Глава 28

Антонина нет-нет да поглядывала на духи. Они стояли в коробке. Манили. Притягивали.

Ей подарили оригинал! Самый что ни на есть настоящий.

Кнопка тоже оценила. Вилась вокруг сестры, так же хищно поглядывая на туалетный столик.

— Даже не думай.

— Жадина-говядина. Ну дай! Бр-р-рызни! Сюда и сюда.

Сестра тыкала пальчиком в шею.

Тоня закатила глаза.

— Иди уж.

Кнопка радостно задрала мордашку кверху, подставляя шею.

Все-таки Киллиан — это восторг. И из новой коллекции… У Тони вырвался вздох, когда она взяла в руки флакон, выполненный из граненого стекла в стиле арт-деко. Красивый… Про аромат и говорить нечего.

— Для тебя не тяжеловат будет?

— Это Килан! Так что нет, — важно заявила Кнопка.

— Киллиан, Ангелин.

— Кил. Ли. Ан.

— Да.

— Запомню…

Кто бы сомневался.

Тоня шикнула на сестру.

— А сама?

А сама…

Черт.

Хочется же!

И колется…

По-хорошему вернуть бы надо. Но как? Принести в универ, всучить Богдану. Угу-ага. И где этот флакон тогда окажется? В лучшем случае в урне, в худшем — в стенку запульнут.

И ведь его подберут, и кто-то другой будет пользоваться. А подарили ей! От души…

В последнем сомневаться не приходилось. Тая улыбку и стараясь угомонить неугомонное сердце, Тоня направила дозатор на себя.

Как же вкусно… Просто вау.

— А мама где?

Тоня посмотрела на часы. В субботу мама вернулась поздно ночью, они уже спали. Утром напекла им блинчиков. Они посидели на кухне, поболтали. Потом Вера засобиралась, мама — тоже.

— До «Магнита» дойду.

— Мне с тобой надо?

— Там по мелочи.

«Магнит» находился в двадцати минутах ходьбы от их дома или через одну остановку.

Прошел уже час. Может, мама кого встретила и заболталась? Погода стояла теплая. Тоне самой не терпелось прогуляться. А еще… Вдруг она увидит «Патриот».

Ну вдруг.

Ей было стыдно за свою порывистость при разговоре с Богданом. Все у них через одно место получалось. Теперь ей хотелось подойти к нему и сказать что-то хорошее.

Духи — повод…

Получается, она их приняла? Открыла, нанесла… Значит, приняла.

Щеки пылали. Тоня встала и налила себе воды. Пила жадно, едва не давясь.

А если и правда Богдан появится у дома? Как ей себя вести?

Или он появлялся, когда на горизонте маячил Артамонов? Она тоже хороша! Сравнила их.

Телефонный звонок прервал ее самобичевание. Тоня бросилась к телефону. И снова в голове мысль — а вдруг…

Звонили с незнакомого номера. Тоня в последнее время с настороженностью относилась к подобного рода звонкам. Регион вроде их. Взять или заигнорить?

Взяла.

— Да?

— Тоня, это дядя Валера.

Почему-то Валерий Дмитриевич предпочитал иное обращение.

— Здравствуйте, — настороженно поздоровалась она.

— Тоня, послушай меня внимательно. Только без паники, хорошо?

— Что случилось?

Она напряглась. Неужели ее снова куда-то повезут?

— Приедет мой человек. И отвезет тебя в больницу. С мамой произошло несчастье.

— В какую больницу? — нахмурилась Тоня, невольно ища опору рукой.

— Я же сказал, Тоня, без паники. С мамой произошло несчастье, но все уже под контролем.

— Какое несчастье… Вы о чем? Что с мамой?

Кнопка тоже вскочила и подлетела к ней. Глазенки выпучила, взгляд испуганный. Но держалась она молодцом. Не дергала Тоню, не истерила. Ждала…

— Ее толкнули под автобус. Пытались ограбить. Нина уже в больнице, и ей оказана помощь. Все хорошо. Поняла меня, Тонь?

Какое поняла? Мир закрутился, завертелся.

— Ты меня слышишь?

— Да.

— Ангелину с собой не бери.

Ага, как же. Не бери. Кнопка и слышать ничего не хотела.

— Я еду, и точка.

Они одевались быстро, суетно. В висках стучало. Мама… Мама! Тоня еще помнила, как они хоронили отца, и весь ужас потери, обрушившийся на них.

Ей сказали, что с мамой все хорошо. Но она не успокоится, пока лично не убедится.

Кнопка, глотая слезы, вцепилась в ее руку. Задрала мордашку и внимательно, прямо по-взрослому посмотрела на сестру.

— Он не врет? — тихо уточнила она.

— Кто?

— Тот дядя. Он же любит маму, да?

У Тони мир рассыпался на осколки. Дыхания не хватало.

— Я не знаю, Кнопка, любит или нет, но то, что не врет, сто процентов.

Они выбежали на улицу, одеваясь впопыхах. Тоня успела натянуть на Кнопку шапку, когда в их проулок влетел черный внедорожник.

— Девочки, вы Тусовы?

— Да! — хором ответили они.

— Я от Валерия Дмитриевича. Прыгайте.

Тоня помогла Кнопке забраться в машину. Села сама. Сестра снова вцепилась ей в руку, прижавшись сильнее. Тоня обняла Ангелину.

Кому понадобилось грабить маму? Какому ублюдку? Что с нее можно было взять? Пару тысяч или что?..

Тут Тоня вспомнила, что вчера мама снимала деньги, и в кошельке у нее находилось более десяти тысяч рублей. Неужели кто-то в магазине позарился на них? Это же копейки в современных реалиях!

К горлу подобралась тошнота. Пожалуйста… пожалуйста…

Она не помнила, как они донеслись до больницы. Как выпрыгнули и побежали ко входу.

— Упадете! — донеслось в спину.

Кнопка не отставала от нее, спешила, пыхтя. Именно она первой увидела Валерия Дмитриевича, разговаривающего с высоким мужчиной в синем костюме хирурга.

— Дядя Валер!..

Еще ранее Тоня заметила, что сестра, когда требовали обстоятельства и когда от нее ждали собранности и ответственности, говорила четко, почти с идеальным произношением. Почему эта мысль всплыла у нее в голове?..

Карпитов обернулся, кивнул врачу и сразу направился к ним.

— Без паники. Обе.

Он не повысил голос, но сказал так, что девчонки и не подумали ослушаться. Обе застыли, замерли в ожидании.

Валерий Дмитриевич перевел взгляд с одного взволнованного лица на другой.

— Вашу маму оперируют.

— Оперируют?

— Пострадала рука.

У Тони едва не вырвался вопрос про наезд машины или автобуса, но Карпитов молчаливо остановил ее.

Да… Кнопка…

— Жить Нина будет. Долго и счастливо. Отделалась, можно сказать, синяками.

Он преуменьшал масштаб произошедшего. Иначе откуда эта бледность на его лице? Тоня же не ошиблась? Не ошиблась… Как и тревога.

— Так. Тут есть буфет. Что будете?

— Ничего…

— Шоколад! Горячий…

Кнопка выдала свою идею фикс, с которой носилась последнюю неделю. Кто-то в садике похвастался, что пил настоящий горячий шоколад, и сестренке теперь тоже надо было. Что подразумевалось под настоящим — непонятно.

Валерий Дмитриевич присел на корточки.

— Будет тебе горячий шоколад. Только послушай меня внимательно. Пожалуйста… Твоей маме сейчас понадобится ваша помощь. Она очень сильно испугалась. Поэтому мы должны собраться и вести себя хорошо. Вы уже молодцы… Не истерите, не плачете. Умницы.

То, что не плачут, — это он зря, конечно, сказал. Потому что Кнопка тотчас бросилась ему на шею.

Тоня присела на небольшой диванчик. Кнопка прилипла к Карпитову, ожидая свой шоколад. Она постоянно оборачивалась, ища глазами сестру. Шоколада в столовой не оказалось, Валерий Дмитриевич кому-то позвонил. Он умудрился это сделать, когда Кнопка отвлеклась на игрушки, расставленные в детской зоне.

Не в состоянии больше сидеть на месте, Тоня встала на ночи. И в этот момент дверь в фойе распахнулась, и она увидела до боли знакомую высокую фигуру.

— Богдан…

Выдохнула она и бросилась к нему.

Через секунду крепкие руки подхватили ее, сжали. Прижали к себе. Лишь тогда Тоня сорвалась, у нее словно заслонку сдвинули, и слезы полились из глаз.

— Ну все, все… Перестань.

Его голос не просто успокаивал, он забирался куда-то глубоко-глубоко, и плакать хотелось еще пуще.

— Что ты тут делаешь? — Тоня запрокинула голову.

Богдан внимательно смотрел на нее. Без шапки был… Волосы у него чуть отросли, и на них еще виднелись снежинки, тающие в теплом помещении.

— К тебе приехал. Помощь нужна?

Вот почему он такой? Зачем, а?

Ему сообщили, он бросил все и приехал.

Так просто…

Она уткнулась ему в грудь и снова всхлипнула. Он сильнее сжал ее.

— Ну что ты… Эй, Рыжая, ну чего ты…

Она не могла уловить растерянные нотки в голосе Богдана, а они были. Плачущая девушка в руках — к такому он не то что не был готов. Он не ожидал, что настолько остро отреагирует.

— Еще одна нюни распустила. Привет, Богдан.

— Привет, дядь Валер… Спасибо, что позвонил.

Мужчина сдержанно кивнул.

— Вот и шоколад привезли. Тонь, тебе тоже взял.

— Какой шоколад?

— Наши девочки захотели горячего шоколада.

— Не я… Кнопка…

Наши. Понятно?

Богдан продолжил обнимать ее.

— Ты как, немного успокоилась?

Тоня прикусила язык. Не говорить же ему, что ей стало намного спокойнее с его появлением! Даров точно решит, что у нее не все в порядке с головой.

— Спасибо, что приехал.

Она не знала, как вести себя дальше. Что говорить, что делать. И вроде бы надо отойти от Богдана, убрать его руку с талии и никак! Не отходилось.

Вернувшийся Карпитов всучил ей бумажный стаканчик с шоколадом.

— Осторожнее, горячий. А где Кнопка?

— Я тут.

Мелкая неслась к ним.

— Вкусный? — уточнила она, принимая напиток.

— Ты и скажешь, — улыбнулся Валерий Дмитриевич.

— Когда мы увидим маму?

Мужчина посмотрел на часы.

— Узнаю сейчас.

Направляемая Богданом, она прошла к небольшим диванчикам. Опустилась на мягкую сидушку и снова вскинула голову, желая заглянуть Богдану в лицо.

Они не виделись всего пару дней, а ей, кажется, что он снова изменился. По крайней мере, уже нет кругов под глазами. Это хорошо.

— Я так боюсь, — прошептала Тоня, делая глоток. Богдан присел перед ней на корточки, тем самым прилично загородив проход.

Что бы она делала, не окажись рядом его и дяди Валеры?

А потом им сказали, что они могут пройти в палату к маме.

* * *

Они решили, что матери стоит побыть с детьми наедине. Богдан кивнул Карпитову. Мол, пошли выйдем. Тот сдвинулся с места с явной неохотой. Богдан его понимал. Если бы Тоня находилась на больничной койке, да еще в синяках…

У него от одной мысли тяжелели кулаки.

— Кто толкнул Нину Михайловну, нашли?

— Ищут. Запись с камер скинули.

Значит, найдут.

— Идиот.

— И не говори.

— Дядя Валер… короче, так. Я сам за девчонками присмотрю.

Богдан так зыркнул на Карпитова, что тот невольно присвистнул.

А вот это, черт побери, уже по-нашему.

Валерий вскинул руки кверху.

— Взаимовыгодное сотрудничество? Мне больница, тебе — хата.

— Сколько Нину Михайловну тут продержат?

— А черт знает… Эта дурочка уже домой рвется.

— Понятное дело. Девчонки же…

— А что девчонки? Тоня взрослая. Ты при ней. За Кнопкой присмотрите.

Если бы он был при ней, было бы другое дело. А так… Он даже удивился немного, когда Тоня кинулась к нему. Неужели рада была видеть или сработала потребность прижаться к кому-то, получить долю жалости и сопереживания?

А-а, какая разница. Главное, шаг навстречу к нему сделан.

— Пусть Нина Михайловна хотя бы дня три-четыре тут пробудет. Ребра же тоже пострадали.

— Пробудет, куда эта непутевая женщина денется.

Валерий Дмитриевич посмотрел в направлении палаты.

Девчонки не хотели уходить. Тоня порывалась остаться тут ночевать.

— В этом есть необходимость? — насел на нее Карпитов. — Нет. Поэтому марш домой.

Она открыла рот, чтобы поспорить с ним, и почти сразу же закрыла. Вот и правильно.

— А мама…

— Мама ваша под присмотром, что еще непонятно. Дайте ей поспать. Вошли в палату, улыбнулись, обняли-поцеловали ее и марш отсюда. Завтра после универа-сада приедете. Вопросы есть?

Девчонки сделали, как сказал Карпитов. Богдан наблюдал за ними с полуулыбкой. Да-а, не было бы счастья…

— О-о! Снова большая машина! — Кнопка первой подбежала к двери и обернулась к Богдану. — Посадишь?

— А у меня есть выбор?

Сестра Тони ему нравилась, забавная девчушка. В отличие от нее, Тоня забралась в машину самостоятельно и села на заднем сиденье.

Богдан вздохнул. Ничего, так надо.

Ехали они в основном молча. Через минут десять Тоня шепотом позвала его.

— Богдан. Не убавишь музыку? Ангелина уснула.

— Что раньше не сказала?

Он выключил музон и посмотрел в зеркало заднего вида. Кнопка удобно устроилась под боком сестры. Доверчиво прижалась к ней. Девочка к девочке… Тоня недалеко ушла. Он бы многое отдал, чтобы она снова устроилась у него так же под боком.

Было дело… Да…

Во рту горечью полоснуло.

На город опустилась ночь. На улицах зажигались фонари, в окнах жильцов — свет. Снег легкими хлопьями кружил в воздухе.

Богдан остановился у дома Тони и сразу выпрыгнул из-за руля.

— Давай мне сюда мелкую.

— Ты… на руках хочешь ее занести?

— Не будить же. Потом разденешь ее.

Она осторожно наклонила сестру в его сторону, и их руки соприкоснулись. Тоня не отдернула свою. Наоборот… Ему показалось или она реально задержала прикосновение? Продлила его. Богдан выдохнул. Что он сказал себе? Какую установу поставил? Не спешить, не гнать лошадей. Хватит, наделали уже дел. И отцу он сказал не вмешиваться. Иначе все договоренности к хуям обнулит.

— Беги двери открывай.

Тоня спрыгнула с «Патриота» и кинулась к двери. Богдан последовал за ней. Кнопка что-то просопела во сне и прижалась к нему плотнее.

Они вошли в дом, Тоня включила свет.

— На диван ее давай.

— Точно?

— Точно.

Богдан уложил девочку. Тоня подошла к ней, попутно снимая с себя шапку. Рыжие волосы были заплетены в толстую косу. Парень отвел взгляд.

Лучше не смотреть… Целее будут. Оба.

— Спасибо тебе. — Тоня расстегнула куртку сестры, обернулась к нему.

— Помощь нужна?

Он искал варианты задержаться.

Но их, сука, попросту не было.

— Нет. Я тоже спать. Что-то как-то…

Тоня развела руками.

— Тогда спокойной ночи.

— И тебе.

Воздух вокруг них загустел.

Точно пора валить.

Богдан кивнул и вышел на улицу. Хоть снегом морду обтирай.

Он постоял некоторое время, не уходил. Даже в машину не садился. Пусть будет пока так. Не спешить. Не давить. В груди опять ворочалось, перетасовывалось.