Глава 23

С раннего утра пятницы Тоня нервничала.

— Мне не нравится твой настрой, дочь. Давай попробуем еще раз поговорить с Варановым.

Мама поставила перед ней тарелку с яичницей.

— Есть же какой-то выход. Ты не обязана ездить к Богдану.

— Мам, — начала Тоня, не зная, как правильнее сформировать дальнейшую мысль.

Нина Михайловна остановилась у стола и пристальнее посмотрела на дочь.

— Он тебе понравился?

Глагол прозвучал в правильной форме.

А еще, кажется, все вокруг сговорились и постоянно озвучивали данный вопрос.

— Мам, не знаю… честно, не знаю.

— Ребенок, мне меньше всего хочется, чтобы ты из чувства благодарности сорвалась…

— Сорвалась?

— У вас же еще ничего не было?

— Мам!

На этот раз возмущение окатило Тоню с головы до ног. И по спине прокатился жар.

— Что «мам»? — Внезапно Нина Михайловна с грохотом отодвинула стул и села максимально близко к дочери. — Вот что? Я до сих пор не могу поверить, что это происходит с нами! С тобой, Тоня. Что взрослые мужики используют тебя в своей игре! И что я, твоя мать, не в состоянии тебя защитить!

В глазах женщины появились слезы. Она быстро взяла себя в руки и провела ладонями по лицу.

— Это надо прекратить. Надо связаться с другими адвокатами, с прокурором, с…

— Мам, я прошу тебя, ничего не надо! — поспешно возразила Антонина, помня, как жестко с ними разговаривал Варанов.

И с какой легкостью он забрал маму с Кнопкой к себе.

Варанову что-то надо было от Богдана. Для достижения цели он использовал ее.

Неужели она настолько сильно нравится Богдану? Но откуда об этой симпатии знает Варанов? Если только он тщательно не следил за жизнью сына со стороны.

Тогда многое становилось понятно.

Тоня приложила все усилия, чтобы успокоить маму.

День в универе пролетел быстро. К ней подошли Андрей с Демьяном и попросили передать привет Богдану.

— Будет возможность — пусть нам звякнет.

Со связью у Богдана тоже было не все определенно. У него был доступ к многим спутниковым каналам, он общался с адвокатом. Но телефона как такового в наличии не было.

Еще одни выходные…

И чем они будут заниматься? Снова петтингом?

Как далеко на этот раз зайдет Богдан? И как далеко она позволит зайти?

Эти вопросы не давали покоя Тоне с четверга. Еще Варька и мама подлили масла в огонь. Щедро так плеснули.

Нравился ли ей Богдан? Тоня снова и снова прокручивала этот вопрос в голове. Еще вчера она бы ответила, что нет.

«Вчера» тут подразумевалось, что брался не конкретно вчерашний день, а в целом.

Она постоянно думала о нем. Вспоминала.

Он продолжал заботиться о ней из СИЗО. Его друзья по-прежнему ее оберегали, хотя Артамонов уже не учился в универе. Человек шаг за шагом доказывал свою симпатию.

Не просто заявил, что она ему нравится и априори теперь должна обратить на него внимание.

Он действовал иначе.

Правильно.

Еще Тоня спрашивала себя, могли бы они избежать трагедии — драки и последствий, — прими она предложение Богдана о помощи.

Сегодня все было иначе. Это была та правда, которую не скроешь от себя.

Она чувствовала себя иначе, и отношение к поездке было другое.

Может, магнитные бури или вспышки на солнце?

А еще было ощущение что они с Богданом смогут прийти к компромиссу. Или будет какая-то новость. Что-то важное.

Было бы неплохо, если бы Богдан договорился с отцом и Тоне больше не пришлось бы ездить. Или, что еще лучше, он бы сообщил ей дату суда или то, что его отпускают.

Мало ли… Откуда ей знать, на что способен Варанов?

Больше всего ей хотелось, чтобы Богдана выпустили. Пусть он будет на свободе. Пожалуйста!

А она…

Она, возможно, даст им шанс.

Последняя мысль была настолько шальной, что Тоня усмехнулась.

Докатилась. То ей никто не нужен, то она собирается дать шанс Богдану.

Теперь она не верила, что его посадят.

Большие дяди решают свои дела.

Он ее ждал.

Это не было неожиданностью. Но отчего мышцы лона странно поджались, когда Богдан устремился к ней.

— Пришла, — выдохнул он, подхватывая ее за талию и поднимая над землей.

Вот так встреча…

— Ай! — Она не то чтобы испугалась. Просто не ожидала.

Он, продолжая удерживать ее на весу, пронес в комнату и усадил прямиком на стол.

— Я пиздец как по тебе соскучился, Рыжая, — выдохнул он, опаляя ее темным взглядом.

— Не ругайся, — попросила Тоня.

— Не буду.

Встреча была максимально странной. Как и поведение обоих.

От Богдана фонило тем самым матерным выражением. Чисто мужская аура сносила. Хорошо, что Тоню усадили на стол, ноги бы сто процентов отказали держать. Слабость прокатилась по крови.

Да что с ней такое?

Неужели и она… соскучилась? Маленькую толику, совсем чуть-чуть.

По человеку можно скучать, даже не будучи в интимных или романтических отношениях.

Тоня прислушалась к себе. К своим ощущениям. Она впервые позволила себе окунуться в восприятие Богдана как мужчины. Как человека, которого могла видеть рядом с собой.

Она больше не боялась его. Сегодня — нет.

И он медлил… Она видела, как он сдерживает себя. Как нервно бьется жилка на его шее. Как дернулся кадык.

Богдан словно так же считывал ее, как и она его.

Они оба прислушивались друг к другу.

Он уткнулся носом в основание шеи Тони. Чуть-чуть повел им вверх.

— Тебе идут эти духи, — выдохнул он ей в кожу.

Тоня не придумала ничего лучше, как откинуть шею назад, давая ему больше действий для маневра.

Все, что происходило сейчас с ней, происходило не в этой вселенной.

Это не она?

Да нет… она…

— Я поцелую?

Его глаза окончательно потемнели.

— Целуй.

Это она произнесла?

Она. Да-да.

В груди приятно потянуло ожиданием и предчувствием. В солнечном сплетении завибрировала тонкая-тонкая струна. Она взмыла вверх и выдала ноту, когда губы Богдана коснулись губ Тони.

Идя по коридору в комнату для свиданий, Тоня не сомневалась — первое, что сделает Богдан, это ее поцелует.

Она оказалась права. И в то же время нет.

Она ждала захватнического собственнического поцелуя, а получила порцию нежности…

Губы Богдана скользили по ее, вынуждая девушку плавиться в ожидании. Она не заметила, как заерзала на столе. Ноготками заскрежетала по поверхности. Ну же… Ну!

Она потянулась к нему сама. Где-то на подкорке после прошлых выходных осталось ощущение доверия. И еще чего-то. Более сложного, более непонятного. А если бы она тогда кончила, какие сейчас у нее были бы ощущения?

Боже. К своему стыду Тоня почувствовала, как трусики увлажняются. Реально почувствовала! Это ощущение взорвало мозг. Такого не может быть! Нет-нет, только не с ней. Не в ее вселенной…

Но ее вселенная менялась на глазах. Подстраивалась под молодого мужчину, который решил, что сегодня все будет иначе.

От трогал ее. И еще трогал. Пока только губами. Он приветствовал ее и давал возможность снова к себе привыкнуть. Тоня жалобно всхлипнула и потянулась к нему.

Струна почти порвалась…

Ее губ коснулся чужой язык. Толкнулся между ее губ.

И она, окончательно слабея, приоткрыла их. Это было безумие чистой воды.

Тоня и не подозревала, что способна на такие ощущения. Что способна потерять себя и радоваться этому.

Она готова была поверить… Ему. Им. А главное — его губам и рукам.

Она взглянула в его глаза и утонула в темном омуте. Богдан не отводил взгляд. Тоже смотрел. Что он увидел в ее глазах? Тоня была бы рада отвести взгляд, разорвать невидимую связь, но не получалось. Богдан точно удерживал ее. Крепко удерживал. Тянул на себя.

Тоня так и сидела на столе. Не делая ни малейшего движения, ни вздоха. Хотя нет, неправда. Она дышала им.

Она точно впервые узнавала Богдана Дарова.

И ей все нравилось.

Вот как, оказывается, может быть.

— Теперь здравствуй.

— Здравствуй.

— Как ты?

— Вроде неплохо. Неделя прошла быстро.

— А у меня тянулась…

— Новости какие-то есть? Что говорит адвокат?

Богдан поморщился, а потом неопределенно махнул рукой.

— Мутит что-то.

— Это, наверное, хорошо?

Антонина успела погуглить Бестова. Он считался лучшим адвокатом области, если не брать выше. Ни одного проигрышного дела. И ценник его услуг соответствующий.

— Хрен знает. Наверное, хорошо…

Ее так и подмывало спросить про Варанова. Передумала в последний момент.

— Богдан, тебе друзья привет передавали.

Лицо мужчины сразу же изменилось.

— Круто…

— Позвонить им хочешь?

— Спрашиваешь!

— Главное — не оглохнуть от их ора, — улыбнулась Тоня и достала из кармана куртки телефон.

Богдан ей даже раздеться не дал. Поэтому она шмыгнула со стола и скинула верхнюю одежду.

Как и предполагалось, сразу послышались крики парней. Неугомонные! Но в их возгласах было столько подбадривания, столько напутствия, что невольно начинаешь улыбаться.

Тоня повесила куртку и огляделась. За неделю ничего не изменилось. Даже ее вещи на месте.

Интересно как… Ее вещи…

Стараясь отбросить зудящую тревогу, девушка быстро переплела косу. Что-то ей подсказывало, что с косой она ходить недолго будет.

Продолжая разговаривать с друзьями, Богдан жестом подозвал Тоню к себе, и она не смогла отказать. Ни ему, ни себе. Что-то шальное взрывалось во всем теле, как воздушные шарики. Или когда ты ешь воздушный шоколад и на твоем языке щелкается воздух.

Так и у нее.

Она подошла и сама обняла Дарова за торс.

Пусть…

Блин, а рукой-то не обхватишь этого детинушку. Зато рядом с ним она себя чувствовала маленькой.

И защищенной. Никакой уязвимости.

Точно в космосе что-то искрило, и ей перепало.

— Ладно, давайте. — Богдан закончил разговор и уже собирался передать телефон Тоне, когда пришло сообщение.

Он мазнул по инерции. Тоня не сомневалась. Сработал рефлекс. А дальше на экране возникло фото.

Ее.

И Артамонова.

Где он склоняется к ней и кажется, что целует. И ее руки у него на плечах…

Как?..

И это еще не все.

Следом за фото прилетело сообщение.

«Это было круто. Спасибо тебе за все».

У Тони распахнулись глаза. Она моргнула, до конца не осознавая, что произошло.

Что за фото? Откуда оно взялось?

И ладно бы на этом все.

Последовала реакция Богдана.

Сначала из его груди вырвался воздух. Точно парня ударили в солнечное сплетение. Звук получился рваный, шипящий. Тело его одеревенело.

Одеревенело оно и у Тони. Она интуитивно вскинула голову кверху, заглядывая в лицо Богдана.

Лучше бы она это не делала.

С таким лицом идут убивать.

— Пиздец тебе, Рыжая.

* * *

Утро было тяжелым.

— Ешь.

— Не хочу.

Даров прищурился.

— Ешь, я сказал.

— А я сказала — не хочу….

Тоня не смотрела на него.

Не могла.

На стол опустились два кулака. Со сбитыми в кровь костяшками… Едва ли не до мяса.

У Тони скрутило желудок. Какое есть?..

Ей было больно смотреть на его руки. Конвоиры, ворвавшиеся на шум, с трудом его угомонили. Он не давал обработать раны, слал всех нахер. Тоня с ужасом вспоминала, как ему дубинкой несколько раз зарядили по почкам.

И лица конвоиров, которых перло, которые жаждали сорваться на нем, но не могли, она тоже вряд ли когда-то забудет.

Ее словно в бандитский боевик закинули, где правят беспредел и бесчинство.

Ночь была не менее ужасной. Она вздрагивала от каждого шороха и постоянно плакала. Рада бы не плакать, а не получалось.

Когда Богдан с шумом отодвинул стул, в ее позвоночник точно палку воткнули. Причем железную.

Она сжала зубы с такой силой, что послышался скрежет.

Что-то сейчас будет…

И Тоня не ошиблась.

Тяжелой походкой Богдан направился к входной двери и ударил по ней несколько раз.

Громко.

Эти удары эхом отозвались в сознании Тони. Они звенели, создавая острую детонацию по всему телу.

— Что снова, Даров? Ты заебал бушевать.

— Девушку на выход.

Услышав последние слова, Тоня встрепенулась и не заметила, как впилась короткими ногтями в нежную кожу ладоней.

— На выход так на выход. Нам похер.

Тоня собиралась быстро. Точнее, как. Схватила куртку и, не глядя ни на кого, ринулась к двери.

Она уже была в коридоре. Ожидала, когда ее поведут дальше. В голове стоял туман, марево. Ни одной толковой мысли. Ничего.

И вроде бы надо радоваться, что так все закончилось. Ведь закончилось, да?..

А нет. Радости не было.

— Телефон мне дайте.

Холодный режущий голос Богдана слышался за спиной. Тоня невольно вздрогнула. Интересно, Даров осознает, насколько он сын своего отца? Эти же властные нотки, этот же тембр.

Тоня качнула головой.

Домой…