Глава 33

Богдан не спал. Смотрел в потолок и мечтал о том, чтобы утро не наступало. Утро может принести неприятные сюрпризы. Например, Тоня решит, что прошедшая ночь — это ошибка. Помутнение. Каприз.

Она же приревновала его. Там, в клубе. Его маленькая рыжая зазноба правдами и неправдами пыталась показать, что ей все равно, что его пытались клеить. А он что? Не забавлялся так точно. Богдан всегда считал, что вызывать ревность другого человека подло и ни к чему хорошему не приведет. Последствия могут быть жесточайшими.

Да и какая ревность, Рыжая? Только она в голове у него. И в сердце тоже.

Богдан погладил Тоню по спине. В трусики бы еще разок забраться… По складкам погладить. На вкус их попробовать.

Богдан никому не делал куни. Но с Тоней… член снова налился кровью.

Так, спать. А главное, придумать, как утром выйти с наименьшими потерями.

Сюрпризом для Богдана стало то, что он проспал. Впервые за черт знает сколько времени.

Мужчина открыл глаза и резко сел. Кровать рядом с ним была пустой.

Без паники…

Он быстро натянул джинсы, пригладил короткие волосы.

Где Тоня?

Дом ее, убежать она не могла. Обоняния коснулся приятный запах ванили. Живот тотчас отозвался громким журчанием.

Да ну нахер!..

Ведомый запахом, Богдан босыми ногами прошлепал к кухне.

И привалился к дверному косяку.

Накатила странная иррациональная слабость. А еще губы растянулись в идиотскую лыбу.

К такому ни одного влюбленного мужика никто не подготовит.

Тоня накрывала стол. В коротком домашнем платьице, едва прикрывающем задницу, она хлопотала у плиты, что-то мурлыча себе под нос.

Кадык Богдана дернулся.

Взгляд мужчины жадно прошелся по стройным ногам Тони. Какая же она!.. Эти ножки да ему бы на плечи.

В грудь ударила невидимая ладонь. Хрен кто его сейчас выгонит.

Тоня как раз обернулась и наткнулась на его пылающий взгляд.

На пару секунд она замерла, оглядывая его. На щеках заиграл румянец. Смутилась, что ли?

— Ты уже проснулся? — немного хрипловато спросила она об очевидном и кивнула подбородком на стол. — А я завтрак готовлю.

— Вижу.

Он бы сейчас позавтракал иным. Его взгляд зацепился за груди Тони. Блядь, она без лифчика, что ли? Совсем девчонка с ума сошла. Он же ее сожрет. Прямо на столе.

Нет, стол не подходит. Много посуды. Тогда столешница. Или у дивана. Или у стены…

Чтобы сбросить с себя наваждение, Богдан провел ладонью по лицу. Ни черта не помогло.

— Ванная по коридору… — начала говорить Тоня и осеклась. — Ну ты помнишь…

— Помню.

— Я приготовила новую зубную щетку и чистое полотенце.

В грудину Богдана ударили повторно.

Он нетвердой походкой, точно всю ночь бухал, двинулся к ней.

Тоня поспешно обтерла руки о бедра. Ну-да, ну-да, как будто он мог их пропустить!

Богдан подошел и упер руки в столешницу, поймав Тоню и зажав между собой и мебелью.

— Я спрошу…

Голос подвел его.

От Тони пахло духами, теми самыми, что он подарил.

Она вскинула мордашку кверху.

— Спрашивай.

— Так просто?

— Да.

Она пыталась улыбнуться, но мешало волнение. Он чувствовал ее смущение. И это смущение вызывало ликование в груди.

Хрен кому еще из мужиков она готовила завтрак! Выкусите!

— То есть меня никто не собирается спроваживать с утра пораньше?

Девичьи ресницы запорхали быстро-быстро.

А потом Тоня подняла руку и положила ему на плечо.

— Не дождешься.

Он мазнул губами по ее виску. Какая же вкуснотища…

В висках запульсировало, в паху потяжелело. Его руки сами спустились вниз и дотронулись до ее бедер. Сначала через платье и дальше.

— Богдан…

— У?

— Руки мыть и за стол. Остынет же.

Какое нахрен есть? Вот правда.

Но пошел. Куда деваться. В ванной уставился на свое отражение в зеркале.

— Ну и харя у тебя довольная, Даров, — негромко усмехнулся он и открыл кран с холодной водой.

Почистил зубы, умылся. Его правда собираются кормить?!

Оказалось, что да.

Тоня напекла сырников. И когда только успела?

— Вот я дрых.

— Тебе чай, кофе или молоко?

— Кофе. С молоком и сахаром.

Еще никогда в жизни у него не было настолько вкусного завтрака. Он урчал от удовольствия, закидывая в себя один сырник за другим.

— Явсесъем? — выдал он с набитым ртом.

— Ешь.

Сама Тоня пила кофе. И украдкой посматривала на него. Им уже приходилось завтракать вместе, но какое различие! Колоссальное просто.

— Говори, — сказал он, когда тарелка опустела.

Брови девчонки поползли кверху, руки скользнули под стол.

— Как ты понял?

— У тебя на моське написано.

— Что я тоже что-то хочу сказать?

— Да.

Она замялась и шумно вздохнула. Но взгляд не отвела, что он счел хорошим признаком.

— Богдан, я скажу как есть. Мне страшновато…мы начали как-то не так…

Она явно до конца не сформировала мысль, потому что замолчала, выжидающе смотря на него.

Иногда девчонки бывают такими забавными. Типа дальше догадайся сам?

— Тонь, я не умею читать мысли. Но послушай меня. Продолжим мы правильно. Я бы предложил познакомиться с твоей мамой, но уже виделись в больнице. Хотя можно повторить. Когда она из санатория возвращается?

— А ты откуда про санаторий знаешь? Валерий Дмитриевич?

— Он самый.

— Ну вы даете.

— Да ладно. А можно мне еще кофе?

Кофе был предлогом. На самом деле Богдан снова хотел полюбоваться на ножки Тони. Она поспешно встала, потянулась за его чашкой, но Богдан не утерпел, перехватил Рыжую и потянул на себя, зажав между разведенных ног. Его руки легли на ее талию.

И ладно только это.

Тоня положила свои ладони ему на плечи. От нее веяло утром и еще чем-то щемяще нежным.

— Рыжая, я люблю тебя, — сказал он то, о чем давно думал.

У девчонки ресницы быстро-быстро затрепетали.

Он не ждал ответа. Главное — сам сказал. И продолжил негромко:

— Я сильно сожалею, что напугал тебя тогда… И еще раз прошу прощения. — Его руки заскользили чуть вниз, снова изучая ее тело. Он не мог ее не трогать. Руки жили отдельно от мозга. — И я благодарен, что ты дала нам второй шанс.

Тоня как-то порывисто вздохнула и закусила нижнюю губу.

— Я сделаю все, чтобы ты не разочаровалась в наших отношениях.

— Богдан, а я… Я хочу извиниться за то, что сравнила тебя с Артамоновым. Мне так стыдно! Потому что ты… Это не он! И я…

— Поцелуй меня, — перебил ее Богдан.

Ему похер на Артамонова. Олень убрался из города и славно. Иначе он бы спросил с него за все. За страх и зажатость Тони так точно.

Тоня послушалась. Склонила голову и прижалась к его губам.

Какая же сладкая. Нереально просто.

Его пальцы все-таки забрались под платье девчонки и сжали попку. И тут тоже все идеально.

Все под него. И для него.

Они целовались долго. Один поцелуй, второй. По крови снова разгулялась похоть.

Он первым прервал поцелуй. Еще немного — и башку потеряет.

— Мне надо валить.

Она прижалась к нему.

— Пойдем провожу.

— Спасибо за завтрак. Нереально вкусно было. Требую повторения.

Он рассчитывал на ироничный ответ, но Тоня поцокала языком.

— А вот возьмем и повторим.

Рыжая…

Что же ты делаешь, детка?

Уже у двери Богдан снова ее поймал.

— Увидимся вечером? Погуляем. Как тебе?

Она кивнула.

— К универу на завтра я готова, так что смогу вечером вырваться.

— В шесть заеду. — Его рука снова добрались до ее ягодиц. Он помнил, что трусики у нее кружевные, хлопковые. Идеально же.

Дыхание Тони потяжелело, сбилось. Она шатнулась к его груди, но быстро выпрямилась и царапнула ногтями по шее. Значит, отреагировала!

— Тоня, выгоняй меня. Иначе…

— Да, иди.

Она облизнула искусанные им вчера губы.

Уйти? Сейчас?

Да черт…

Богдан титаническими усилиями отодвинул от себя Тоню. Он сам сказал, что у них все будет правильно! Что он не будет давить, не будет форсировать события. Ее признания дорогого стоят.

К чему он оказался совершенно не готовым, так это еще к одному признанию.

Он сел в машину, включил движок. Уезжать не то что не хотелось. Его рвало на части. Остаться бы с Тоней! Завалиться на диван, посмотреть плазму. И целовать ее, тискать.

Но, сука, надо.

Потому что надо, и все тут.

Машина прогревалась, недовольно урча. Снега ночью не было, счищать не требовалось. Богдан почти тронулся, когда на телефон пришло сообщение. Скорее на автомате, он достал гаджет и мазнул по экрану.

Тоня…

«И я».

Всего два коротких слова.

Он один раз прочел, второй…

Внезапно сердце сошло с ума, дико застучав о ребра.

После первого сообщения, сразу пришло второе:

«Только молчи, ничего не отвечай. И при встрече ничего не говори».

Он интуитивно повернул голову и заметил в окне миниатюрную фигурку.

Богдан лишь медленно кивнул.

Тоня увидела и улыбнулась в ответ, после чего поспешно скрылась за занавеской.

Охренеть… Просто охренеть.

Ребят, разве можно быть счастливее, а?