как про дубинку? Еще бы нефритовым жезлом его назвала.

Истерика снова забулькала в горле. Сюрреализм зашкаливал.

Ладонь Тони тотчас накрыла мужская ладонь и с силой сжала.

— Давай, Тонь!

Он направил ее, показывал. Но Тоня стопорилась. Все происходящее для нее находилось за гранью. Как известно, ресурсы человеческие не бесконечны. И она поплыла, перестав воспринимать себя частью действительности.

Богдан выругался и забрал инициативу на себя. Даже неаккуратно задел Тоню плечом. Тоня быстро сдвинулась, вжавшись в стену.

Пусть в комнате и царила темень, действия Богдана были видны.

Отчетливо.

Как он сдернул трусы ниже…

Как высвободил член…

Подробности рассмотреть Тоня не могла, но откуда взялась странная вязкость во рту?

Он сжал его. Свой член.

Ее руки горели от фантомных прикосновений. Она все-таки трогала его…

Воздух рваными клоками вырывался из сжатых губ мужчины. Он действовал быстро, четко. Знал, что и как.

А потом громко застонал, и воздух наполнился новыми для Тони ароматами.

Она настороженно прислушалась к себе. Нет… Они не вызвали у нее никакого отторжения. Наоборот, в них хотелось провалиться. Грудь сдавило.

Он кончил на себя. А если сейчас коснуться… Ну там… его.

Тоня сильнее сжала бедра.

— Тонь, ты тоже можешь кончить…

— Нет!

Она сама вскричала настолько громко, что сразу же потом притихла.

— Ты… ни разу не мастурбировала?

— Даров, иди в душ, — выдавила она из себя и глухо добавила: — Пожалуйста.

Ей показалось или Богдан на самом деле разулыбался?

Уже засыпая, Тоня подумала: а мог ли ей понравится Богдан в обычной жизни? Без защиты от Артамонова, без жуткой истории, что с ними со всеми случилась. Без комнаты для свиданий…

Согласилась бы она с ним пойти на свидание, пригласи он ее?

Он притянул ее к себе и крепко поцеловал в лоб.

— Спи.