Глава 8

Тоня сначала засиделась у Варьки, потом вспомнила, что мама просила купить хлеба и йогурта. Еще неплохо бы орехов прикупить. Это уже Тоня себе планировала, глядя на баланс на карте.

Какие у нее траты в этом месяце? Вроде бы днюшек ни у кого нет. Брошюрки у преподов куплены. Сапоги новые, конечно, хотелось, но покупка орехов никак не повлияет на их приобретение.

Зайдя в местный магазинчик, где выпечку как раз привозили ближе к вечеру, она купила все, что от нее требовалось. Орехи засунула в карман. По дороге погрызет.

Как же зимой быстро темнело. Вроде светло было час назад, раз — и все, темень. Фонарей у них в районе хватало, что не могло не радовать. Ходить, не опасаясь, что из подворотни на тебя вылетит собака, это большое счастье.

В свое время родителям удалось сменить квартиру на дом в частном секторе, чему Тоня тоже была рада. Ей нравилось жить в частном секторе. Ни соседей за стенкой, ни общего подъезда. Частный дом тоже нес определенные обязательства, и пока они успешно с ними справлялись.

Но мужские руки нужны…

Например, тот же снег. В гараже стоял снегоочиститель, но ни мама, ни тем более Тоня не могли с ним управиться. Приходилось орудовать лопатой.

Кнопка тоже иногда впрягалась в работу. Было весело.

Тоня улыбнулась. Завтра, кажется, они тоже займутся снежными работами.

Она свернула к гаражам. Местные мужики сами скидывались на освещение, поэтому и здесь Тоня чувствовала себя в безопасности. Она достала пакетик с солеными орешками, открыла его и закинула первые лакомства в рот.

Жизнь все-таки прекрасная штука.

Седан с затонированными стеклами Тоня не восприняла как угрозу. Наверняка кто-то из владельцев гаражей выезжал по делам. Она мазнула по нему взглядом и шустро продолжила путь.

И лишь когда дверца пассажирского сиденья распахнулась и оттуда послышался знакомый голос, ледяная волна окатила девушку с головы до ног.

— Ты глянь, какие люди.

Это был Масов… Приятель Артамонова.

Тоня сделала вид, что не слышит его, и попыталась обойти машину.

Но куда там!..

Масов вывалился наружу и преградил ей путь.

— Дай пройти, — как можно тверже потребовала Тоня.

— А поговорить? А поздороваться? — глумливо усмехнулся Масов.

Алкоголем от парня не пахло, но зрачки были расширены.

Территория у гаражей была прочищена не везде. Сугробов хватало. Тоня огляделась на предмет отступления. Смысла разговаривать с Масовым она не видела. Надо уходить.

И это хорошо, если где-то за тонированными стеклами не прячется Артамонов.

— Масов, отвали.

— Снова грубишь, Тусова?

— Отвали, говорю.

Она с опаской посмотрела на авто. За рулем сидел еще один парень. И, кажется, все-таки кто-то был на заднем сидении. А это плохо. Это очень-очень плохо.

Масов оскалился.

— Меня всегда бесил твой острый язык.

— Это твои проблемы.

— На месте Димана я бы давно тебя окоротил.

Она ничего не ответила.

Сделала шаг в сторону.

Масов тоже. На его лице продолжала гулять глумливая ухмылка. Он давал понять, что преимущество на его стороне.

Гад…

Она шагнула еще.

Он расставил руки, не пуская Тоню.

У нее свело живот от страха. Она рванула влево и тотчас была схвачена. Завязалась борьба. Ей удалось вырваться, оттолкнув Масова. Тот впечатался спиной в капот машины, и сразу же распахнулись водительская и задние двери. Вышли еще двое парней, которых Тоня не знала.

И каждый из них был настроен агрессивно. Они все были под чем-то! Обдолбанные.

— И что мы замолчали? А, Тонечка?

— Саш, хватит…

— Да, Санек, давай заканчивать с ней.

— Это кто вообще? Твоя баба?

— Моя? — Масов заржал, а потом его смех как-то резко оборвался.

Он сам изменился на глазах.

И это изменение испугало Тоню до чертиков. Его глаза потемнели, прищурились. Глумливая улыбка перешла в оскал. В угрожающий, а еще… Жадный какой-то. Хищный.

Перед ней больше не стоял парень. Перед ней стоял хищник. Тот, кто только что попробовал вкус крови, и ему оказалось мало. Он был со своими подельниками, которые тоже жаждали крови. И зрелища.

Они все смотрели на нее. Оценивали. Что-то прикидывали в голове.

Тоня шумно сглотнула. У нее в рюкзаке есть баллончик перцовый. Черт… Почему она его не сунула в карман куртки? Почему именно сегодня расслабилась? Что на нее нашло?

Масов сделал небольшой шаг в ее сторону. При этом руки он держал чуть разведенными, контролируя ее пространство.

— Не-е, это не моя баба-а, но что нам мешает сделать ее нашей? А?

— Артамон тебя убьет, — шепотом выдохнула Тоня, цепляясь за последнюю надежду.

— Артамон? Да я думал он, су-ука, мужик, а он мудило! С тобой справиться не может! Ходит вокруг тебя, облизывается. Не-е-е, облизывает. Слушай, так че, целку он тебе порвал или ему помощь нужна?

Тот, что вышел с пассажирского сиденья, издал странный звук.

— Целка? Серьезно?

— Вроде как.

— Да ну нахуй.

Глаза парня недобро блеснули. Оскал на лице прорезался четче.

— Целка, значит. У меня ни разу не было целки.

— Кап, ты чего…

— А того, Муса. Поехали-ка с нами, детка.

Тоня медленно мотнула головой. Даже не так… Двинула. Потому что не могла поверить, осознать, что это происходит с ней.

Трое парней.

Она одна.

Гаражи.

И ни души вокруг. Ни одного человека, способного прийти ей на помощь.

Да и кто будет связываться с тремя отморозками? Хорошо, если номер запишут и ментам позвонят!

Она рванула назад. Развернулась и, как ей казалось, побежала максимально быстро. Ноги вязли в снеге. Не слушались.

Тоне не позволили сделать и несколько шагов, окружили и поймали, рванули за капюшон назад, едва не придушивая.

— Куда…

Довольный гомон, пропитанный нездоровым азартом, отозвался звоном в ушах девушки.

Она еще до конца не осознала, что с ней происходит… Нет-нет, такого попросту не может быть!

Она ожидала мести от Артамонова. Готовилась. Просчитывала варианты. Но вот так!..

— Пустите меня! Не-ет! Пустите!

Где-то глубоко внутри Тоня понимала тщетность своего сопротивления. Гаражи пусты. Ни других машин, ни приоткрытых дверей. Может, где кто и был, но далеко.

Но кричать она не переставала.

Ну вдруг!..

В висках застучало. Перед глазами все потемнело. Одно лицо… второе, третье. Озлобленные, наполненные похотью. Она потянулась к одному из них, чтобы вцепиться ногтями, но промахнулась. Мазнула, зацепила все-таки… Чем еще сильнее разозлила подонка. Он размахнулся и ударил ее. Хотел тоже по лицу, а получилось по голове. В ушах тотчас зазвенело уже от боли.

Шапка слетела, но кому до нее было дело.

Тоню хватали со всех сторон. Она дралась, сопротивлялась. Упиралась. Кто-то сдернул с ее плеча рюкзак. Она закричала последний раз и дальше ее запихали в прокуренный салон.

Темнота накрыла Тоню.

Они сейчас увезут ее!..

Изнасилуют… Изуродуют.

Нет!..

— А-а- а!

Внезапно ее отпустили.

Это кричала не она.

Это кричал тот урод, которого завела мысль, что она девственница.