Глава 22

— Давай прогуляем последнюю пару, — предложила Варя в столовой.

Тоня сидела, ковыряла вилкой в макаронах.

— А… давай!

Они быстренько свернули обед и свалили из универа. Конечно, поступок так себе, но иногда можно.

— Пошляемся по городу?

— Давай.

— Что-то ты, Тусова, подозрительно покладистая.

Будешь тут покладистой, когда завтра пятница. А в голове — каша. Не-е, хуже. Кисель.

— Сама позвала гулять, так что терпи меня такой, Мельникова.

— Инициатива наказуема.

— Совершенно верно.

Вскоре мороз начал пощипывать нос и щеки.

— По ТЦ пошляемся?

И на этот раз был получен положительный ответ.

— Я кроссы зимние хочу. Пипец как. Пошли покажу какие. — Варька потянула ее в бутик.

— Классные, — призналась Тоня, с тоской глядя на ценник. Он зашкаливал.

— Мне обещали купить, — заговорщически сообщила Мельникова чуть понизив голос.

Сначала Тоня не обратила внимания на ее довольную моську.

Потом прищурилась.

— Ну-ка, ну-ка. Я чего-то не знаю?

— Ага, не знаешь. Но тут баш на баш.

— И какой от меня баш требуется?

— Не придуривайся, а то ты не знаешь. Мы с тобой вообще последние дни не треплемся. Ты все в себе и в себе.

Будешь тут в себе…

— Ты с кем-то замутила. — Тоня прищурилась и даже руки в бока уперла. — И молчишь!

— И ты молчишь!

— Мне положено! У меня… у меня…

— Что у тебя? — Варя отзеркалила ее позу.

Девчонки рассмеялись.

— А кроссы на самом деле классные. Есть возможность — забирай.

— Если все будет нормально, то завтра. Вытащу одного товарища на прогулку…

— По магазинам.

— По магазинам.

Они засмеялись повторно.

— Вот твой товарищ будет рад!

— А он сам предложил.

— Варя, чувствуется, у тебя не парень появился, а мечта. Имя-то хоть мне скажешь? Я его знаю?

— Лёня. Леонид то бишь.

Варя сделала вид, что не сообщила ничего сверхординарного.

Тоня вначале и не поняла. Потом охнула и схватила подругу за руку, потащив ее в зону фудкорта.

— Не хочу вечную еду. Давай в грузинский ресторанчик! Как раз время бизнес-ланча.

Тоня спорить не стала.

Они быстренько поднялись на лестнице. Столики свободные были. Хостес встретила их с улыбкой.

— Добрый день. Вы вдвоем?

— Да, и нам бы во-от тот столик, что у стены. Не забронирован?

— Нет.

— Тогда мы там расположимся.

Девушки скинули куртки, сели, и лишь тогда Тоня напала на Варю.

— Лёня-Леонид, значит. Какое распространенное в наше время имя!

Подруга сделала вид, что ужасно занята меню.

— Варя…

— Я же говорю — баш на баш.

— Леонид — это друг Богдана. Правильно же?

Варя наигранно томно вздохнула, а потом подалась вперед и с воодушевлением заговорила:

— Он нереальный, Тонька! Он так капитально отличается от остальных, особенно от наших, что я поплыла почти сразу же.

— И ничего мне не говорила!

— А сама-то!

— То есть вы встречаетесь? — так же воодушевленно уточнила Тоня.

— Мы не просто встречаемся. — Варя заиграла бровями.

— Вы уже переспали? — зашипела пораженная Тоня.

— А ты во мне сомневаешься?

— Боже, Варь… Вы же знаете друг друга всего ничего!..

У Тони не нашлось слов.

— И что? Мы нравимся друг другу, отлично ладим. Нам круто. Зачем время зря терять?

— Я молчу…

— Нет, дорогая, ты нифига не молчишь. Даже не надейся.

К ним подошел официант, и они сделали заказ.

Как только девушка отошла от их столика, Варя снова принялась за свое:

— Если ты мне сейчас хотя бы что-то не расскажешь, я взорвусь.

— Ты о чем?

— О твоем Богдаше, о ком еще.

— Он не мой, — фыркнула Тоня, с удивлением отмечая, как екнуло сердце.

— Угу-ага. Не твой, конечно. Но ты к нему ездишь. Каждые выходные.

— Варь… Ну что ты начинаешь?

— Я. Жажду. Подробностей.

— Подробности обязательны? — Тоня спрятала лицо за ладонями с разведенными пальцами.

Варя отсалютовала пивом.

— Обязательны. И еще как! Ну-у!

Они всегда всем делились. У них не было друг от друга секретов.

— Моя девственность еще при мне, — так же через ладони заявила Тоня.

— О нет! — наигранно застонала Варя.

— О да!

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты зануда?

— Ты. А еще ты говорила, что я единственная девятнадцатилетняя девственница на всей планете.

— Последнее неправда.

— Факт.

Тоня отсалютовала подруге безалкогольном мохито. Варя предлагала напиться, но она категорически отказалась.

А вдруг ей позвонят из полиции?

— Так, ладно, с девственностью мы разобрались. Ты еще не дала Богдану…

— Варь…

Тоня закатила глаза.

— Но хоть потрогала его?

— В смысле?

— В прямом.

Девушки сдерживали довольные хихиканья.

— Я не буду об этом говорить. — Тоня активно пыталась не улыбаться.

В России никогда не будут популярны психиатры, пока есть подруготерапия. Это тоже неоспоримый факт.

На душе за долгое время воцарилось спокойствие.

Все будет хорошо.

Обязательно будет.

И никто ее не разубедит.

— Будешь-будешь. Давай уже, колись, чем вы занимаетесь с этим бугаем-красавчиком днями напролет.

— Фильмы смотрим. Едим.

— Я тебя сейчас убью…

— Убийство карается законом.

— Тусова…

— Я серьезно, Варь. Не было у нас ничего, — а потом, оглядевшись по сторонам и убедившись, что их никто не слышит, быстро добавила: — Ну почти.

— Во-от, во-от, с этого момента поподробнее.

— Мы целовались.

— И?.. Тебе понравилось? Только не говори, что ты фригидное бревно и ничего не почувствовала.

Тоня задумалась. Она не спешила с ответом. Подруга тоже замолчала, перестав балагурить. Они затронули очень важную тему.

— Мне не было противно, Варюш. Это сто процентов. О том, что я потекла и у меня запорхали бабочки в животе, говорить рано. Ты же знаешь, это не моя история.

— Нет-нет, подожди. Что ты имеешь в виду под «не моей историей»? Отношения с Даровым?

Им принесли заказ. Тоня задумчиво поковыряла вилкой в пасте.

— Знаешь, все очень сложно… Я почти уверена, что Богдана выпустят. Я очень, очень на это надеюсь. И сделаю все, что от меня зависит, чтобы он не сел.

— Я знаю…

Подруга накрыла ее ладонь своей. Игривость ушла из их диалога.

— Вся ситуация с моими поездками к нему ненормальна, — продолжила Тоня. — И отказаться я тоже не могу. Я…

Она замолчала, не зная, как продолжить. В голове был полный сумбур. Как она ни пыталась за прошедшие дни привести мысли в порядок, ничего не получалось. Ее кидало из крайности в крайность.

И не думать она не могла.

— Последний вопрос, Тусова, и я от тебя отстану.

— Спрашивай.

— Он тебе нравится? Богдан. Хотя бы немного?

Пальчики на ногах снова поджались. Вот что за дурная реакция, а?! И еще тепло ухнуло прямо в трусики. У Тони не нашлось слов, и она быстро-быстро закивала.

Из ТЦ они уходили по отдельности. Варю забрал Леонид, а Тоня решила еще немного погулять. Ей надо из садика Кнопку забрать, как раз оставался час.

Она зашла в книжный, побродила между полок с дивными обложками. Потрогала корешки, полистала некоторые издания. Не удержалась и купила себе красивый блокнот. Посмотрит, может, Кнопке передарит.

Из ТЦ она вышла, когда уже начало смеркаться. Огни города ярко приветствовали ее. До садика она добралась на маршрутке. Ей надо перейти дорогу, и она будет на месте.

Движение в этом районе было не интенсивным, в основном толкались по утрам и вечерам родители. Тоня подошла к пешеходному переходу и хотела уже переходить, когда едущая черная машина резко ударила по тормозам, заставив девушку вздрогнуть. Кто же так тормозит, придурки? Сердце ушло в пятки. И главное — рядом же пешеходка! Знаки висят.

Не успела она послать лучи добра водителю, как пассажирская дверь распахнулась.

— Тоня!

Знакомый до боли голос вверг ее в смятение. В груди тотчас вспыхнула привычная тревога.

К ней подлетел Артамонов. Взлохмаченный, с темными кругами под глазами.

— Привет. Вот так встреча.

Да уж. Встреча так встреча.

В машине сидел незнакомый парень. Тоня интуитивно огляделась. На улице было многолюдно. Это хорошо. Присутствие других людей давало толику спокойствия.

— Я думала, ты уехал, — растерянно выдала она, отмечая перемены, произошедшие с парнем.

Что-то он совсем похудел.

— Последний рейс… Мать собрала какие-то там коробки, ба соленья передала, как будто я без них сдохну от голода. Едем — и тут ты. Я охренел, если честно.

Он улыбнулся. И от его улыбки повеяло каким-то шальным счастьем. У Тони что-то защемило в груди. Таким он нравился девчонкам.

— Понятно. А я за Кнопкой.

— Догадался уже. Тонь…

Девушка напряглась. Сейчас что-то последует, сто процентов.

— Можно я обниму тебя? На прощанье? Поцеловать ты себя так и не дала. Дай хоть потискаю.

Он говорил почти ласково. Почти игриво, как свойственно молодежи.

И Тоня кивнула. Как бы сказала ее бабушка — пусть идет с миром.