Глава 31

— С днем рождения, дорогая!

Тоня обняла Варю и расцеловала ее в обе щеки.

— Спасибо-спасибо-спасибо!

— Держи, это от меня. — Тоня протянула подруге коробочки с логотипом «Золотого яблока».

— Это то, о чем я думаю? — Варя от нетерпения только что не пританцовывала.

— Надеюсь, что да.

Варька давно поглядывала на тональник известной фирмы, но ценник для простой студентки был кусачим.

Мама добавила пару тысяч, за что Тоня расцеловала ее.

— Варька будет пищать от радости.

— Поздравь ее от меня.

Так и оказалось.

— Пошли, уже все почти собрались. Нет чтобы приехать кое с кем, ей обязательно надо самой.

Этот «кое-кто» пропал на три дня! Ни в универе не появлялся, ни привета ей даже не передал.

— А ты пригласила Богдана? — не утерпела Тоня.

— Ой, да. Лёня говорит, что он только вернулся. Прямо с самолета… И то, поехал сюда, лишь узнав, что будешь ты.

Значит, вспомнил…

Замечательно!

Тоня немного подкипала. За прошедшие три дня у нее много что в голове мелькало. Начиная с того, что Богдан «нехороший» человек, и заканчивая тем, что она перестала его интересовать.

Такое же бывает? Что парень перегорает. У него сейчас жизнь новыми красками заиграла. Может, кто другой появился… Заинтересовал его.

Тоню шатнуло. Нет-нет, Богдан же… И тут мысли обрывались, потому что она не знала, как продолжить.

У нее был его телефон. Можно было позвонить. Она несколько раз брала его и даже в журнале находила его номер. Но не решалась.

Тем более в прошлый раз он ее так и не поцеловал! Точнее, как. Поцеловал. Ему позвонили и, пока шел звонок, он прижался губами к ее губам, а потом сорвался с места, точно что-то важное случилось.

Может, конечно, и случилось.

Маму выписали. Ее выписка тоже могла послужить предлогом, чтобы позвонить Богдану.

Потом Варя сказала, что все-таки будет отмечать днюшку в клубе. Они договорились, что без подарков, каждый платит за себя. Но как прийти к лучшей подруге без подарка?

Богдан уже был на месте. О чем-то разговаривал с парнями. Лица у них были серьезными, сосредоточенными.

Тоня невольно замедлилась, увидев Дарова. Она соскучилась по нему. Да, соскучилась. Это неоспоримый факт. И увидеться с ним ей хотелось не в толпе народа, а один на один.

Он стоял к ней спиной. В черной рубашке, джинсах. Красивый… Ему шла более официальная одежда. И что дальше? Подойти лично к нему, поздороваться или притормозить?

Вот Тоня «динозавр». Девчонки ее возраста спокойно общались с парнями, а у нее чуть что — ступор. Или это как раз тот случай, когда теряешь волю-разум-ориентир, когда видишь того, кого любишь?

Тоня не знала, куда себя деть.

Богдан обернулся.

Его взгляд сразу остановился на Тоне.

Он ждал ее прихода?.. Ждал?..

Она не могла видеть эмоции, что промелькнули на его лице, но ей хотелось думать, что он обрадовался.

Но почему-то не улыбнулся.

Это насторожило.

Их места оказались напротив. Сначала Тоня решила, что это хорошо, потом усомнилась. Богдан постоянно выходил, о чем-то разговаривал по телефону. Парни тоже иногда подрывались за ним следом.

— Что происходит, Варь?

Вечер проходил как в тумане.

Тоня старалась не пялиться на Богдана. Но он был так близко!.. Сидел напротив. Разговаривал.

И да-а-а. Смотрел на нее. Постоянно.

Богдан не отличался многословием. Больше молчал. Пил только лимонад. За рулем сегодня он, так получается?

Тоня обругала себя. Сколько можно за ним наблюдать?

Но он сам первый начинал!

Она постоянно чувствовала его взгляд!

Он, в отличие от нее, не скрывался…

Тоня ерзала.

И все было бы ничего, если бы в какой-то момент Наташка Федоренко — их хорошая знакомая с района — не начала ему строить глазки. Причем открыто. Богдан то, Богдан это. И так далее, по нарастающей.

Тоня раз на нее посмотрела. Второй.

Вот какого?..

В груди неприятно жгло. Даже не так. Туда как будто кто-то руку запустил. И ворочал… перебирал…

Что люди говорят про ревность? Что она не спрашивает разрешения посетить человека? Что бьет наотмашь, по самому незащищенному?

Тоня обняла себя за плечи.

Только не плакать… Еще этого не хватало! Но почему-то предательские слезы подкатывали к горлу.

Надо отдать должное Богдану — он не реагировал на подкат Наташи, держался отчужденно. Даже ни разу ей не улыбнулся! Но она-то продолжала виться вокруг него. Даже один раз, проходя мимо, обвила Богдана за шею. Тоня едва не сорвалась и не вцепилась в руки Наташи! Богдан что-то сказал Федоренко и расцепил якобы случайные объятия.

Но на этом испытания Тони не закончились.

Девчонки пошли танцевать, утянув ее за собой. Вроде как бы надо. Только не танцевалось. Она говорила себе, что вечер только начинается, что им еще представится шанс остаться с Богданом наедине.

Но когда, черт побери, он представится?

В груди зажгло еще сильнее. Тоня крутанулась и…

Наткнулась на то, как у бара жопастая блондинка мило кокетничала с Даровым.

Зашибись.

Им что, медом намазали?! Других парней в клубе не было?

Тоня больше не могла. Она пришла в клуб, чтобы немного развеяться. Чтобы наконец почувствовать, каково это — жить, не оглядываясь по сторонам. Знать, что на тебя не нападут, не зажмут в углу и не утащат в темный коридор.

Артамонов в свое время и желание посещать клубы отбил напрочь. Чтоб ему икалось!..

Тоня направилась с танцплощадки, но к ней подлетела Лариса, еще одна хорошая знакомая Варьки.

— Ты чего не танцуешь? Пойдем!

Тоня покачала головой.

— Не хочу.

— Слушай, тут такое дело…

Лариса замялась.

— Говори уж, раз начала.

— Что у тебя с Даровым?

Они сегодня сговорились?!

Одна виснет у него на шее, вторая едва ли не в трусы лезет! А третья якобы тактичность проявляет и заходит со стороны.

Да пошли они все!..

— У Богдана и спроси.

— Вот и спрошу, — пьяно улыбаясь, буркнула Лариса, явно не обидевшись.

Все. Точка. Хорош.

Не в силах справиться с удушающей ревностью, поражающей и сбивающей с ног, лишающей рассудка, подпитанной алкоголем, — Тоня выпила пару бокалов мохито, — девушка приняла самое верное решение — уйти. Она поздравила Варьку. Повеселилась. План максимум выполнен.

— Ну нет, Тонюш, какое уйти, — захныкала именинница. — Ты же несерьезно?

— Мне пора.

— Куда тебе пора? Твои в санаторий укатили, тебя оставили за главную. И я точно знаю, что Нина Михайловна тебе разрешила побыть со мной до утра!

— Все-то ты знаешь.

— Все-то я знаю.

— Давай веселись дальше.

Варя испустила наигранно печальный вздох.

— Как ты будешь добираться?

Тоня пожала плечами.

— Как обычно, вызову такси.

У нее оставались деньги на карте.

Она взяла куртку в гардеробе и вышла на улицу. Как раз достала телефон, когда услышала негромкое.

— Я подвезу.

Без вопроса…

Утверждение.

Он стоял рядом. За спиной.

Богдан.

Он вышел за ней.

Значит, наблюдал…

Или Варька его пнула?

Не успела бы…

Тоня кивнула.

Она оказалась не способна сказать «нет».

Он открыл дверь высокого «Патриота», на котором продолжал ездить, и помог Тоне забраться на высокое сиденье.

От легкого прикосновения Тоню прошибло током. Искры рассыпались по всей коже. Ее закололо.

А кто-то сохранял спокойствие.

— Как дела, Тонь? — негромко спросил Богдан, заводя двигатель.

Казалось, салон авто был пропитан мужской энергетикой. Его. Богдана. Она-то ее знала. И сейчас Тоня не стесняясь куталась в нее. Жадно хапала, забирала себе.

Собственнические инстинкты по-прежнему бушевали внутри.

— Маму выписали.

— Я про Нину Михайловну знаю. Я про тебя спрашиваю.

Тоня втянула нижнюю губу в себя.

Не ляпнуть что-нибудь лишнего.

— Учусь…

— Я улетал из города, Тонь. Варанов с собой пригласил.

О-о…

— Понятно.

Отчего от его слов в груди тепло потекло. И пальчики на ногах снова предательски сжались. Они-то реагировали неизменно верно на него! Как стрелка компаса.

Богдан остановился у ее дома. Двигатель не глушил. Положил предплечье на руль и уставился вперед себя.

Тони тоже молчала.

Вот и молчи дальше!

Молчи, кому говорят.

Но слова непроизвольно сорвались с языка:

— Может, чай?

А что, он же пил эти дни у нее чай-кофе.

Богдан шумно выцедил воздух из груди.

И кивнул.

Какой нахер чай.

Они успели войти в коридор. Тоня нащупала выключатель.

И все…

Суровый взгляд Богдана, его нахмуренные брови.

И вот они уже вцепились друг в друга, рванули вперед. Их губы встретились, и послышалось клацанье зубов, когда те столкнулись в едином порыве.