Глава 29

Не успев открыть глаза, Тоня позвонила маме. Кнопка спала рядом. Она пришла ночью, притащив с собой застиранного и повидавшего вида мягкого пуделя.

— А Богдан хде? — выпалила она сонно.

Тоня аж подорвалась.

— Домой уехал.

— А-а-а-а…

А что, должен был остаться?!

После вопроса сестры Тоня еще долго ворочалась. Кнопка же уткнулась в своего неизменного пуделя Марселя и сразу же засопела.

Мама не спала, трубку взяла сразу.

— Вы как у меня?

— Нормально. Мам, а ты как? Что врачи говорят? Рука болит? А тело? Мам…

— Тихо. Давай все по очереди.

— А как тебе палата? Ты же одна в ней, да?

— Тонь!

— Мам! Я переживаю…

— Мы переживаем! — Кнопка вскочила и сунулась к телефону. — Мам, пр-ривет!

— Привет, моя хорошая.

— А я? Я же тоже хорошая, — засмеялась Тоня, вспомнив давнюю шутку.

Они поговорили недолго. Да, палата одноместная и очень хорошая. Кормят отлично. Медсестры отзывчивые. Все вкупе навевает определенные мысли, которыми пока она — мама — не готова делиться с детьми. Тоня поняла и без лишних уточнений.

Один серьезный дядька для себя кое-что решил.

Далее шли напутствия и наставления.

— Мам, мы все знаем! Справимся. Если что, обратимся к тете Рае.

Тетя Рая была их соседкой, доброй женщиной шестидесяти лет, которая частенько, особенно раньше, сидела как с Тоней, так и с Кнопкой.

— Я сегодня постараюсь выписаться и…

— Нет! — хором ответили девочки.

— Нам дядя Валера сказал, что тебе надо обследоваться, поэтому, пожалуйста, мам, не рвись домой.

— Ох уж этот дядя Валера.

Хороший же… Эта мысль даже немного смутила Тоню. Она еще помнила, как он ей давал наставления в первый день. И работал он на Варанова.

Но как он относился к маме! Вот что главное.

После учебы Тоня поехала за Кнопкой. Та хныкала, что хочет остаться дома. Пришлось напомнить, что они обещали маме не капризничать и быть самостоятельными.

Они вышли из садика и направились на остановку. Снег, который начал падать с прошлого вечера, усилился. Мело знатно. Дорожные службы не справлялись. Девчонки не успели добраться до остановки, у Тони зазвонил телефон.

— Богдан? — тотчас встрепенулась Кнопка, а Тоня демонстративно закатила глаза.

Перед сестрой нельзя давать слабину. Потом не отмажешься.

Звонила Варя.

— Как тетя Нина?

Тоня ни за что бы не призналась, что поймала горькое разочарование. Она надеялась, что Богдан.

Когда раньше Тоня слышала или читала о метаниях девчонок — сегодня «хочу-люблю-жить без тебя не могу», а завтра «поди-ка прочь, никогда ко мне не приближайся, ненавижу и тд и тп», — она мысленно крутила у виска. Что за бред! Человек не может разобраться в своих желаниях и чувствах? Ну это несерьезно. Это как черное и белое. Как есть или нет.

И что, Антонина, получила ответочку? Эмоциональные качели раскачивали ее все выше и выше. Еще немного — и шмякнутся на землю, ударившись всем пластом.

В универе она не видела Богдана, хотя их «Патриот» стоял на месте. Она высматривала мужчину, ждала, что он подойдет.

И обломалась.

Как и сейчас.

— Ты чего такая невеселая? Хочешь, мы с Ленчиком приедем к тебе?

Тоня отказалась.

Они слезли с Кнопкой с маршрутки и тотчас обе утонули в сугробах.

— Ж-жесть, — просопела мелкая.

— И не говори.

А еще же была территория у дома. При мысли о том, что придется орудовать лопатой — а придется же! — Тоня приуныла. Если хотя бы с утра почистила, было бы не так критично. А это, считай, выше колен навалило.

— О-о! Смотри!

Кнопка первой заметила высокую знакомую машину. Тоня сразу же замедлилась.

Приехал…

Приехал!

Кровь прильнула к лицу. Или это снег?

Тоня отчего-то замедлилась. Не намеренно! Просто ноги потяжелели, какими-то ватными стали.

Зато Кнопка активно тянула ее вперед.

— Пошли-и!

Да шла она! Шла!

Богдан, завидев их, распахнул водительскую дверь и выпрыгнул. Прямо в сугроб.

— Долго вы, — буркнул он и подхватил Кнопку на руки. — Иди-ка сюда, сейчас все ботинки в снегу будут.

Маленькая предательница и рада стараться. Обвила его плечи руками, доверчиво уткнулась. Тоня с трудом удержалась от улыбки. Хоть кто-то уверен в своих чувствах и не считает нужным их скрывать.

— Много пар было, и маршрутки задерживаются из-за снегопада, — пробормотала Тоня, не зная куда себя.

Собственное смущение раздражало! Чего это она, правда…

Тем временем Богдан прошел к крыльцу, ботинком расчистил площадку и поставил Кнопку на относительно чистую брусчатку.

— Сейчас…

Он снова вернулся к машине.

Тоня молча наблюдала за его манипуляциями.

А еще…

Разве она не девочка? И разве ей не положено тоже на ручки?

От собственных мыслей Тоня едва не рассмеялась. Докатилась… К сестре ревнует.

Она прошла к крыльцу и открыла дверь. Кнопка сразу же полетела дальше, а Тоня затормозила. Богдан никуда не уехал. Значит, будет что-то еще. И он же с какой-то целью к ней приехал?

Под кожей прошла вибрация, и Тоня поежилась. Она затылком чувствовала присутствие Богдана за спиной! Это сложно объяснить, об этом невозможно рассказать. Это было.

— Держи.

Она обернулась на его голос. И едва не натолкнулась на Богдана. Когда он успел подойти настолько близко? В воздухе заискрило. Или это у нее в глазах? Конечно же, второе…

— Что?

— Держи, говорю.

Ей в руку всунули тяжеленный пакет из «Пятерочки». Тоня ахнула и согнулась под тяжестью.

— Да черт… Ты чего, как тростинка? В универе ела? Тебя ветром скоро сдует.

— Ничего меня не сдует.

Богдан отобрал у нее пакет и почти по-свойски занес его в дом. Тоне ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Он и разуться успел! И на кухню пакет отнести.

Оббив снег, Тоня намеренно замедлилась в прихожей. Соберись! Черт бы тебя побрал, расхлюпалась, как не пойми кто.

Пришел Даров в гости. И что? А то. И не в гости он пришел. Он снова о них побеспокоился.

В горле запершило, и Тоня провела рукой по нему, пытаясь сгладить неприятное ощущение.

Точно разревется, дуреха.

Между тем на кухне эти двое отлично спелись.

Богдан поставил огроменный пакет на стол.

— А ломтик-киндер купил? — Кнопка забралась на стул и сунула любопытный нос в пакет.

— Кнопка! — Тоня задохнулась от возмущения.

— Купил, — восхищенно выдохнула сестра, не обращая внимания на ее окрик, и прижала соединенные вместе ладошки к груди.

Ну все, теперь у нее точно появился идеал мужчины.

Богдан повернулся к Тоне. Та замялась. Что-то надо ему сказать. Не стоять истуканом.

— Лопата есть?

У Тони от удивления брови поползли кверху.

— Какая лопата?

— Снеговая. Не штыковая. А в идеале — скребок.

— Есть. И скребок тоже.

Скребок купил еще папа. Им с мамой им орудовать было тяжело.

— Пошли, дашь.

А последний глагол явно был лишним.

Потому что вспыхнули оба. Уставились друг на друга, как два идиота. И у обоих в головах другая ассоциация вспыхнула.

Через пять минут, когда Дарову были выданы и лопата, и скребок, обе Тусовы прилипли к окну.

— Снег чистит.

— Угу.

— Вместо тебя.

— Почему это вместо меня? Никто мелкую лопату из гаража не убирал.

Ангелина шумно и протяжно вздохнула-выдохнула и снова прилипла к окну.

— Точно жених, — резюмировала Кнопка.

— Ой, помолчи, Кнопка…

— А че? Я плава-а. Плава же?

— Пр-рава. Р-р-р.

— Р-р-р. Иди чайник ставь.

— Ангелин!..

— Чё?

— Не чёкай.

— А ты иди!

И Тоня пошла и поставила.