Глава 7

«Ты где?»

Это Артамон.

Тоня упала на кровать и прикрыла глаза.

Адрес он ей скинул. Неужели на самом деле решил, что она поведется на его угрозы и придет?

Пошел входящий вызов. Сначала Тоня его проигнорировала, потом все же посмотрела, кто звонит.

Все он же…

Ну вот что человеку надо? Неужели не понимает очевидного?

Она поставила телефон на беззвучку. Пусть звонит.

Угроза Артамонова не прошла даром, Тоня плохо спала всю ночь.

— О женихе думаешь?

Они с Кнопкой жили в одной спальне. Услышав, как сестра ворочается, она сделала свои выводы.

— Спи, Кнопка.

— Скажи-и-и.

Надо полагать, под женихом Кнопка подразумевала Дарова.

И о нем она тоже думала, на самом деле. А как про него не думать?

Сплетен теперь не оберешься. Как и агрессии Артамонова. У того крышу окончательно сносило. И это плохо.

Она феерично умудрилась вляпаться еще в одну историю.

О том, чтобы принять помощь Дарова, не могло идти речи. Это у Варьки все легко и просто.

«Ты чего, юродивая! — ржала та над ней. — Парень явно на тебя виды имеет. И впрячься за тебя готов, ты сама говоришь. Пользуйся моментом! На свидание с ним сходи, присмотрись».

Ага. Сходишь тут, пожалуй.

Богдан Даров никак не «тянул» на мальчика, который готов угощать кофе и мороженкой и водить ее в киношку, довольствуясь держанием за ручку.

Кто бы что бы ей ни говорил, Тоня руководствовалась своей чуйкой. Интуицией. А та ей кричала, чтобы она держалась от «армейского» подальше. Она на уровне подкорки знала, что с ним связываться нельзя. Ни при каких обстоятельствах.

Может, он реально нормальный парень и хочет помочь. Как в том мультике — безвозмездно.

Но та же Варька говорила, что он жрет ее глазами. А когда мужчина так смотрит, о какой безвозмездности может идти речь?

Поэтому нет и еще раз нет.

Утром мама сообщила, что они едут вместе с ней.

— Надо до рынка.

— Мам, может, завтра, и я тебе помогу.

— Ангелине надо куртку посмотреть.

— В этой мелзну, — важно заявила сестренка, хитро глядя на Тоню.

— Раз мерзнешь, то это, конечно, аргумент. Дядя Толя довезет?

— Он в командировку на три недели уехал. Поэтому на автобусе.

— Мам, вызовите такси…

— Еще чего.

Мама отмахнулась. И правда. Как можно потратить лишние деньги на такси! Иногда Тоня не понимала маму. Но и не она пока отвечала за семейный бюджет. Еще непонятно, как повела бы себя, воспитывай в одиночку двух детей.

Кажется, пора задуматься о подработке.

Они вышли на улицу и дружно остановились.

Напротив их дома стояла машина.

«Камри», будь она неладна.

— Это у нас кто? — с подозрением и не без любопытства протянула мама.

— Это Дима.

— У него машина?

— Мам, нам почти девятнадцать…

— Хм…

Окно медленно съехало вниз и послышалось веселое:

— Тетя Нин, здрасти.

— Привет, Дим.

— Погода не айс, теть Нин. Скользко. Давайте я вас подвезу.

Мама прищурила глаза и внезапно выдала:

— А давай.

— Мам! — возмутилась Тоня.

Следом последовала реплика от Кнопки:

— Еще жених?

Хорошо, что Тоня не видела лица Артамонова. Почему-то ей подумалось, что его перекосило. И Кнопка со своими женихами еще.

Распахнутая дверь помогла принять предложение Димы. Тоня закатила глаза. Шикарно день начинается, ничего не скажешь.

Они с Кнопкой забрались на заднее сиденье, мама села на переднее. Хотя у кого-то был явно другой расклад.

Уже сев, Тоня потянулась к Ангелинке. Мелкой помешал рюкзак, она захныкала, прося его поправить.

Тоня села боком, расправила рюкзачок-пони и насторожилась. Стараясь особо не привлекать внимания, продолжая возиться с сестрой, Тоня присмотрелась в заднее стекло.

Так и есть.

За ними следовал «Патриот».

Черт.

Это же… Не Богдан?

По спине девушки прокатился жар.

Она резко выпрямилась и прижалась к сиденью, втянув голову в шею.

— Итак, Дим, давай рассказывай, какими непопутными ветрами тебя занесло к нашему дому, — начала мама.

— Теть Нин, я к вашей Тоньке на полных щах… то есть на полном серьезе.

— Ну-ну, и поэтому прохода не даешь?

Тоня недовольно фыркнула. Нашла мама время поговорить с Артамоновым.

— А как за вашей дочерью тогда ухаживать?

Артамонов послал Тоне в зеркало заднего вида довольную не то ухмылку, не то улыбку, за которую захотелось ему врезать. От души так.

— Кино? Парки? Выставки? Кафе?

— Звал, теть Нин! Не соглашается ни в какую.

— Мам… хватит…

— И вот так всегда.

— Я не с тобой разговариваю, Артамонов!

— Тоня, не кричи.

— А вы перестаньте разыгрывать спектакль. Мам, ты прекрасно знаешь, что он, — она ткнула пальцем в водительское сиденье, — не дает мне прохода! И это уже не шутки. Зачем мы вообще сели к нему?!

Она заводилась сильнее.

Грудь сдавливало.

А еще… Тоня была уверена, что если она обернется, то увидит едущий за ними «Патриот». А Артамонов тоже его видит?

— Дима, нас тоже высади у универа. Мы прогуляемся.

— Мам, не хочу-у-у. — Кнопка осторожно пихнула мать в бок.

— Придется. Тоня, выйди-ка и забери с собой Кнопку. Я кое-что скажу Диме.

Тоня вылетела пулей. За ней, пыхтя и сопя, вывалилась Кнопка.

— Это не р-р-рынок.

Сестренка активно училась выговаривать букву «р».

— Это универ. Ты же слышала.

Тоня обернулась и прищурилась. Так и есть! «Патриот» следовал за ними.

Но за рулем сидел не Богдан. Ей бы выдохнуть, успокоиться. Мало ли «Патриотов» в городе.

Ну-ну, конечно. Тюнингованных раз-два и обчелся.

Когда машина плавно проехала мимо, Тоня даже шею вытянула, пытаясь рассмотреть, кто же за рулем.

Один из «пятерки». Он припарковался и спрыгнул на землю. После чего мазнул по ней взглядом, зацепил «Камри» и направился ко входу.

Тоня моргнула. И как это понимать? Как это, черт побери, расценивать?

— Ты куда?

Кнопка обежала и встала у Тони на пути. Тоня только тогда поняла, что сделала шаг за ним.

В это время как раз из «Камри» вышла мама. Хмурая и серьезная.

— Мам…

— Сейчас пересядем на маршрутку и поедем дальше, Кнопка.

— Мам, что ты ему сказала?

— То, что должна была давно сказать.

Настаивать бессмысленно, Тоня это знала. Если мама решила, что ее не стоит посвящать в подробности, так и будет.

Блин.

Блин блинский.

И чего ждать от сегодняшнего дня?

Как ни странно, он прошел тихо.

* * *

Богдану не сиделось дома. Места себе не находил. Шлялся бесцельно из комнаты в комнату. Несколько раз заходил на кухню, открывал холодильник и пялился на его содержимое. Имелось много всего — и сыр, и мясо. Молоко. Какая-то непонятная фигня в пачках тоже имелась.

Но ничего не хотелось.

Пиво тоже было. Безалкогольное в том числе.

Взяв баночку, выдул половину. Поморщился и швырнул в раковину. Потом постоял с минуту, подошел, вылил остатки, а баночку все-таки в ведро отправил.

У них не принято свинячить. Каждый убирает за собой.

Привезли тренажеры. Парни, как и полагается, их лично перетаскали в подвал. Дальше началось интересное. Они же все умные, зачем им профессиональные сборщики, сами с усами. Ну и понеслось. Кто куда и что поставил и нахера — самые актуальные вопросы вечера.

Богдан не особо участвовал. Парни сами разберутся. Ему что-то не до железяк.

В груди свербело. Гнало из дома.

В очередной раз психанув, Богдан схватил ключи и натянул короткую парку.

— Ты куда?..

Рядом встал Андрей.

— Прокачусь.

Андрюха коротко кивнул, не задавая лишних вопросов. Знал, что если бы Богдану требовалась компания, он бы сказал открыто.

Выйдя на крыльцо, Даров вдохнул полной грудью морозный воздух.

На улице как раз закончилась небольшая метель. Богдан огляделся. Один «Патриот» загнали в гараж, второй всегда был на ходу. Мало ли. Снегу намело маловато, лопатой можно перекидать.

Но потом…

Сжав зубы и хмуря брови, Даров направился к тачке. Настроение было откровенно паскудным. По-хорошему бы в зал… На спарринг. С тем же Андрюхой. У того удар дай боже. Пропустишь — сам виноват. Зато дурь выбивает классно.

А него сейчас стока-а дури в башке, что пиздец. И одна интереснее другой.

А главное — вся дурь вокруг рыжей Тоньки крутится.

Ладно, не вся.

Есть еще покровитель… который и не покровитель вовсе. Но про него сейчас точно лучше не думать. Сорвется и поедет в клуб. К нему… И ведь Богдана пропустят! Сто пудов.

К разговору с отцом Богдан не был готов.

Сначала думал, что дядька какой-нибудь. Родственник. Хера.

Отец… Можно, конечно, иронично его папаней назвать, но парень сдерживался. Ирония пока неуместна. Нет в жизни черно-белых полос, нет правых и сто процентов виновных. Есть приказы, обстоятельства, внешняя сила. Выбор, который делает каждый человек ежедневно. Такова правда жизни.

А еще есть другая правда.

За все надо платить. За те блага, что на них свалились, — тоже.

Принимать их или нет — другой вопрос…

Никто им просто так ничего не давал. Им дали варианты выбора. Никто их насильно в тот же универ не тащил. Но надо быть дебилами, чтобы отказаться от вышки. Бегать с калашом — это, конечно, весело, но как-то небезопасно. И перспективы так себе. Выше сержанта не поднимешься. Чтобы лейтеху получить, нужно то же училище.

И если бы они тупыми качками были — другой расклад. Служили бы солдафонами, довольствовались тем, что давали.

Не вышло…

Их изначально старательно надрачивали. Попробуй у математички за седьмой класс написать контрольную на тройку! Мозг знатно выебет. И с живого с тебя не слезет, пока ты ей все верно не напишешь.

К ним всегда придирались. Так им казалось. Они щерились, бычились, но учились исправно. Еще мальцами поняли, что сила — это, конечно, хорошо. Но ум плюс сила получше будет.

А кто из пацанов не мечтал об отце… Он тоже мечтал. Было дело. И когда мелким был, и постарше. Постарше больше злился, часто сопя в подушку и глотая ком в горле. От обиды детской. От злости.

В интернате порядок относительный был. Поддерживали вояки как могли. Спецы работали толковые. Это он сейчас понимал. Держали их в ежовых рукавицах. Особенно прилетало за дедовщину и крысятничество. С пацанами всегда сложно.

Соперничество, желание быть первым у них в крови.

Богдану и ребятам в этом плане повезло. Они попали в интернат почти в одно время. Сдружились сразу же. Был, конечно, между ними и мордобой. Как же без него! Без махача неинтересно.

Что теперь…

Хороший вопрос.

Рано или поздно с отцом предстоит встретиться. И выслушать, чего от него хотят. От них в целом.

Можно послать нахуй. Всех. Типа они гордые. Типа они сами. Угу-ага. И так же потом пойти на поклон к другим дядькам, выполняя приказы зачастую тупого руководства, не нюхавшего порох и протирающего штаны в штабах.

Можно пойти другим путем…

По крайней мере, выслушать.

Но сначала успокоиться. А то вон оно как штормит…

Еще и Тоня.

Он не то чтобы не понял, как оказался в районе, где она жила. Отлично он понял… Специально сюда и ехал. Увидеть ее хотел.

Зараза оказалась с характером.

Нет, чтобы нормально попросить помощи. Он бы не отказал… Как же, надо, чтобы пацан побегал и тут. Правы мужики, у девчонок функция мотания нервов заложена от рождения.

Перед глазами до сих пор ее испуганное лицо стояло. Это чмо ее, видно, конкретно достало. Тогда вообще непонятно, хер ли молчит!

Артамонова в универе поймать не получилось. Чуйка у козла срабатывала на ура. Как только Даров направлялся к нему, он тотчас линял. Готовился к встрече?

Ну так давай, дорогой, Богдан только рад будет.

По крови мужчины пронесся жар вперемешку с адреналином. Кулаки зачесались.

А если в гости к занозе заехать? На чай…

Ага, как же, пустит она его.

Тогда на разговор позвать надо. Не закончили они.

Он свернул к гаражам. Через них до дома Тони быстрее.

На чай не пустит — хотя бы под окнами покружится. Посмотрит, что да как.

Возня у машины, что стояла через несколько гаражей, сразу привлекла внимание.

Девчонку пытались запихать на заднее сиденье…

Уже от этого факта в груди Богдана вспыхнула ярость.

Кажется, сейчас кто-то получит люлей.

Но когда с девушки слетела шапка и ее рыжие волосы ярким пламенем вспыхнули на снежном полотне…

Богдан, мысленно отдавая матерную дань российскому автопрому и показывая фак западному, лихо промчался по краю сугроба, поднимая ворох снега, крутанул руль, отрезая седану путь и вылетел из тачки.