Глава 19

Марк

Я, конечно, знал, что первая встреча с Крестовским будет непростой, но не ожидал, что она начнется для меня так – с металлического привкуса крови во рту и разбитого носа.

– Как ты мог? – рычит Стас как заведенный, сгребая в кулаки мою рубашку, до треска натягивая шелковую ткань. – Как ты мог?

А я даже ответить ему достойно не могу: в голове звенит, кровь из носа хлещет, в глазах расходятся алые круги от сковывающей лицо боли. Приложился Стас знатно – от всей души на эмоциях, на которые так редко удается ввести этого сухаря.

– Стас, прекрати! – дрожащий голос Арианы пробивается ко мне сквозь поток гневной брани лучшего друга, который, кажется, здесь и сейчас готов меня убить. – Пожалуйста, хватит!

Чувствую, что тянет меня за рубашку на спине, пытаясь оттащить от разъяренного брата, но сейчас ей встревать не надо. Это наш с Крестовским бой. Ожидаемый, пусть и несколько преждевременный. А, впрочем, может, наоборот, запоздалый. Надо было еще в Москве полгода назад сказать ему, что возложенную на меня почетную миссию оберегать Ариану я провалил.

– Уйди, Ариана, – хриплю я, уворачиваясь от кулака, летящего мне в голову, и отправляя свой прямиком Крестовскому в бок.

Физически мы с ним равны. Он может быть шире в плечах, но я маневреннее. Силу его ударов могу компенсировать точностью, так что его надежда послать меня в нокаут изначально обречена на провал. И он это знает. Оттого, подозреваю, бесится еще сильнее.

– Как ты мог? – агрессивно выдыхает Стас, не прекращая попыток наброситься на меня. – Я доверял тебе, как самому себе. А ты меня предал.

– Я ничего такого не планировал, ты дурак! – в тон ему рычу я, сплевывая кровью. – Ариана и я просто случились.

– Просто случились? – рявкает Крестовский яростно, лязгая челюстью с такой силой, что я всерьез опасаюсь за его зубы. – Она, черт возьми, моя сестра! Моя! Ты должен был защищать ее, а не лезть к ней под юбку. Она же ребенок!

– Прекратите вы! – истошно визжит Ариана, но ни я, ни Стас не обращаем на нее внимания. Периферийным зрением лишь слежу, чтобы не приближалась близко. Стас сейчас в таком состоянии – кулаками машет без разбора, не заметит ее – быть беде.

– Ты свою сестру давно видел, Стас? Она выросла! Как бы ты этому не противился!

– Ты еще смеешь мне это говорить, ты! – голубые глаза Крестовского темнеют, а сам он похож на разъяренного быка на родео. – Мудак!

– Да, мудак, не отрицаю, – сухо подтверждаю я. – И, да, смею, потому что Ариана теперь – не твоя забота.

– Что ты несешь, а? – я хорошо знаю Стаса, местами даже лучше чем себя, сейчас он достиг того уровня ярости, когда перестает себя контролировать. Пьяный без алкоголя. Готовый на любые безумства.

– Она моя, – выдаю жестко, ощущая, как адреналин несется по венам, вытесняя даже боль в челюсти. – И ребенок ее – тоже мой. Ничего ты с этим не сделаешь, Стас.

– Твоя? – повторяет он, зверея. – Твоя?! Я тебя убью! Никогда к ней не подойдешь!..

Впервые вижу, чтобы Стас настолько слетал с катушек. У него были хреновые полгода, не спорю, но даже когда ушла Александра, он держал лицо. Пил, курил, казнился, но держался. Сейчас же – просто зверь. Словно спусковой крючок нажали. Кидается на меня как дикий зверь. Рычит. Молотит кулаками воздух, меня, себя – куда дотягивается. Я отвечаю тем же. Хватит. Один раз себя ударить без ответа я дал, потому что, знаю, заслужил, но больше не позволю. На каждый его выпад отвечаю своим. На каждое слово – парой.

– Стас! Марк! Остановитесь оба! – это уже крик Ирины Вячеславовны Крестовской. – Немедленно, или я вызову полицию! Не хватало, чтобы вы друг друга покалечили на наших глазах.

Появлением матери немного остужает пыл Стаса, но я вижу, что его буквально разрывает от бушующей ярости. Что ж, винить его не могу. Вся эта ситуация для него – удар под дых. Для меня тоже, но у него иначе. Он Ариане отца заменил. И, конечно, хотел для нее лучшего…

– Ты знала! – обвиняющим тоном заявляет Крестовский, обращаясь к матери. – Ты знала и ничего мне не сказала!

– Это не моя тайна, чтобы ее рассказывать! – осаждает его Ирина Вячеславовна. – Успокойся. И хватит устраивать балаган. Заходите в дом. Поговорите, как взрослые, а не ошалелые подростки.

Бросив на меня полный мрачного презрения взгляд, Стас вытирает краем белоснежной рубашки губу из которой сочится кровь. Я повторяю это движение, равнодушно наблюдая, как пропитывается кровью ткань.

– Марк, – это Ариана под полыхающим яростью взглядом брата осторожно касается моего лица и прикладывает к окровавленному носу ворох салфеток. – Пойдем, надо приложить лед.

– А мне ты ничего приложить не хочешь? Я, все-таки, твой родной брат, – звучит гневный окрик.

– Обойдешься! – отрезает Ариана. – Ты это все начал. Лучше бы своей личной жизнью занимался, чем лез в мою.

– Поговори мне!

– Поговорю! – летит в него ответная стрела. – Мне двадцать два, в не два, Стас. Я беременна от Марка. Ничего ты сделать с этим не сможешь, ясно? Я от тебя никак не завишу и уже давно. Хватит вести себя, как господь бог! – ее голос срывается, но, несмотря на истерические нотки, звучит серьезно и вполне разумно. – Он тебя, кстати, уже наказал, правда? Любишь играть? Ну так умей и проигрывать! Саша от тебя не просто так ушла.

– Что ты об этом знаешь? – рявкает Стас. – Ты ничего…

– Знаю больше, чем ты думаешь! – отражает Ариана. – Так что не тебе играть в полицию нравов. За собой следи! А нас с Марком оставь в покое!

– С ним я тебя не оставлю! – продолжает гасить злостью Крестовский.

– Ну так не оставляй. Если мне придется выбирать, тебя я не выберу! – и с этими словами переплетает наши пальцы и, под тяжелым взглядом своего брата, тянет за собой в дом.

– Очень больно? – тихо спрашивает Ариана, прикасаясь смоченной в антисептике салфеткой к ссадинам на моем лице.

– Жить буду, – морщусь, когда она промакивает особенно глубокую рану. Стас, конечно, от души приложился своим кулаком к моему лицу.

Мы с ней в ванной комнате, примыкающей к ее спальне в родительском доме. Я сижу на мраморном бортике. Она стоит между моими разведенными ногами и сосредоточенно стирает с моего лица последствия драки с ее страшим братом.

– Ай, – кожу на скуле начинает пощипывать, когда на нее попадает медицинский раствор. Ари тихонько дует на ссадину, нежно проводит пальцем чуть выше рассечения, и в этот момент физический дискомфорт становится последним, о чем я думаю. В мыслях только то, как вкусно она пахнет и как приятно мне ощущать на себе ее заботу, а еще одно едва подконтрольное мне желание – положить руки на ее талию и прижать к себе.

– Стас как с цепи сорвался, – сетует Ари, смачивая очередной ватный диск.

– Ты его сестра. Это было ожидаемо, – я пожимаю плечами.

– Надоел со своем гиперопекой. Ему надо своей личной жизнью заниматься, а не лезть в мою, – выдыхает она раздраженно.

– В нашу, ты хотела сказать? – уточняю я, находя ее взгляд. И хотя на губах у меня привычная усмешка, говорю я совершенно серьезно.

– В мою, в твою, в нашу, – выдыхает Ариана скороговоркой. – Какая разница.

– Разница есть, и ты это прекрасно знаешь, – я все же уступаю своему желанию и обхватываю ее за талию. – Стас теперь все знает. А я повторяю свой вопрос.

– К-к-какой? – обычно дерзкая и смешливая, на этот раз Ари смотрит на меня с подозрительной кротостью.

– Самый важный. Я хочу, чтобы мы были семьей, Ариана. Чтобы у тебя и у ребенка была моя фамилия.

Она отводит свои выразительные глаза и неотрывно смотрит на какую-то точку над моей головой, в волнении покусывает губу. Раздумывает?

– Я хочу, чтобы наш ребенок родился в законном браке, – продолжаю я, не желая сдаваться.

– Это совсем необязательно, я говорила… – лепечет она.

Обхватив ее подбородок рукой, заставляю ее посмотреть на меня.

– Не обязательно, – соглашаюсь я. – Но это правильно, Ари. У ребенка будет семья.

– Марк, ты понятия не имеешь, что такое семья.

– Ты тоже, – отражаю я. – Вот и узнаем вместе.

По ее лицу я вижу, что она почти сдалась, и чтобы закрепить свой успех, подаюсь вперед, тяну Ариану на себя и в легком поцелуе касаюсь ее полуоткрытых губ. Не давлю, не форсирую – в этом поцелуе нет страсти, только бесконечная нежность и желание убедить ее уступить мне.

– Все будет так, как ты захочешь, – мягко уговариваю я, согревая ее губы своим дыханием. – Свадьба, дом…

– Я всегда представляла себе большую свадьбу… – шепчет она.

– Пусть будет большая, – соглашаюсь я, снова ее целуя, чувствуя, что сладкая победа уже близко.

– …Но сейчас не вижу в этом смысла, – продолжает Ариана.

– Как скажешь, – еще один короткий поцелуй.

– Марк, я не могу думать, когда ты так делаешь, – говорит Ариана с упреком, но голос при этом звучит мягко и совсем не сердито.

– Не думай, Ари, – прошу я, лаская ее губами. – Позволь мне думать за нас двоих.

Ариана вздыхает. Ее ладошки опускаются мне на плечи. И когда она сама прижимается к моим губам, углубляя поцелуй, я точно знаю, что в этот момент победил.

Через десять минут мы вместе спускаемся в гостиную. Я держу Ариану за руку, она в ответ мягко сжимает мою ладонь. Крестовский и Ирина Вячеславовна сидят у зажженного камина о чем-то тихо переговариваясь. Стас, как и я, успел привести себя в порядок. Избавился от разорванной и испачканной кровью рубашки, стер следы драки с лица. Но надменность и непримиримость в его мимике никуда не делись, лишь усилились, стоило ему увидеть наши с Арианой переплетенные пальцы.

– Мы с Арианой женимся, – говорю я с ходу, не желая разводить пустые разговоры. – Проведем небольшую церемонию для самых близких до рождения ребенка, а потом, если Ариана захочет, устроим пышный праздник.

Ирина Вячеславовна ахает, девушка рядом со мной дергается, Стас лишь кивает головой. Ну, хотя бы так.

– В мой кабинет на два слова, – говорит Крестовский отрывисто, поднимаясь с кресла.

– Стас, прекрати, – встревает Ариана. – Хватит изображать из себя вершителя судеб.

– Все нормально, – я мягко улыбаюсь ей, в успокаивающем жесте слегка сжимаю тонкие пальчики, касаюсь губами щеки. – Побудь с мамой. Мы просто поговорим. 152e1bc

За этой сценой Стас следит с какой-то подчеркнутой флегматичностью. Но когда я оставляю Ари и подхожу к нему, стреляет в меня полным возмущения взглядом. Все еще бесится. Ну, так даже лучше. С ходу расставим все точки над i.

– Стас, если ты…– все же воинственно бросает моя амазонка нам вслед. – Только попробуй снова распустить свои руки!

– Успокойся, мелкая, – осаждает ее Крестовский. – Не трону я твоего благоверного. Мирно потолкуем.

Ага, мирно. От Стаса такая бешеная ярость исходит, что я уже прикидываю, куда придется его первый выпад.

В кабинет он пропускает меня первым. Потом заходит сам и прикрывает за собой дверь. Думаю, сразу пойдет к креслу, которое больше напоминает трон, но он идет прямиком к бару. Берет два бокала с полки и бутылку виски и в полном молчании ставит это все на огромный письменный стол.

– Выпьем? – спрашивает он, а сам уже разливает.

– Выпьем, – соглашаюсь я.

– Заодно расскажешь мне, как ты, твою мать, посмел тронуть мою сестру.